— Вот и стражника вы по неведению спровоцировали, — продолжал врач. — Надо же было вам сказать ему такую оскорбительную дерзость! Он, конечно, погорячился, но ваши слова...

— Какие ещё слова?! Я говорил с ним вежливо, а он ни с того ни с сего...

— Я не решаюсь повторить, как вы его обидели. Язык не повинуется, — на щеках врача заполыхали ржаво-красные тени, складки у носа залило охристой краской.

— Да что я такого сказал?!! — В голову Форта полезли жуткие подозрения: «Не лингвоук ли меня подставил?.. »

— О... не настаивайте! я стыжусь произнести.

— Ну нет! Начал — продолжай.

— Вы... я заранее прошу прощения... вы заявили, что являетесь криминальным авторитетом и... не собираетесь вступать со стражем в интимные отношения. Речь выглядела крайне вызывающе!

— Ничего подобного! Точно помню, как это звучало: «Я капитан и раздеваться перед вами не обязан».

— Да-да, буквально так: «Я есть главарь, не оголюсь перед тобой». Прилюдно названный глагол не произносят. Он уместен лишь наедине или в доме постыдных услуг.

Форт едва не застонал, с ненавистью скосившись на лингвоук. Дерьмо, а не прибор! Хлам паршивый! «Узнаю, кто эту программу выпустил — в суд на них подам. Портачи! я убил из-за их ошибки в переводе!»

Надо следить за речью. «Только недвусмысленные слова! А то, куда ни войдёшь, сразу недоразумения, и стрельба начнётся. Хватит с меня того, что весь посёлок повторит, как я вслух опустил стражника... »

— Так, это мы проехали. Тьфу! То есть — тема исчерпана...

«Как он это перевёл? „Вычерпана"?»

— ...в смысле — больше мы об этом говорить не будем. Меня интересует КонТуа, ваш орбитальный пояс, и как найти на нём определённую фирму. Ещё лучше — её офис на планете, хотя бы в том же Хинко.

Врач присел на корточки, обнял руками колени.

— В Хинко не найдёте. Разве они вас не предупредили, что их на земную твердь не допускают?

— Их — кого?

— Звёздных жителей. Здесь им нельзя содержать фирму. Могут въезжать только частные лица оттуда.

— А какой же бизнес?.. Ну, предпринимательство, торговля и всё прочее?

— Через посредников.

Легко вообразить, как эти промежуточные фирмы наживаются. Но где отыскать тех местных, кто работает с «Вела Акин»?.. нет, легче связываться напрямую.

— Вопрос прежний — я должен говорить с фирмой на КонТуа.

— Есть публичные станции эфирной связи. Прийти на любую и заплатить за сеанс, вот и всё. Номер для соединения подскажут, у операторов есть адресные списки. Можно со своего номера, с карманного аппарата — по-всякому. Но я боюсь, скоро вас начнут искать... Узнают, куда мы летим, и объявят там розыск.

— Вот именно. Придумай, как мне сделать это незаметно.

— Вернуться назад.

— Спасибо, не надо.

— Я не договорил. Не в посёлок, а в другое место, северней. Найти там... людей в тёмной коричневой форме и попросить их. Это не стража, а зональная полиция. Все подозревают, что они общаются со звёздными ради наживы... За деньги они всё тайком устроят.

«Коррупция, — со смешанным чувством неприязни и надежды подумал Форт, — давно с ней не виделись...»

— А попробовать в Хинко? — показал он на карту, в залив.

— Нет, здесь люди нравственные, сила у белодворцев, а в полиции много лъеш.

Чем хороши ино-Ц, так это путаной неразберихой для чужих; кажется, слово за словом раскручиваешь моток, но на деле вязнешь всё глубже без надежды понять, где кончается верёвка. От путаницы сильно помогает адаптация, но Форту с Марианом адаптироваться не пришлось. Сели, загрузились и взлетели; всего-то и успели, что купить разговорные программы для лингвоуков, а те оказались дефектными.

— Они — льеш, белодворцы — так не любят звёздных?

— Причина не в этом. На службу берут людей моральных, стойких...

— А в зональную полицию, выходит, аморальных?

— Они там сами разлагаются от денег и от власти.

— Но и те, и другие — правительские, так?

— Да, верно.

— И одни принципиально ловят звёздных, а другие нет?..

— О, бывают исключения!..

— ...и потому не ловят, что нет белодворцев и лъеш в полиции?

— Нет, не поэтому. Вы не понимаете...

— Так сделай, чтобы я понял.

— Постараюсь, — врач пересел на свою скатку. — Мы вылетели с территории особого режима. Скажем так, посёлок, где я находился — тюремный. Это не место жительства, а место наказания.

«О-па! — осенило Форта. — А кого же я везу?..»

Факты и наблюдения, до того витавшие порознь, вмиг сложились цельной картинкой. Трафареты у всех на одежде, похожей на мешки из-под сахара. Жилища из одинаковых щитов то ли картона, то ли жести. Одни взрослые, нет молодого поколения. Боязнь даже прикоснуться к оружию. Построение перед чёрно-красным стражем, нагрянувшим с неба.

— Парень, — душевно обратился Форт к врачу, — а ты сам случайно не каторжник?

— Каторжник, — подтвердил тот, — в чине лагврача. Не в рыбацкой бригаде состоял, заметьте; занимался лишь лечением.

Теперь ясно, отчего врач такой катастрофически худенький — видимо, кормили его столько, сколько он мог лечить своей убогой аптечкой. Форт прибавил к списку совершённых преступлений ещё пунктик — содействие побегу закоренелого преступника.

— Я, — продолжал пассажир, — жертва политических репрессий, меня осудили несправедливо. Мне нужно убежище у белодворцев.

— Тебе не кажется, что я с тобой куда-то влип?

— Мне кажется, что напротив — это я влип с вами. И я признателен вам за предложение бежать вместе. За вас мне прибавили бы срок; повод такой, что и придумать трудно.

— За меня? отчего?

— За оказание помощи звёздным. По закону нелегально въехавших нельзя лечить, пока они не зарегистрируются у властей.

— Я не заметил охраны. Почему ты раньше не сбежал на лодке?

— За мной следили.

— Свои?

— Да, свои. Посёлки заключённых на территории не охраняются, за побег всем увеличивают срок. Но вы похитили меня — значит, не накажут никого.

— А зачем стражник прилетел?

— Иногда они проверяют, все ли налицо; прилетают неожиданно.

«Шляпа» неслась прежним курсом, чуть поддав ходу. Режим на каменистом берегу нарисовался Форту без дальнейших разъяснений — обширная территория без дорог, редкая россыпь каторжных поселений и два хозяина — полиция и стража, минимум наполовину купленные «звёздными». Вот раздолье криминалу и контрабандистам! приземляйся, разгружайся, отдыхай в тюрьме как дома, кадры пополняй!..

— Как нам разлучиться? К белодворцам твоим я не полечу.

— Не знаю, — полушёпотом ответил врач. — На одном берегу залива хинкоская полиция, на другом зональная. Нас заметят: залив узкий, а по берегам системы наблюдения.

— Днем, ночью — одинаково?

— Да.

— Скверно. А скажем, если пару лиг не долететь... дам тебе пояс, вплавь доберешься?

— Что вы говорите?! — Врач встрепенулся. — Много морских хищников!

— Тогда ищи другое место.

— Туда надо лететь над сушей, а вас скоро станут искать. И рассвет близко.

Звезда на карте неуклонно двигалась к заливу, тиски сжимались, и у Форта складывалось невыгодное, но единственное решение. Вкратце высказав свой лихой план, он добавил:

— Погляди, что ценного в багажнике.

— Почти ничего... — Врач разгрёб рухлядь за решеткой. — Одежда... ценное не здесь.

— Зачем он возил с собой тряпки?

— На продажу. Кто попадает в зону, сдаёт одежду страже. Я выберу что-нибудь для себя, вы не возражаете? А то моя роба...

— Бери хоть всё.

Ценности оказались у Форта под ногами, в выдвижном ящике; на взгляд он оценил побрякушки невысоко, но врачу было видней. Выбрав десятка полтора чего-то вроде литых стеклянных пробок, он поочередно воткнул их торцом в гнездо на пульте — каждый раз в окошке у гнезда светились разные знаки, — потом разложил пробки на две кучки.

— Вам понадобятся оты. Пожалуйста. Семь кликов, отов в них достаточно.

Слово от понимают все разумные; ТуаТоу сумела навязать сообществу одиннадцати видов не только имперское Единое Время, но и свою денежную единицу как эталон. Но клик Форт увидел впервые — эти прозрачные пробки, по словам врача, служили туанцам кошельками.

Уже светало. Форт вышел на крутую дугу, направляя «шляпу» в залив, и не удержался:

— Может, мы всё-таки познакомимся?

— Да, конечно! — Врач встал, отряхнулся. — Меня зовут Уле Эмэнии, а какое ваше уважаемое имя?

— Форт. Не ошибиться бы берегом.

— Мой — слева.

Изготовились к десанту. Уле со скаткой и аптечкой сгруппировался у двери. Осторожно, поскольку впервые, Форт прижимал «шляпу» к обрывистому склону; прошёл мимо промоин-каньонов, поднялся — да есть тут где сесть-то? а, вот площадочка! Умная «шляпа» сама распрямила ноги, касание, стоп.

В предутреннем полумраке, за туманной дымкой впереди громоздился город или завод — прямоугольные и ступенчатые громады.

Опустился трап.

— Очень вам благодарен, господин Фольт! — Уле мялся в дверях. — Желаю вам счастья и удачи!

— Ну, будь здоров. Вываливайся, время дорого.

По расчётам, стражника уже хватились, новая «шляпа» побывала в тюремном посёлке и объявила аврал с изложением примет. Всё это началось, или вот-вот начнётся, с минуты на минуту. И электронные стукачи сигналят, что подозрительная «шляпа» со стороны моря села на левый берег.

«Лъеш, белодворцы... что за народ здесь обитает?» Самую малость Форт уделил любознательности, вглядываясь в город на горизонте, и поэтому сразу отследил в небе чёрное пятнышко.

«Шляпа» хинкоской полиции.

Он сорвался с берега вниз и понёсся в мареве над самой водой. Залив шириной километров сорок, значит, времени на сборы и подготовку совсем ничего. Когда оно истекло, автомат обнял хозяина всеми лапами; Форт подтянул кобуру лайтинга, взял багаж, вышиб дверь и прыгнул. Отмерив расстояние до волн, он повернул пусковой регулятор носимого гравитора на максимум. Увесистый плоский блок в ранцевой части скафандра взвыл, и подушка искусственного тяготения смягчила вход в иоду.

«Шляпа» с шорохом отмерила последнюю стометровку и врезалась в скалы правого берега; Форт этого не видел, но знал наверняка.

«Теперь ищите меня в обломках. Пока хватит батареи, проплыву против течения над дном, а выдохнется — выберусь, и в зону».

— Господин четырёхсотник, берег и дно обследованы на лигу от места падения катера стражи. Тело не обнаружено.

Офицер направил взгляд на запад, где едва заметной полосой виделся высокий берег Хинко. Жаль, в мирное время права армии туда не простираются — там автономия. Вернуть лагврача на территорию нетрудно... если бы не законы! Теперь веди переговоры, добивайся...

— Может быть, тело унесло течением? — предположил двадцатник отделения полевой разведки.

— Расширьте район поиска на юг, — приказал четырёхсотым. — Досадно — мы опоздали всего на час!

— Если бы не перехват переговоров стражи, задержка могла стать больше, — двадцатник гордился своими людьми.

— Да, — обернулся офицер, — не слишком акцентируйте внимание на теле. Цель — самописец. Его форма и размеры вам известны. Обшарьте каждый фут, но отыщите этот шар.