— Очень вкусно! — признался он. — Совсем как земляника!

На тихих улочках, где было мало народу, Марко обнаружил магазины еще интереснее. Маленькие, скромные лавчонки вроде тех, каких еще немало в старинных городах на Земле. Покупатели редко заглядывают сюда, видимо, зная, что тут обычно продается уж совсем лежалый товар.

Обо всем этом рассказал Марко робот, что встретил его в одной из таких лавочек с пышной вывеской «Как в одну минуту стать королем».

— Почти никто не заходит сюда, синьор, — сказал робот, грустно качая головой, — разве что старичок какой-нибудь забредет случайно. Или паренек, приехавший из провинции.

— А чем вы, собственно, торгуете?

— Титулами, синьорине, титулами и званиями. Знатными, военными, почетными — всякими: с любой планеты и какого угодно столетия. Хотите стать сержантом, герцогом, архиепископом, адмиралом или, скажем, римским императором? Я предлагаю этот титул именно вам, потому что знаю — вы яснианин. Я видел вас по телевизору.

Робот порылся в шкафу и извлек оттуда пергаментный свиток. Торопливо развернул и, заглянув в самый конец, огорчился.

— Я поспешил со своим предложением, — объяснил он, — титул римского императора был продан на прошлой неделе. Насколько припоминаю, его купил другой яснианин.

Марко чуть не упал от изумления.

— Как вы сказали?!

— Ну да, другой «землянин», если употреблять ваше выражение. Он был, наверное, на год старше вас. И титул этот ему очень приглянулся. Он вышел с короной на голове и с мандатом, подтверждающим его права на ношение всех регалий. Если хотите, могу предложить титул короля Обеих Сицилии. Если же вам больше по душе военные звания, то обратите внимание вот на это…

Говоря так, он показал Марко очень красивый, позолоченный знак отличия.

— Приобретя его, вы станете Главнокомандующим и Сверхполковником Космического флота планеты Брикобрак. Правда, уже несколько тысячелетий, как планета не существует. Она раскололась, точно орешек, во время атомной войны. А может, вы предпочитаете диплом Главного Повара и Большой Кастрюли Герцогства Кулинарных Секретов? Или звание кавалера ордена Плохих и Хороших?

Магазин новинок

Но Марко уже не слушал его. Узнав, что по Планете Новогодних Елок бродит еще один землянин, он разволновался. Найти, во что бы то ни стало найти его — и немедленно! Поговорить с ним…

Лишь бы поскорее отделаться от робота, который торговал титулами, он решил купить скромное звание капитана полиции. По крайней мере, может пригодиться на Земле…

«Вернусь в Рим, — решил Марко, — непременно заставлю стоять навытяжку того самого полицейского, что не разрешает нам играть на площади и забирает у нас каждую неделю по мячу».

Звание капитана полиции, разумеется, не стоило ни сольдо.

И Марко покинул эти печальные места, куда даже рассвет пробирался с трудом, будто не хотел прикасаться к этой старой ветоши. Когда он дошел до проспекта, который накануне получил имя Этельредуса Аррейфедуса Провалляйтуса, наступило утро и солнце светило ярко и весело. Марко пристально вглядывался в прохожих. Ведь среди сотен девчонок и мальчишек, которые ходили по улицам одни или с родителями, шли пешком или ехали на деревянных лошадках, был еще один землянин — незнакомый товарищ, тоже переживший, должно быть, немало приключений. Кто он, этот мальчик, — итальянец, русский, англичанин или египтянин?… А может, он не один, может, есть и другие земляне? Сколько их? И какого они возраста?

Продавец титулов говорил очень неопределенно. По его мнению, на планете гостило человек двенадцать «ясниан». Но где они, как их найти, он не знал. А справочная служба, есть у вас справочное бюро? Нет и никогда не было.

— Может быть, — посоветовал робот, — вам что-нибудь о них скажут во Дворце Правительства-Которого-Нет. Но я забыл, где находится этот Дворец. К тому же, говорят, там всегда пусто.

И все же это была пусть тоненькая, как паутинка, но путеводная ниточка. Марко впервые услышал о правительстве, хотя его существование и подвергалось сомнению. С чего же начать поиски? В сущности, с чего угодно. Марко вошел в «Магазин новинок», потому что название показалось ему хорошим предзнаменованием. В магазине продавались всякие невероятные вещи. К примеру, марки с клеем «на все вкусы»: как сливочное мороженое — для открыток, как черная смородина — для простых писем, как ананас — для заказных. Марко почти ничего не приобрел здесь, но зато не забыл набить карманы замечательными точилками. Действовали они совершенно необыкновенно — стоило покрутить в них какой-нибудь жалкий огрызок, как он сразу превращался в новенький, остро заточенный карандаш. Такие точилки наверняка придутся по вкусу ребятам в Тестаччо.

Марко хотел еще что-то попросить у продавца, как вдруг из громкоговорителя раздался взволнованный голос:

— Внимание! Внимание! Армада лающих собак-пересобак снова несется к нашей планете. Немедленно заткните уши и оставайтесь в таком положении до конца тревоги!

Марко рассмеялся:

— Но если люди заткнут уши, как же они узнают, кончилась тревога или нет? Или, может быть, городские власти пошлют полицейских щекотать прохожих, чтобы они вынули вату из ушей?

— Скажите, — обратился к нему робот, краснея до самого последнего стального винтика, — а вы что, можете предложить что-нибудь другое?

Изобретение кости-перекости

Люди, которые с любопытством следили за этим разговором, даже забыли заткнуть уши. А издали уже доносился оглушительный лай приближающихся чудовищ.

— Черт возьми, — возмутился Марко, — неужели вы не можете заставить замолчать этих животных? Это пересобаки? Так дайте им кости-перекости и увидите, что через десять минут они станут лизать вам руки.

В ответ он услышал громкие возгласы удивления.

— Кости-перекости? Он сказал кости-перекости?!

— Ну конечно! Как это мы не догадались!

И робот схватил Марко за руку:

— Пойдемте скорее, пойдемте к директору магазина!

— Но зачем? — удивился Марко. — Я ведь просто так сказал…

— Нет, нет, пожалуйста! Вы произнесли слово, которое мы давно уже ждали! Пойдемте!

Услышав предложение Марко, генеральный директор тоже выразил полный восторг. Он тут же позвонил по телефону и отдал распоряжение:

— Алло!.. Подсекция № 45 557? Отставить все работы! Как только получите рисунок кости-перекости, немедленно приступайте к изготовлению миллиона штук. Исключительно важное задание! Отложить все другие работы!

— Нарисуйте кость-перекость! — Марко протянули карандаш и бумагу.

Марко охотно признался бы, что умеет рисовать только человечков, и исключительно на стенах домов. Но тем не менее принялся за дело, чтобы не ударить в грязь лицом и не посрамить честь своей старой планеты Ясной.

Он нарисовал как мог нечто такое, что лишь весьма условно походило на кость, которую бродячая собака из Тестаччо украла у мясника, и бесстрашно показал рисунок окружающим. Бывают случаи, когда уверенность стоит всего остального. Изобретение кости-перекости и в самом деле было встречено аплодисментами и восторженными криками.

«Как немного им надо, чтобы порадоваться», — подумал Марко, который ни за что не понес бы в школу такой рисунок. Но он оставил эти соображения при себе и последовал за людьми из магазина на большую площадь, где сотни роботов с необыкновенной быстротой уже монтировали специальную стартовую площадку, спроектированную и построенную за несколько секунд.

Ожидание было недолгим. Едва первые пересобаки появились в небе над городом, прорывая розовые тучи, из которых сыпалось конфетти, как из подземных фабрик уже был доставлен первый экземпляр кости-перекости.

«Такой кости, — подумал Марко, восхитившись ее размерами, — хватило бы, чтобы осчастливить всех собак в Риме, больше того — во всей Центральной Италии. И какая аппетитная! Сам бы погрыз с удовольствием!»

По правде говоря, по его рисунку было создано нечто чудовищное: кость, гигантская, как Колизей, — поистине кость-перекость!

Когда ракета с костью-перекостью, запущенная роботом-артиллеристом, взлетела ввысь и приблизилась к пересобакам, в их рядах произошло легкое замешательство, а затем все они набросились на неожиданную подачку и вцепились в нее зубами. При этом они перестали лаять, а только повизгивали от удовольствия.

Памятник Марко

— Грызите! Грызите! — радостно кричал генеральный директор магазина. — Неплохой сюрприз, не так ли? Эту кость вам никогда не съесть — такая она большая. Ее хватит на несколько поколений собак, вплоть до седьмого колена!

Из глубин космоса прибывали между тем все новые стаи хищников. А с планеты навстречу им запускали все новые и новые кости-перекости. И результат был налицо — лай сразу же прекращался. Некоторые пересобаки опускались на крыши домов, чтобы погрызть свои кости с большим удобством, другие садились в садах и парках, даже на тротуары, и дети могли безбоязненно таскать их за хвост, потому что пересобаки вовсе не замечали этого.

Нескольких сотен костей оказалось достаточно, чтобы заставить замолчать десять тысяч пересобак. А стоило запустить кости-перекости немного подальше, как пересобаки, погнавшись за ними, совсем покинули город. Похрустывая обретенным на Планете Новогодних Елок сокровищем, облизываясь и виляя хвостами, они безмолвно улетали туда, откуда явились. Можно было подумать, что они совершенно разучились лаять.

Марко был осыпан похвалами и почестями.

— Памятник! Памятник ему поставить! — закричали в толпе какие-то энтузиасты.

— В Зимний Сад! Скорее в Зимний Сад! Воздадим должное победителю!

Марко предпочел бы остаться в стороне, но кругом так радовались и ликовали, что никто и слушать его не стал. Он философски отнесся к своей славе и на руках восхищенных жителей Планеты Новогодних Елок, то есть по воздуху, преодолел путь в несколько кварталов, пока не оказался у какой-то виллы, окруженной высокой оградой. Над входом висела большая надпись: «Зимний Сад».

На всей планете, как мы уже говорили, царила вечная весна. Специальные машины (мы не станем их описывать, тем более что их не довелось увидеть и Марко, так как они работали под землей или на далеких космических станциях) управляли климатом, ветрами, воздушными течениями и другими атмосферными явлениями в соответствии с искусственным календарем, в который природа не имела права совать свой нос.

Спору нет, весна самое прекрасное время года. Но и у зимы есть свои прелести, и не стоило бы от них отказываться. А лето, когда можно до черноты загореть и сколько угодно купаться в море, — разве это плохо? Кроме того, есть ведь и такие люди, спокойные и уравновешенные, любители предаваться воспоминаниям и размышлениям, которым больше всего по душе осень. Для этих людей на некоторой части Планеты Новогодних Елок неизменно сохранялась осенняя погода. На морских пляжах, разумеется, постоянно поддерживалась типично летняя температура воды и воздуха и не допускалось никаких гроз, дождей, пасмурностей. А в самом центре города был построен Зимний Сад, где ежедневно в течение всего года выпадал снег и заливались катки для катания на коньках, а на деревьях, то есть на обычных для всей планеты новогодних елках, росли настоящие сосульки.

У входа в Зимний Сад в большом крытом вестибюле находился вместительный гардероб. Здесь посетители могли переодеться в зимнюю одежду, взяв понравившееся им пальто или шубу, сапоги или валенки, шарфы, шапки и варежки. Все это предоставляла им дирекция Сада. А уходя отсюда, никто, разумеется, не забывал переодеться в легкие весенние пижамы.

Закутанный в теплую белую шубу, обутый в меховые сапоги, Марко поднялся вместе с окружавшей его толпой на вершину холма, откуда с веселым смехом катились на санках сотни ребятишек. Несколько человек тут же принялись сгребать снег, скатывать его в большие шары и в два счета сделали из снега скульптурное изображение Марко. В высоко поднятой руке он держал кость-перекость, а ногой попирал лежащую перед ним пересобаку. На постаменте памятника какая-то синьора красиво написала губной помадой:

«Марко, яснианину, победителю пересобак, изобретателю кости-перекости.»

Неизвестно откуда взявшийся оркестр исполнил торжественный гимн. А затем толпа под общие аплодисменты поставила Марко на пьедестал рядом со снежным памятником и, оживленно обсуждая событие, постепенно разошлась.

«Вот это да! — удивился Марко про себя. — И весь праздник!»

Осмотревшись, он обнаружил, что памятник его находился в совсем неплохой компании. Рядом с ним в этом странном Пантеоне на открытом воздухе стояло еще штук десять таких же молчаливых и недвижных снежных статуй. Некоторые уже начали подтаивать — там не хватало ноги, тут нельзя было прочесть надпись. А у одной скульптуры даже голова отвалилась — лежала у подножия, и никто не подумал поставить ее на место.

Марко хотел было уже предаться грустным размышлениям о тленности мирской славы, как вдруг кто-то весело окликнул его, и он увидел бежавшего к нему Маркуса.

— Как поживаешь? — спросил он, подхватив с земли немного снега и делая из него снежок. — Я вижу, ты без меня не теряешься. Даже памятник себе сумел заслужить!

И, говоря так, Маркус запустил снежок прямо в нос снежному Марко.

— Ну вот, в меня! Не мог, что ли, в кого-нибудь другого бросить?

— А все равно это сделают мальчишки. Пусть уж лучше первый удар будет нанесен другом.

Марко спустился с пьедестала.

— Объясни, — сказал он, — почему они оставили меня?

— Дела, — ответил Маркус, пожимая плечами. И, словно торопясь сменить тему разговора, добавил: — Знаешь, а мне еще ни разу не удалось сделать что-нибудь такое, за что ставят памятник.

— У нас памятники ставят только мертвым, — ответил Марко. — И никогда не делают их из снега, а только из мрамора или из бронзы… И ставят на площадях, на улицах, в садах и парках…

— Представляю, как же там должно быть тесно, — засмеялся Маркус. — По-моему, наши снежные памятники лучше — стоят недолго и другим место освобождают. И потом, что проку мертвому от вашего памятника? Когда его ставят живому человеку, ему по крайней мере приятно, даже если он стоит и недолго.

Преследование

День прошел очень быстро — сначала побывали в кафе, потом в зоопарке, хотя на «земной» зоосад он, конечно, нисколько не походил. Львы и тигры спокойно разгуливали здесь среди посетителей, а крокодилы, что плавали в прозрачной воде озера, мирно играли с лебедями и ребятишками. Клеток нигде и в помине не было.

Марко несколько раз пытался узнать у своего товарища, куда тот исчез ночью, но так и не сумел добиться от него вразумительного ответа. Он спросил его также о других яснианцах, которые вроде бы гостили в это время на Планете Новогодних Елок, но Маркус не захотел распространяться и на эту тему. Настроение у Марко совершенно испортилось, и он становился все мрачнее и мрачнее. Уж очень трудно было жить в полном неведении. И тогда он решил во что бы то ни стало узнать, что же за всем этим кроется.

«Этой ночью, — сказал он себе, — я не сомкну глаз».

Когда после ужина они с Маркусом вернулись в домик на улице Ясной, он едва удостоил взглядом гору коробок, которые были доставлены сюда из разных магазинов, где он утром делал покупки, и не стал слушать болтовню робота, который следил по телевизору за всеми событиями, связанными с его победой над пересобаками. Он сказал, что хочет спать, поднялся в свою комнату, переоделся в теплую пижаму, улегся в постель и погасил свет.

Дверь в соседнюю комнату он оставил приоткрытой и стал наблюдать в щелочку за Маркусом. Тот тоже улегся в постель и раскрыл книгу. Скоро, однако, он стал зевать и щелкнул выключателем. В темноте было слышно, как он раза два повернулся в кровати. Тогда Марко встал и тихонечко подошел к двери, решив караулить спящего Маркуса. Он уселся на пол в твердом намерении ни за что не позволить обмануть себя во второй раз.

Легкий скрип двери заставил его вздрогнуть. Он протер усталые глаза — видимо, он все-таки заснул. Но как долго он спал? Дыхания Маркуса не было слышно.

Марко вбежал в соседнюю комнату и включил свет. Кровать была пуста. Он тут же бросился вниз по лестнице, на улицу и увидел, что Маркус удаляется на движущемся тротуаре.

«На этот раз ты не скроешься от меня!» — решил Марко и тоже вскочил на движущийся тротуар.

Дворец Правительства-Которого-Нет

Преследуя Маркуса, мальчик оказался в незнакомой, должно быть, в старой, части города. Витрин здесь было совсем мало. Они яркими окнами вспыхивали в темных каменных стенах старинных домов. Над крышами там и тут возвышались какие-то мрачные башни. Да и новогодних елок тут было гораздо меньше. Даже весенний воздух казался каким-то неуместным в этом переплетении узких улочек и тихих переулков. Стены домов были покрыты влагой, но на вкус капелька, упавшая с крыши прямо в рот Марко, была похожа на варенье из лепестков розы. Немного, правда, отдавала плесенью.

Чтобы Маркус не заметил его, Марко шел, прижимаясь к стенам домов. Но Маркус даже ни разу не обернулся: или не знал, что его преследуют, или это его не тревожило. Наконец он вошел в какой-то темный подъезд. И Марко поспешил туда же.

«Дворец Правительства», — прочитал он на мраморной, обветшалой от времени доске, укрепленной у входа. А ниже кто-то приписал углем: «Которого-Нет».

Поблизости не было никаких часовых, не было даже швейцара у дверей.

В полутемном вестибюле Марко увидел широкую лестницу и услышал — единственный признак жизни — быстрые шаги удаляющегося Маркуса.

Марко с сильно бьющимся сердцем тоже бросился вверх по лестнице, как вдруг натолкнулся на сидящего человека.

— Осторожнее, черт возьми! — услышал он сердитый голос.

— Извините, — пробормотал Марко, — извините, пожалуйста!

— Ну ладно, чего уж там, — ответил подобревший голос, — давай лучше на «ты».

— Но мы с вами не знакомы…

— Если дело только за этим, могу представиться. Глава правительства. А теперь знаешь, что я тебе скажу? Что я пошел домой.

Марко не знал, что и думать об этом странном человеке. В полутьме трудно было даже рассмотреть, молод он или стар.

— Я хотел пойти на заседание, — продолжал человек, — но мне пришла в голову одна великолепная математическая задача. И тогда я присел тут, чтобы решить ее. Здесь так спокойно! Мне совсем расхотелось идти на заседание. Конечно, неловко перед коллегами, но им придется выбрать другого главу правительства. А я могу считать себя освобожденным от этих обязанностей по математическим причинам.

И, посмеиваясь, он поднялся, отряхнул пижаму, ласково потрепал Марко по щеке и стал спускаться вниз по лестнице.

— Извините, — заговорил Марко, набравшись мужества, — если вы глава правительства, то, наверное, в курсе дела, которое касается меня. Я из Рима, с Земли, извините, пожалуйста, с планеты Ясная. Я хотел бы знать…

— А, припоминаю. Твой вопрос действительно стоял на повестке дня. Но ты не беспокойся — решится и твоя задача. А у меня — моя. Наберись терпения, Великая, великая вещь — математика!

И он снова направился к двери.