— Цел… — Сайко попытался приподняться и осел. Все… цело…

Я проснулся, Люк открыт, в него падают солнечные лучи. Рядом лежит Иан; он вздрагивает, что-то бормочет в забытьи, стонет. Повернул голову: чуть выше, в соседнем кресле, положив на колени излучатель, дремлет Щербаков. Наверное, почувствовав на щеке солнечный луч, Щербаков пожевал губами, встряхнулся. Приоткрыл веки. Некоторое время он всматривался в небо, наконец перевел взгляд на меня. Под глазами круги, верный след бессонницы. Мне стало стыдно: я ведь сам не заметил, как заснул. Я приподнял я: мы с Ианом лежим на надувных матрасах.

— Простите, Павел Петрович. Я давно сплю?

— Выспался?

Я приподнялся на матрасе, встряхнулся, Кричат птицы. В люк влезают листья пальм, мы в самой гуще леса. Значит, ночью Щербаков перевел ракетолет в укрытие, чтобы нас не было видно. Он посмотрел на меня:

— Понимаешь, мы с тобой где-то совершили ошибку. Одну, всего одну, но этого было достаточно.

Я не понимал, о чем он. Сел рядом, разглядывая прыгающих между ветками птиц. Как в настоящих тропиках, всех цветов радуги. Щербаков продолжил:

— Пока я не могу догадаться, где мы сделали эту ошибку. Вот в чем дело.

Ну да. Резидент вчера вел себя совершенно спокойно, но лишь до момента, когда мы к нему подошли. Потом он что-то заподозрил. Что? Скорей всего мы не подали какой-то условный сигнал, который скрыл от нас Уккоко Уиллоу. Какой сигнал? Впрочем, сейчас то уже неважно. Что же было дальше? Резидент выключил радиолуч и напал на Иана. Напал… Что — он хотел его убить? Вряд ли. Вряд ли, потому что в таком случае резидент убил бы Иана сразу. Резидент наверняка снабжен всем необходимым. Значит, убивать Сайко он не хотел. Даже парализовывать, выключая на несколько часов, — тоже. Он хотел только оглушить его. Потом связать и попытаться выяснить, кто он или кто мы. Знал ли резидент, что вслед за Ианом иду я, контролируя каждый его шаг? Я посмотрел на Щербакова. Тот тронул свисающий над люком волокнистый плод. Помолчал.

— Я вчера бегло осмотрел то место. По следам — резидент действительно залез на дерево и спрыгнул сверху на Иана. Думаю, он хотел оглушить его и что-то выяснить.

— Почему? Ведь сначала он вел себя совершенно спокойно.

— Я же говорю: мы совершили ошибку.

— Что вы имеете в виду под ошибкой? Условный сигнал?

— Условный сигнал… — Раздумывая, Щербаков нагнулся над Ианом. Кажется, Сайко сейчас стало легче, по крайней мере, он успокоился и спит, перевернувшись на бок и прижавшись щекой к подушке.

— Кости целы. Парень он здоровый. Да и нападавший берег его для допроса. А когда увидел, что ты подходишь, исчез. Хочешь есть? Давай позавтракаем.

— Все-таки где он?

Щербаков достал две банки с летным завтраком, вскрыл. Перехватил мой взгляд: прямо над люком на пальме висели круглые плоды, опутанные коричневыми волокнами.

— Кокос. Наверняка. Подождем, Влад, а? Я бы сам с удовольствием попробовал, но… Мы здесь все-таки несколько часов. — Он протянул бутерброд, разлил кофе. — Держи. Ты спрашиваешь, где резидент? А черт его знает.

Чашка кофе, прессованные витамины, булочка, мед, бутерброд с ветчиной — все это было достаточно вкусно. Можно потерпеть: наверняка всевозможные плоды водятся здесь в изобилии. Щербаков заговорил, тщательно прожевывая бутерброд и внимательно изучая свисающие сверху листья:

— Понимаешь, в прибор ночного видения я наблюдал за схваткой Иана и напавшего на него. Видел все, от начала до конца. Естественно, насколько это позволяет наблюдение сверху. Ты помнишь последний вскрик Сайко?

— Да. Иан крикнул: «Влад, он сверху».

— Точно. Так вот, в этот момент на моем ПНВ два силуэта слились, Резидент прыгнул на Иана, потом… — Челюсти Щербакова на секунду застыли. — Потом были слышны звуки борьбы. Потом…

— Потом он исчез.

— Куда? Ведь ты не видел после этого резидента?

— Не видел.

— Почему? — Щербаков поставил чашку на доску приборов. — Третье пятно очень скоро исчезло. Два пятна, тебя и Иана, я видел. Но куда делось третье?

— Не знаю.

— И я не знаю. — Щербаков снова взял чашку.

— Может быть… Может быть, он надел защитный скафандр? Антиинфра?

— Я уже думал об этом. Допустим, у Компании есть скафандры, блокирующие инфралучи… Нет. Он не успел бы надеть скафандр так быстро.

— Может быть, у него просто антиинфраустройство? Луч, скажем?

— Луч, говоришь. Тогда с огорчением отметим, что Компания обошла нас. Нам до таких лучей далеко.

— Это уже другой вопрос. Все-таки мы будем его искать?

— Будем… — услышал я мычание Иана. — Б-будем…

Иан открыл один глаз, долго рассматривал подушку. Повернул голову, сказал глухо:

— Что?

Щербаков улыбнулся:

— Как себя чувствуешь?

— Чувствую? Да я в полной норме. — Иан дернулся и сморщился от боли, стал ощупывать, колени. Похлопал по груди. Сел, играя плечами. — Черт, какой же я идиот. Олигофрен, микроцефал. Надо же было родиться таким кретином! Полным, законченным!

Я протянул ему термос:

— Ладно, Иан. Лучше глотни кофе.

В жизни каждого человека бывает ощущение, когда он сам командует событиями. В эти минуты он ясно, отчетливо, каждой клеткой понимает, что именно должен сделать, как обязан поступить. Так вот, сейчас, передавая термос Сайко, я почувствовал обратное. Вдруг ощутил себя щепкой, которая плывет по волнам и ничего не может предпринять. Главным было абсолютное непонимание того, как мы будем искать пропавшего резидента. Иан отвинтил крышку, сделал глоток. Щербаков нахмурился:

— Ты хорошо сказал, Иан. Насчет того, что мы будем его искать.

— Разве я это сказал? — Иан прополоскал горло набранным в рот кофе.

— Да. Вернее, промычал. Мы будем его искать, И мы его найдем.

— Я же его упустил! Бездарно упустил! — Иан проглотил кофе.

— Мы упустили. Не ты, а мы.

— А что, если это не резидент? — сказал Иан.

— А кто?

— Ну, допустим, местный житель?

— Интересно себя ведет этот местный житель. Сначала ведет с нами переговоры по секретному коду, а потом нападает.

— Ну, — Сайко наконец оторвался от кофе. — Павел Петрович, я, конечно, за то, чтобы его найти… Но он не так прост.

— Согласен, этот человек очень непрост.

— У него техника, которой у нас нет.

— Зато у нас есть ракетолет. А у него только амфибия.

— А, ракетолет…. — Иан махнул рукой. — Ну и что?

— Я все понимаю, Иан. Ты прав, это человек, профессиональный, с удивительно точным расчетом. Но все равно, не сдаваться же? Попробовать мы должны. Иан вздрогнул, пригнулся, понизил голос до шепота, выдавил:

— А вдруг… Вдруг он сейчас слышит все, о чем мы говорим?

Щербаков перевел взгляд на доску приборов:

— Блокирующая включена.

— Блокирующая! Да он — сквозь блокирующую! Если у него антиинфраустройство, то там могут быть и другие штуки! Честно говоря, я живо представил, как резидент прослушивает нас. Мне стало не по себе. Щербаков посмотрел сначала на Иана, потом на меня. Вдруг засмеялся. Отсмеявшись, вытер слезы:

— Иан, прости. Не сердись. И ты, Влад. Вы оба — у вас сейчас вид детей, попавших в темную комнату.

Иан невесело хохотнул:

— Детей… Да мы и в самом деле в темной комнате, Павел Петрович. Разве не так?

— Но не дети же?

Щербаков все еще улыбался. Сайко это не понравилось, он отвернулся:

— Не дети. Но представьте, только представьте: что, если он слышал все наши переговоры? Все, от начала до конца? И потом, пока я не понимаю, где его можно искать. Это же планета. Целая планета!

— Я тоже не понимаю. Но разве это повод отступить? — Щербаков включил карту. — Между прочим, по сообразительности я поставил бы всем нам двойку.

— А ведь точно. — Сайко даже привстал, изучая рельеф. — Влад, не туда смотришь.- 0н положил ладонь, закрывая участок карты. Окружавшие его пальцы разноцветные крапинки вспыхивали, показывая геологическую структуру. Базальт, слюда, кадмий. Барий. Все признаки, что где-то близко крупное месторождение ксилла.

Мы с Ианом отвоевывали у леса каждый шаг. Продираясь вместе с ним сквозь заросли, я давно понял — вчерашний путь через расщелины был воскресной прогулкой. Чтобы прорваться сквозь заросли к морю, надо было без устали работать тесаком, обрубая ветки и лианы.

Основа нашего расчета проста: резидент наверняка будет стремиться к морю, где у него должен быть катер-амфибия. Задача Щербакова — оставаясь в ракетолете, следить за нашими перемещениями по вмонтированным в нагрудные карманы датчикам. Естественно, и за малейшими признаками, указывающими на появление резидента. Именно в этой возможности наш шанс: нападением или попыткой нападения резидент может выявить себя. Конечно, в этом плане есть доля риска, но риска оправданного.

Вдруг, в очередной раз ударив ножом по кусту, я услышал голос Иана:

— Влад… Красота какая…

Я отодвинул измочаленные ножом лохмотья веток, прошел через кусты оказавшись на дюне, увидел взморье. Оно было широким, бесконечно пологим. Сначала я даже не понял, что это такое, только ощутил облегчение.

Мы пошли вправо по краю взморья не выходя из низких кустов. Шли не торопясь, стараясь не углубляться в заросли, тщательно проглядывая местность. Идти по берегу одно удовольствие: песок был упругим, ветер теплым. Пляж оживлен, над ним все время стоял гортанный крик; помимо мелких птах, напоминающих куликов и трясогузок, встречалось много бакланов и чаек. Не обращая на нас внимания, крупные бело-черные птицы сидели повсюду: на отмелях и косах, кружились над вспененным мелководьем, падали в воду за рыбой. Я вдруг понял, какое это удивительное зрелище — вид парящих в воздухе птиц. На песке часто встречались мелкие извилистые бороздки, пунктирные полоски с прочерком — следы змей и ящериц. Однажды мы перешагнули широкую свежую борозду. Скорее всего след какого-то пресмыкающегося. Может быть, одного из тех слизистых чудищ, что сидели ночью на пнях Иан все время что-то насвистывал. После того как мы отшагали километров десять, он сказал:

— Я думаю о людях, оставшихся на Иммете, Любопытно, может быть, резидент успел войти с ними в контакт?

— Вряд ли. Этих людей в течении двадцати лет не могут найти специально обученные спасатели на ракетолете.

— У него тоже серьезная техника. Хотя ты прав. Условия необжитой планеты — не для продолжения рода. Если кто-то и остался, это уже глубокие старики — Сайко остановился: впереди начинали громоздиться мелкие серые скалы. За ними, нависая над морем темнела горная гряда. — Рай кончился, придется карабкаться… Павел Петрович, — сказал он по рации, — мы на взгорье. Расходимся?

— Да, расходитесь.

— Вызывать вас будем только в крайнем случае.

— Желаю удачи. Это значило: мы становимся уязвимей. Теперь резидент может выследить нас и напасть на каждого поодиночке. Связаны со Щербаковым мы будем только через датчики, на аварийной волне.

Через минуту Иан скрылся за скалой, я остался один. И почти тут же с соседней скалы сорвался одинокий камень.

Я всегда считал себя довольно ловким человеком, с детства хорошо выучившим приемы личной защиты. Оружием владел неплохо, поэтому был абсолютно уверен в себе. Но сейчас, после того как упал этот камень, вдруг ощутил страх, это вполне мог быть резидент.

Мне стало казаться, что за мной все время кто-то следит. Несколько раз почему-то осыпались камни; был момент, когда, остановившись, я отчетливо слышал шорох шагов. Ощущение слежки было настолько реальным, что я стал прибегать к уловкам: останавливался, выжидал, неожиданно оборачивался из-за скалы. Нет, мне не удавалось никого обнаружить.

Постепенно я успокоился, подумал: может быть, вызвать на связь Иана или Щербакова? А зачем? Вдруг понял: единственное, чего мне сейчас хочется, выспаться. Встал, двинулся вдоль берега, выискивая удобное место. Наконец как будто нашел то, что было нужно. Ручей в этом месте стекал к морю, исчезая в небольшой расселине. Внизу было что-то вроде бухты. Вызвал Щербакова:

— Павел Петрович.

— Да, Влад?

— Я поспать хочу.

— Влад, о чем разговор. Поспи, мог бы мне и не сообщать.

Сейчас Щербаков зафиксировал мой пеленг и теперь вызовет меня при малейшем подозрении. Если же вдруг не отвечу, он будет знать, где я находился в последний момент. Я стал сгребать в кучу сухие водоросли; сбив их у скалы, буквально повалился на этот самодельный матрас и заснул.

Я не почувствовал, сколько спал. Открыл глаза: темно. Слышится плеск, ощутил укол стеблей, шорох подстилки. Скосил глаза:, проход в скалах освещен звездами, волнение моря стихло. Один из камней показался мне человеческим телом, лежащим у воды. Я встал, подошел к нему, присел. На песке лежала девушка, под головой у нее мешок с одеждой.

Мне показалось, что ничего более прекрасного я не видел. Попытался понять, в чем же секрет ее красоты. Лоб гладкий и прямой, нос чуть вздернутый, верхняя губа слегка выдается, над нижней.

По виду ей нет и двадцати. Значит родилась здесь?

Мне казалось, на нее можно смотреть бесконечно. Но я пересилил себя встал отошел в глубину пляжа, поднял камешек и бросил в еђ сторону. Девушка тут же проснулась:

— Кто здесь?

— Одевайтесь, я не смотрю.

Наконец по скрипу песка и гравия почувствовал, что девушка идет ко мне. Звук застыл совсем близко. Я услышал:

— Ты кто?

Голос был высоким, приятным по тембру. Обернулся: она смотрит на меня без всякого испуга, пожалуй, даже с вызовом. Да, теперь ее широко расставленные светлые глаза выражают сердитый вызов и ничего больше. Одета просто: майка, спортивные брюки, тапочки. Красива, ничего не скажешь. Я пожал плечами:

— А ты кто?