Анатолий Ромов
ГОЛУБОЙ КСИЛЛ
Внимание! Всем, кто меня слышит! Всем, кто есть на Иммете! Сообщество Галактики предлагает вам вернуться! Внимание! Здесь, в джунглях Южного материка, на поляне прибрежного массива, в пятнадцати градусах двадцати минутах восточной долготы и сорока градусах одиннадцати минутах южной широты, нами сброшены тюки с продовольствием, инструментами и энергопитанием. Всем, кто меня слышит! Наше пребывание на Иммете заканчивается! Каждый, кто явится к месту сбора, сообщите о себе по микрорации! Сидящий в ракетолете радист выключил кассету, и грохот динамика за бортом стих. Спасательный облет, повторявшийся каждые полгода, заканчивался: условия Договора запрещали кораблю находиться у поверхности Имметы более семидесяти двух часов.
— Командир, — радист кашлянул, — еще полчаса, и мы штраф заработаем.
— Хорошо. Передай — идем на Орбитальную. Приготовиться к переходу на космическую скорость.
— Есть передать — идем на Орбитальную. — Радист нажал вызов.
Тот, кто смотрел бы на корабль снизу, из джунглей, увидел бы, как ракетолет плавно развернулся и задрал нос. Через секунду из кормовых двигателей вырвалось пламя, и аппарат, стремительно уменьшаясь, ушел вверх.
Я почувствовал, что просыпаюсь, и, как обычно, еще ничего не соображая, потянулся к часам. Где же я? Каюта как каюта, пора бы привыкнуть. Относительный комфорт, если не считаться с чудовищной экономией места. Искусственный гравитатор работает нормально, ощущение тяжести нормальное. В голове туман, но я уже понимаю, что нахожусь на Орбитальной Имметы, причем второй месяц. На циферблате шесть утра. До вылета три часа, значит, успею не спеша позавтракать, посидеть в кают-компании, и как минимум еще час будет в моем распоряжении. Поболтаю со стюардессами. Здесь, у Имметы, Орбитальная довольно большая — восемьсот метров в длину, триста в ширину и двести в глубину. Принимает до тысячи человек.
Я нажал кнопку, стекло иллюминатора прояснилось. Пора было приступать к зарядке и идти завтракать. Однако поблаженствовать в кают-компании мне не пришлось. Я только приступил к кофе, как передо мной вырос рассыльный:
— Простите, космонавт Стин? Через десять минут вы должны быть в Особом отделе, в секторе 5Х. Вот пропуск.
У Щербакова маленькие глаза, нос уточкой, губы тонкие, сложенные как-то по-особому. В его лице присутствовало нечто недоброжелательное. Но я помнил Павла Петровича с детства и знал, что это всего лишь маска, скрывающая незащищенность души и необычайную доброту. Щербаков давно дружил с моим отцом, был умницей, эрудитом и начинал когда-то как очень серьезный нейрофизиолог. Но потом поступил в Академию права, занялся борьбой с промышленным шпионажем, а после создания Орбитальной Имметы уже три ода возглавлял Особый отдел. Увидев, что я вошел, Щербаков кивнул:
— А, Влад, добрый день. Садись.
— Добрый день, Павел Петрович.
Я сел. Щербаков хотел что-то сказать, но вместо этого вытащил из кармана кристалл ксилла. Положил на ладонь, чуть повернул руку. Крошечный голубой кристаллик, поймав на мгновение луч лампы, вспыхнул и тут же погас, но этого было достаточно, чтобы над ладонью Щербакова будто вспыхнула молния.
— Твой отец прав насчет целебных свойств ксилла. Выдам «страшную» тайну: последние пять лет меня постоянно мучили боли в лицевом нерве. Ночью просто спать не мог. Так вот, месяц назад я прикрепил эту кроху пластырем на щеке. На ночь. — Щербаков положил кристалл в металлическое блюдце на столе.
— Все как рукой сняло, представляешь? Как будто заново родился. И сплю спокойно. А что будет, если исследования ксилла начнут проводиться всерьез? О ксилле и так уже ползут всевозможные слухи. Чего только не говорят. Самое безобидное, что ксилл якобы приносит счастье, а три его карата полностью омолаживают организм. Ксилл в девять раз тверже алмаза. А вот откуда это известно всем, ты можешь мне сказать?
Будто раздумывая, Щербаков тронул кристаллик. Тот снова вспыхнул яркой искрой.
— Компания владеет всего одной планетой, но ведь на этой планете живут люди. Подписав около двадцати лет назад Договор с Компанией, Сообщество пошло на то чтобы Иммета осталась нетронутой. Думаю, ты понимаешь почему. Безответственные элементы Компании были готовы применить оружие, лишь бы завладеть планетой. Они бы и применили его, если бы не наши патрульные ракетолеты. Иммета пока неприкосновенна как для нас, так и для них. Конечно, Компания отлично понимает, что главное здесь ксилл. О нем ничего пока не известно, только общие сведения. Пробных кристалликов у Компании, по моим сведениям, двадцать два. Их интерес к ксиллу понятен. Если минерал — панацея от всех болезней, монопольное обладание им позволит извлечь огромную выгоду. Но скорее всего дело даже не в этом: ксилл может быть не только лекарством…
— Павел Петрович, вы очень хотите попасть на Иммету? Щербаков нехотя отвел взгляд.
— Да, хочу. Как и каждый любознательный ученый. И все-таки я доволен, что Иммета пока чиста.
— Говорят, после закрытия Имметы там все-таки кто-то остался.
— Ничтожная доля, микроскопический процент по отношению к площади планеты, уж не говорю, ко всему человечеству.
— Вы говорите о людях как о каком-то понятии? На вас это непохоже.
— Говорю, потому что осуждаю их. Никто не принуждал их остаться.
— Но это живые люди. — Влад, есть закон. Всем, кто попал на Иммету во время «ксилловой лихорадки», когда планета была открыта, было предложено вернуться в Сообщество сразу же после заключения Договора. И вот, когда уже был установлен контроль над орбитой, выясняется: около пятидесяти человек все- таки остались. Они спрятались в пещерах, джунглях, на островах. Каждые полгода спасательный ракетолет совершает облет планеты, используя все для поиска людей. В условленных местах сбрасываются продовольствие, инструменты, запасы энергопитания, свежие видеозаписи! Непрерывно в эфир, листовками, по громкоговорителю их призывают добровольно вернуться. Мы по-прежнему считаем их гражданами Сообщества, им предлагается любой пункт на населенных планетах! И что же? Они не откликаются. Ни разу за все время. За все двадцать лет!
— Может быть, что-то мешает им это сделать?
— Что? Какая причина может помешать тем, кто хочет добровольно вернуться? Нет, извини, но мне их не жаль. Они добровольно выбрали свою участь. Если их сейчас нет в живых, что ж, виноваты сами.
Щербаков стал доставать из ящика стола какие-то документы, фотографии, папки.
Кивнул:
— Посмотри.
На фото был изображен совсем молодой парень. Судя по позе, он был мертв: сидел, уронив голову и прижавшись щекой к поверхности стола. Можно было понять, что мертвец находится в каюте: за столом виден край откидной койки. У щеки лежит опрокинутая чашка. Рядом на столе темная жидкость, скорей всего кофе. Я вернул фотографию Щербакову.
— Это Стефан Микич, второй пилот дежурного ракетолета. Обнаружен сегодня утром в своей каюте. Произведено вскрытие. По первым данным, самоубийство. Принял таблетку с сильнодействующим ядом. Запил кофе. Влад! Микич был здоров, молод. Зачем ему было принимать яд?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. Неделю назад Микич был на Иммете в составе экипажа спасательного ракетолета. После этого отдыхал. Сидел в видеотеке, развлекался с друзьями. — Щербаков раскрыл стоящую на краю стола коробку с шахматами.
Я вгляделся в фигурки. Они были обычными.
— Эти шахматы стояли на полке в каюте Микича. В закрытой коробке. Так вот, наш эксперт пропустил каждую фигурку этих шахмат через микроанализатор. Ни на одной из них нет вообще никаких микрочастиц! Понимаешь — никаких? Ни пота, ни кожи, ни пыли. Что это значит?
— Может быть, их обработали спецсоставом?
— Точно. Удалив с поверхности фигурок все, что можно было. Зачем? А затем, чтобы скрыть, что этими шахматами совсем недавно играли. Если бы ими не играли недавно, на фигурках успело бы осесть какое-то количество пыли. Но пыли на них тоже нет. Значит, не далее как сегодня утром кто-то играл с Микичем в шахматы у него в каюте и постарался это скрыть. И Щербаков по моему взгляду понял, что я тороплюсь, и вздохнул. — Ладно, не буду задерживать. Что у тебя? Патрулирование?
— Да, Павел Петрович, выхожу на патрульном Эда Руцкого,
— Ни пуха! Эд — командир опытный. Вернешься договорим.
Вылетев на орбиту точно в срок, мы патрулировали около часа без особых происшествий. Я сидел на месте дублера, Руцкий у основного штурвала. На втором часу полета у края пульсирующего поля лидара возникла яркая точка. Я вслушался в дополнительный фон: может быть, смещение? Нет. И на соседний патруль не похоже; отзыв «свой — чужой» молчит. Значит, только одно — это корабля Компании. Судя по тому, что он в зоне и приближается без предупреждения, действия его явно враждебны. Через несколько секунд на экране рядом с первой появилась вторая точка. Потом третья, четвертая, пятая. Кажется все. Пять кораблей. Рассыпаются веером — так заходят в атаку.
Помедлив, Руцкий сказал тихо:
— Излучатели правого борта.
— Есть излучатели правого борта, — Я включил корректировку излучателей, покосился на индикатор. — Готовность «раз»
— Проверить защитный экран.
— Есть проверить, экран включен. Здесь наконец я увидел первый из окружающих нас кораблей. Он летел пока еще достаточно далеко, на глаз — параллельно нашему курсу, не отдаляясь и не приближаясь. Антенны сложены, опознавательных огней нет. Руцкий щелкнул проверочным тумблером: индикатор ритмично пульсирует, значит, они нас слышат. Дернул подбородком, что означало «молчи», сказал:
— Внимание на кораблях без опознавательных огней! Я патрульный Сообщества Галактики «Ипсилон». Повторяю: я — патрульный Сообщества Галактики «Ипсилон». Вы вошли в закрытую зону, есть ли у вас разрешение?
Эфир молчал. Я увидел возникший среди звезд слабый абрис второго корабля. Да, это корабли Компании, видно по конструкции. В отличие от первого второй корабль летел далеко слева. Вот выпустил антенны. Где же остальные… Я посмотрел на экран: вот они постепенно окружают нас.
Руцкий повторил:
— Корабли без опознавательных огней! Вы вошли в закрытую зону. Есть ли у вас разрешение? Ответа не было, и я показал на кнопку: предупредительный выстрел? Руцкий покачал головой, сказал одними губами:
— Рано, Они ничем не проявили враждебности.
Я спросил по дисплею:
«Но все пять кораблей давно нарушили договорное пространство. Они в зоне притяжения Имметы». Руцкий возразил, также но дисплею: «Вот и хорошо. Предложим им следовать за ними». Вслух же сказал:
— Внимание, говорит «Ипсилон». Всем кораблям без опознавательных огней, вы задержаны. Повторяю, всем кораблям без опознавательных огней, вы задержаны. Прошу немедленно скорректировать орбиты и следовать за мной. Повторил то же самое на диалекте Компании. Пока Руцкий ждал, я следил сквозь лобовое стекло за двумя кораблями впереди. Кажется, они и не думают менять курс. Убедившись, что это так, Руцкий сказал громко:
— Вынужден открыть предупредительный огонь. Носовые излучатели к бою!
— Есть носовые излучатели к бою.
— Я включил корректировку, индикаторы замигали. Руцкий кивнул:
— Огонь. Скорректировав вправо, я нажал педаль парализующего излучения. Сначала мне показалось, что действия нет, по вскоре счетчик лидара показал: правый корабль, потеряв управление, медленно отклоняется. Тут же в наушниках раздалась ругань. Хриплый голос сказал, коверкая слова:
— Эй, на «Ипсилоне»… Я нас правильно называю? Мы — мирные корабли, ловим метеориты. Почему вы выводите нас из строя?
Руцкий пригнулся к микрофону:
— Вы вынудили нас. Все ваши корабли в запретной зоне.
— В какой запретной зоне?
— В договорной зоне Сообщества и Компании. Это сфера Имметы.
— Откуда мы знали? У нас счетчики барахлят. Дайте нам уйти.
Руцкий кивнул: командуй. Стараясь придать голосу уверенность, я сказал:
— Всем пятерым следовать за мной, вы поняли меня? Всем пятерым — пристраивайтесь в хвост и за мной.
— Куда?
— На Орбитальную станцию «Иммета — Космос-1». Проверим вашу бортовую аппаратуру. Если она не в порядке, вас отпустят. Естественно, вы заплатите штраф.
— Нас все-таки впятеро больше… Вы подумали об этом?
Ну и наглость. На что они рассчитывают? Я хотел было ответить, что мы все равно их задержим, что бы ни случилось, но Руцкий скосил глаза, указывая на экран: по нему довольно быстро передвигалась к центру яркая точка. Вокруг точки изредка вспыхивал сигнал «свой» — рубиновое кольцо.
Пока нарушители молчали, мы с Эдом быстро переговорили по дисплею: «Кто это может быть?»
— «Не знаю, все патрули далеко».
— «Кто-то из добровольцев?»
— «Да, скорей всего Сайко».
После этой реплики Руцкого я вспомнил, что действительно Сайко сегодня должен дежурить где-то в этом районе. Иан Сайко, по прозвищу Белоголовый, прибыл на Орбитальную из Сообщества и работает здесь около года. Один из лучших патрульных. Немного гусар, любит рассказывать о том, что делал в жизни раньше до Орбитальной. Ей у лет тридцать. Мастер на все руки, шутками и подначками умеет держать любую компанию. Единственный из волонтеров представлен к зачислению в штат и имеет допуск на внутреннюю орбиту.
У левой части горизонта появился большой трехсекционный ракетолет. Да, это Сайко — я увидел опознавательные огни. Включил патрульную телесвязь. С экрана улыбнулся Сайко — короткая стрижка, густые светлые брови, прищуренные глаза стального цвета, приплюснутый нос, ямочка на твердом подбородке.
— Иан, ты как?
— У меня добыча. Ракетолет — нарушитель. В трюме. По-моему, прорывался к Иммете, — Иан сделал вид, будто каждый день задерживает нарушителя, хотя открытый прорыв к Иммете был ЧП.
— Ну и ну. Поздравляю.
— А это что?
— Ничего, все в порядке.
— Нет, а все-таки? — Сайко нахмурился. — Они себе что-нибудь позволили?
— Говорят, мол, нас пятеро, а вы одни.
Сайко пригнулся, включая связь:
— Эй, вы, неопознанные! К вам обращаюсь, не молчите! А ну быстро пристраивайтесь к патрульному кораблю! Кому сказал? Пристраивайтесь! Парализующий получили, а я садану боевым, с меня взятки гладки. Имели когда — нибудь дело с добровольцем? Реплика насчет «боевого» возымела действие. Через несколько минут все пять нарушителей выстроились в ряд и пошли с нами на Орбитальную.
В каюте Щербакова, кроме меня и Иана, сидел еще заместитель начальника Особого отдела, толстогубый и круглолицый М'поло. Анализ радиоданных ракетолета, захваченного Сайко, показал: он шел на связь с кем-то, кто ждал его на Южном материке Имметы, у побережья. Один из задержанных подтвердил: они действительно шли на связь с резидентом, который ждет их сейчас на побережье Южного материка. В лицо резидент их не знает, они его тоже.
По поведению Щербакова я понимал: он уже связался с Центром и, возможно, получил инструкции. М'поло вздохнул:
— Все сообщенное людьми Компании с захваченных кораблей подтвердилось. Они вели коммерческий поиск метеоритов, разведаппаратуры на борту нет, записи в бортовых журналах соответствуют показаниям.
— С промысловиками ясно. — Щербаков, сложив веером три фотографии пытавшихся прорваться на Иммету, стал их изучать. Один — пожилой, два других — не старше тридцати. — Двое отмалчиваются, — сказал М'поло. Третий, вот этот, самый молодой, Уккоко Уиллоу, раскололся. Уговаривать почти не пришлось, все рассказал сам. Сообщил место встречи, вопрос-отзыв, код.
— Вижу. — сказал Щербаков. — Пароль-отзыв: «Мы здесь случайно». — «Значит, случай счастливый». Конечно, если не наврал.
— Уиллоу выдал нам код для переговоров по СВЧ. Мы провели пробный сеанс. Вышли на резидента, запросили, нет ли изменений. Он ответил: изменений нет, назначил сеанс — перед посадкой.
Щербаков почесал в затылке.
— Код… Да, это уже серьезно. Хотя с поверхности Имметы мог отвечать и робот.
— Откуда он вдруг там возник, этот робот? — спросил М'поло.
Щербаков вздохнул, сложил документы.
— Тоже верно. Что ж, подведем итоги. Анализ подтверждает: выход промысловиков был отвлекающим моментом. Именно в это время к Иммете пытался тайно пройти ракетолет с экипажем из трех человек. На борту корабля обнаружен груз для передачи резиденту: узконаправленный лазер для скрытой связи, оружие, а главное — исследовательская аппаратура для работы с ксиллом. Ракетолет шел скрытно, с погашенными огнями и выключенными приборами, ведомый автопилотом по точечному радиолучу. Ясно, нарушители знали расписание орбит. Если бы не Сайко, вовремя обнаруживший их, они прошли бы к Иммете.
— Один уже прошел, — сказал М'поло.
Щербаков сжал виски кулаками.
— Хорошо, дорогой Фаат, мы к этому еще вернемся. У этого резидента есть транспортные средства?
Поделиться книгой: