– Потому что пауки, – вспомнила Кэйси, стараясь привести мысли в порядок.

– Что, что?

– Ей привиделся кошмар, – и Кэйси вздохнула. Она никогда не просыпалась легко. – Но что здесь делаешь ты?

– Я теперь прихожу проверять, как она спит. Давным-давно надо было так делать. Кэйси улыбнулась и коснулась его щеки.

– А ты хороший человек, Джордан. Раньше я не была в этом уверена.

Она зевнула и уютно уткнулась в его плечо.

– Куда угодно, туда и неси, только положи в постель.

И как-то совершенно естественно она снова задремала.

– Кэйси! – Оказавшись в ее комнате, он с удивлением заметил подушку и простыни на кушетке. – Почему ты не спишь в кровати?

– Клаустрофобия, – сонно отвечала она, – сетка да еще эти занавески, тесно, душно. Поневоле почудится, что лежишь в гробу.

– Но ведь все несложно поменять.

Она теснее прижалась к Джордану. Боже, как она была соблазнительна.

– Да нет, не стоит. На кушетке очень удобно. Да и слуги уже привыкли к моим выходкам. Стоит ли их разочаровывать?

Джордан положил ее на кушетку и сел рядом.

– От тебя пахнет фиалками. – Он уже искал ее губы. Они были мягкие, теплые, податливые. Он сразу уловил момент, когда она проснулась совершенно.

– Джордан, – сказала Кэйси совсем другим голосом. Сна явно не было ни в одном глазу. – Джордан, ты захватил меня врасплох.

Она твердо и решительно уперлась руками в его грудь.

– Конечно. Я все думал, удастся ли мне это когда-нибудь или нет. – Он прижался губами к ее ладони:

– Я намерен воспользоваться моментом, Кэйси.

Джордан провел пальцем вниз от ее плеча и коснулся груди. Он почувствовал сквозь ткань отвердевший сосок.

– Сегодня, – прошептал он, – сейчас.

– Джордан…

Как все это трудно! Она еле сдерживала себя. Она хотела его, как безумная.

– Я уже тебе сказала, что все это необязательно.

– Но ты также сказала мне, всего несколько часов назад, что любишь меня.

И он снова поцеловал ее. «Боже милостивый, как же я ее хочу», – подумал он. Еще ни одна женщина не заставляла его так болезненно желать. От желания кипела кровь, бунтовала плоть. Может, для нее это и необязательно, но ему она выбора не оставила.

Кэйси все еще пыталась остановить неизбежное. В глубине души она сама сознавала, что эти ее старания напрасны. Да и глупо, сказав "а", не сказать "б".

– Но я не говорила, что хочу заниматься с тобой любовью! Должен же ты хоть что-то оставить на мое усмотрение, Джордан.

Нет, она не может этого допустить. Она знала, что, если хоть раз все произойдет, она почувствует себя его женщиной. А это не просто минутное желание ласки, наслаждения. Она хотела если принадлежать кому, то целиком и навсегда.

Джордан молча смотрел на нее, все еще держа ее за руку. Она снова была беззащитна, так же как тогда, рядом с Элисон. Нет, он не хочет ее страданий. Но и оставить ее он тоже не может. Он встал и направился к двери. Кэйси тихо вздохнула. Однако, заперев дверь, он вернулся. Кэйси вскочила: «Нет, это невозможно!»

– Кэйси, позволь мне сегодня любить тебя. Первый раз в жизни мне необходим другой человек.

Разве могла она отослать его прочь. Если бы он откровенно соблазнил ее, может быть, ей удалось бы устоять. Но против искренности она была бессильна. Кэйси сама обняла его.

Он сразу же стал целовать ее так отчаянно, будто это была последняя, а не первая ночь. У них обоих все поплыло перед глазами. Он крепко сжимал ее в объятиях – очень крепко, словно опасался, что она внезапно ускользнет. Но это было напрасно: если Кэйси что-нибудь дарила, то никогда не требовала назад. Он сорвал с ее плеч ночную рубашку, ему не терпелось ощутить под руками ее тело. Какая она тоненькая! Надо быть с ней осторожным, чтобы не переломить надвое. Но его руки не хотели, отказывались быть нежными.

Кэйси не чувствовала боли от его слишком грубых объятий. Ей передавалось его нетерпение, хотелось быть ему необходимой. Сейчас этого было для нее достаточно. Она потянула его к кровати.

Ей хотелось ощутить его тяжесть. Ее раздражала одежда, разделявшая их. Ее рот истосковался по его губам. И она всю себя перелила в поцелуй. Он был долгим, самозабвенным и несколько успокоил переполнявшие обоих желания.

Медленно, уже получая удовольствие, он начал раздевать ее. Джордан не чувствовал себя больше зарвавшимся юнцом. Он хотел теперь пройти все стадии наслаждения. Джордан провел языком по ее шее, и вздох Кэйси, вздох наслаждения он ощутил всем телом. По-прежнему желая, но уже без исступления, он коснулся губами ее груди. Кэйси распахнула халат Джордана, чтобы почувствовать наконец все его бесконечно желанное тело.

Желание познать ее до конца переполняло его. Сейчас обоим было еще не до нежности. Это придет позже, когда пыл несколько поугаснет и наступит утомление. Он покусывал ее грудь, и ощущение было чудесным. Надоевший халат наконец полетел на пол, и теперь слияние двух тел было полным. Он поласкал языком ее сосок, а затем с роскошной неторопливостью его губы снова проследовали к шее. Первобытная, темная страсть властвовала над ними.

Ее руки скользили по напряженным мышцам его груди, впивались в плечи, опускались вниз к бедрам, помогая ему вонзиться глубже, глубже, еще глубже. Она утопала в ощущении его близости. Он был всем тем, о чем она мечтала, прикосновение его губ к ее телу вызывало невыразимое, безумное наслаждение. Ей вновь захотелось ощутить вкус его поцелуя.

– Поцелуй меня, – прошептала она в изнеможении.

Буря неумолимо надвигалась. Кэйси чувствовала ее неизбежность. Ее грозное и великолепное приближение обещал поцелуй. Тело Кэйси ожило, оно трепетало, оно отдавалось, оно требовало. Рука Джордана легла ей на бедро, медленно скользя туда, где нежная кожа наиболее чувствительна. Пальцы ее готовы были разорвать его за то, что он так медлил. Тело Кэйси полыхало от неутоленного желания. Она уже содрогалась от предвкушения, но Джордан все оттягивал и оттягивал блаженный миг.

Джордан хотел видеть, как Кэйси потеряет самообладание. Его собственное было на исходе, но слишком быстрое завершение Джордана не устраивало. Он хотел еще и еще прикасаться к ней, ощущать ее кожу своими ладонями, слышать, как она со стоном произносит его имя. Все это доводило его почти до безумия. Кровь стучала в ушах, словно молотом, но он все еще медлил, губами скользя по ее бедру, языком прокладывая дорожку по животу. Он слышал, как она дышит – коротко и прерывисто. Она всецело в его власти, и ему необходимо было это знать.

Когда он снова поцеловал ее в губы, Кэйси уже была вне себя. А он чувствовал себя властелином. Только его ключ подходил к дверям, открывавшим им обоим путь к вершине. Но когда она вдруг завладела этим ключом, Джордан почувствовал, что трон его зашатался. Нет, это он был ее рабом. И он подчинился.

Кэйси свернулась около него клубочком, все еще пребывая в блаженстве. Но ни о чем не жалела. Она любила. Она знала только, что нашла мужчину, которого ждала всю жизнь. И хотела им обладать столько времени, сколько он сам того пожелает. Завтра пусть само о себе позаботится, а сегодня ночью у нее есть все, что только можно пожелать.

Джордан лежал тихо. Было темно. Истома охватила все его тело. Он даже не представлял, какой же пытке подвергал себя последние несколько недель. Но его душа…

«Да, такого, как сейчас, не было никогда, – размышлял он, несколько ошеломленный этим открытием. – Но я не могу ей сказать об этом. Она никогда не поверит». Он закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. Но Кэйси лежала рядом, такая теплая и мягкая, рука ее доверчиво покоилась на его груди. «Господи милостивый, ведь я только сейчас имел ее и уже снова хочу, будто мы расставались не меньше чем на месяц. Она как наркотик». Джордан не прочь был бы рассердиться, ему не нравилось такое положение вещей. Он, безусловно, не привык находиться в зависимости от чего-нибудь или кого-нибудь, но не мог справиться с мучительным желанием ею обладать. Она вздохнула, повернула голову и взглянула на него.

– Джордан?

– Да? – И его рука непроизвольно заскользила по ее телу, которое притягивало его как магнит.

– Я совершенно забыла про москитную сетку. Правда, странно?

Он разглядел сияние улыбки в ее блестящих глазах. И разом исчезли все сомнения. Сопротивляться было невозможно.

– Лекарство от клаустрофобии?

– Пожалуй, и весьма действенное. Кэйси вдруг оказалась сверху и, прижавшись к нему, заявила:

– Ученые, знаешь ли, любят проверять свои теории на практике. Как насчет того, чтобы предоставить свое тело для эксперимента?

– Сколько угодно!

И он поцеловал ее в губы.

Глава 6

– Кочевые племена индейцев жили почти исключительно охотой на буйволов. Они не занимались сельским хозяйством и очень мало рыболовством.

Кэйси зевнула и откинулась на спинку стула.

– Извини, но я поздно заснула вчера ночью, – сообщила она Джордану, но это и так было ему известно.

Ее беспечность была абсолютно непритворной. Кэйси сегодня было легко. Она призналась, что любит, она подчинилась велению страсти и отнюдь ни о чем не жалела. Напряжение, в котором она жила все это время, было следствием борьбы со своими инстинктами и попыткой скрыть правду.

– Интересно, Джордан, могу я изменить своим принципам и позвонить, чтобы принесли еще кофе?

И она снова зевнула.

Он смотрел, как она долго, роскошно потягивается.

– Не любишь ты слуг, да?

– Ну что ты, – Кэйси уперлась локтями в колени, – я просто не люблю, чтобы мне прислуживали. И кофе я бы лучше сварила сама, но Франсуа не любит, когда кто-нибудь слоняется у него в кухне.

– А почему тебя, собственно, не устраивает такое облегчение быта?

– Джордан, я не могу философствовать после того, как спала всего три часа. – И она опять зевнула. – Между прочим, какого цвета глаза у Миллисент?

– Какое, черт возьми, это имеет значение?

– Видишь ли, люди редко замечают тех, кто их обслуживает. В колледже мне приходилось этим заниматься…

– Ты была официанткой?

– А тебя это удивляет?

– Я просто убит, – Джордан усмехнулся, – не могу вообразить, как ты балансируешь с подносами и принимаешь заказы.

– Между прочим, я была потрясающая официантка.

Кэйси нахмурилась.

– Что-то я хотела тебя спросить?

– Да?

– А, вот! Как ты ухитряешься быть таким задиристым, хотя спал не больше, чем я? Джордан, улыбаясь, подошел к Кэйси.

– Потому что, сидя здесь и прислушиваясь к потоку информации об индейцах Арапао и прочих равнинных племенах, я думал совсем о другом. О том, что мне снова хочется лежать с тобой и заниматься любовью. А это, согласись, возбуждает.

Не согласиться с этим было трудно. Если она и была слегка разочарована, то лишь тем, что не удалось сегодня утром проснуться рядом с ним, но ведь нужно было думать и об Элисон. «Прошлая ночь, – подумала она, наслаждаясь его поцелуем, – была слишком коротка. А будущая наступит еще очень не скоро».

– Не очень-то мы много наработаем, трудясь таким образом, – проворчала Кэйси.

– А мы и не станем стараться. Джордан снял с нее очки и положил их на стол.

– Пойдем.

– Куда?

– Наверх, – он уже тащил ее к двери.

– Джордан, – Кэйси рассмеялась, пытаясь задержать его, – ведь только одиннадцать часов утра.

– Нет, без десяти, – уточнил он, взглянув на часы, когда они уже шли через гостиную.

– Джордан, ты ведешь себя несерьезно.

– Скажешь мне об этом через полчаса. Он подталкивал ее вверх по лестнице.

– Элисон в школе, мать на заседании одного из ее знаменитых комитетов, а я хочу быть с тобой. – Он открыл дверь своей комнаты. – В моей постели.

Кэйси очутилась в кольце его рук. Такому упорному натиску сопротивляться было невозможно. Голова шла у нее кругом. Он жадно припал к ее рту.

– Джордан, – Кэйси перевела дыхание, когда он стал целовать ее шею, – мы вряд ли одни.

– Я никого вокруг не вижу, – пробормотал Джордан, подбираясь губами к ее уху.

Она застонала, едва удерживая равновесие.

– В это время в доме полно слуг. Он притянул ее к себе, коротко, крепко поцеловал и отпустил. Кэйси почувствовала, как под ногами качнулся пол.

Всего два шага, и Джордан был уже у телефона. Он поднял трубку и нажал кнопку, продолжая пожирать Кэйси глазами.

– Джон, отпусти всех слуг. Я даю им день отдыха. Да, всему штату. И немедленно. Будь любезен.

Джордан положил трубку на место.

– Пятнадцать человек будут мне очень благодарны.

– Шестнадцать, – поправила его Кэйси. – Спасибо, Джордан.

Он стремительно подошел к ней.