Всё, палач, наоборот.
Мистика, обман.
В кандалах я (слышал звон?).
Значит, я не раб.
Ты, с мечом, разоружён,
ибо духом слаб.
Кровь с меча плащом сотрёшь.
В плащ мою главу
завернёшь.
Запьёшь. Помрёшь...
А я оживу!
Песней, как лозой, взойду,
и опять забродит,
как в бочонках винный дух,
вольный дух в народе!
Только бы мои друзья
не под твой же меч...
Ну, а так ли уж нельзя
их, палач, сберечь?
Нет, не просьба и не бред.
План, а не мечты!
Палачом ты разодет,
но палач -- не ты.
Эй, король! Поспорим, а?
У всех на виду
с плахи безголовый я
встану
и пойду,
и пойду шагать, пока
рухну не дыша!
А цена невелика:
друга жизнь -- за шаг.
Смейся, смейся -- твой черёд.
Но плати, проспоривши!
А свидетель сделки -- вот:
весь народ на площади!
5.
Крякнул мастер.
Меч сверкнул -
чётко, чисто, правильно....
Выпрямился,
встал,
шагнул
обезглавленный!
Честный к подлости незряч,
словно слеп от роду.
"Подкати ему, палач,
под ноги колоду!"
Рухнул
грудью
на лицо.
Грохнули оковы.
Вновь обманут подлецом
честный.
Безголовый.
6.
И головы рубились,
из тьмы во тьму катясь,
и холодно светились
во тьме белками глаз.
За хмурой цепью лучников
меж плахой и толпой
мерцала горстка лучиков,
не ставшая зарёй.
Кресты ломались в свастики.
Костры сгущали мрак.
Менялись лишь династии.
Веками было так.
Раб снова гнул колени
и рабьи песни пел...
Но в жилах поколений
бродил бунтарский хмель.
Он вспучивал, неистов,
темницы погребов.
Растоптанные искры
не гасли под ногой.
Тьма оседала, плавясь,
и рос рассвет в ночи...
В его сияньи, Клаус,
горят твои лучи.
Синдром Сократа
1.
Я жил, регалий не храня,
и пропивал награды,
а друг-тиран ругал меня.
Плевать. Так было надо.
Какая разница, за что?
Он верит, что не зря.
Он справедлив, но не жесток
(условно говоря).
Он честный, правильный, большой,
почти не пьёт с утра,
болеет за меня душой,
желает мне добра.
Нам не всегда легко вдвоём.
Мы спорим о культуре,
о государстве и о том,
какие бабы дуры.
Его черты лица строги,
моя ехидна рожа.