Она могла бы, конечно, исполнить его просьбу – в конце концов, перед ней стоял сотрудник ФБР, – но убрать Порк Чопа было легче на словах, нежели на деле. К тому же было уже поздно. Внимание Порк Чопа переключилось на более достойный объект. Молли успела лишь вымолвить первое предупреждение собаке, как лай сменился пронзительным визгом, с которым Порк Чоп всей своей массой обрушился на хлипкую сетку двери. Неуклюже приземлившись на четыре лохматые лапищи, теперь уже захлебываясь от лая, пес вновь взвился и, сметая стоявшую на пути преграду, вылетел прямо на непрошеного визитера. Сбитый с ног, сотрудник ФБР с криком рухнул на крыльцо, едва не задев головой ржавую металлическую щеколду.

Соседская кошка, явившаяся объектом столь пылкой страсти, оглянулась на исполина, приземлившегося в опасной близости от нее, и стрелой взметнулась вверх по стволу развесистого дуба.

У подножия дерева бесновался Порк Чоп, огрызаясь на незваную гостью, которая спокойно устроилась на нижней ветке и принялась вылизывать мягкую лапку, брезгливо помахивая черным хвостом. Одинокий золотистый лист оторвался от ветки и опустился на нос Порк Чопу. Пес стряхнул его и еще пуще взвился от возмущения.

– Заткнись, Порк Чоп! – крикнула Молли что есть мочи. Впрочем, эффект от ее выпада был равносилен тому, как если бы она промолчала.

Сетчатую дверь, которая никогда не отличалась прочностью (Молли устанавливала ее сама), безнадежно перекосило после атаки Порк Чопа. Теперь она была распахнута настежь, и деревянная рама беспомощно свисала с петель, передним углом упираясь в дощатый настил крыльца.

Молли рассеянно подумала о том, что придется просить Майка, когда тот вернется из школы, помочь ей поставить дверь на место. Майк наверняка начнет ворчать – в последнее время его все раздражает, – но он вполне сможет подержать дверь, пока она подправит петли. Да, и еще придется купить новую сетку.

Слава Богу, есть пять тысяч долларов. Не будь этих денег, с сеткой пришлось бы подождать.

Впрочем, сейчас не время думать об этом. Прежде всего нужно избавиться от человека, распластавшегося у нее на крыльце.

Молли внимательно оглядела его. Он лежал на спине, с закрытыми глазами, раскинув руки, не двигаясь, молча. Ей вдруг пришло в голову, что он, возможно, серьезно ранен, а может, и мертв. Последнее предположение вызвало леденящее чувство страха. Что ей делать с сотрудником ФБР, нашедшим смерть на пороге ее дома? В сложившейся ситуации она не осмелится вызвать полицию. Ей вовсе не хотелось привлекать внимание к собственной персоне, учитывая тот факт, что у нее под раковиной были спрятаны ворованные доллары.

Мужчина открыл глаза, устремил взгляд на потолок крыльца, и страхи покинули Молли. Она уже чувствовала, что еще мгновение – и незнакомец придет в себя, поскольку мускулы дрогнули на его лице. Застонав, он приподнялся и сел. Молли настороженно проследила за тем, как пальцы его правой руки пробежали по коротко стриженной шевелюре. Бумажник с удостоверением валялся на дощатом полу, в двух футах от левой руки его владельца. Мужчина увидел бумажник, потянулся к нему и, схватив, поднялся на нога, отряхивая пиджак свободной рукой. Галстук у него болтался где-то сбоку. Молли мысленно отметила, что он подобран со вкусом – синий, с коричневым пестрым рисунком. Рубашка из белого хлопка выглядела очень дорогой, хотя и была сейчас испещрена полосками грязи.

Его взгляд пронзил ее сквозь пелену сетки, уцелевшей в верхней части двери. Выражение лица – прежде мрачное – сменилось каменным.

Молли не могла сдержаться и ухмыльнулась.

Ему явно не понравилось быть объектом насмешек. Он плотно сжал губы и, засунув бумажник в карман, двинулся ей навстречу.

– Мисс Батлер, должен вам сообщить: нам известно, что сегодня утром вы взяли пять тысяч долларов наличными в конюшне ипподрома Кинленд. Теперь я могу войти?

Не дожидаясь разрешения, он прошел мимо покореженной двери, затем взялся за дуло дробовика и выхватил оружие из ее рук, совершенно не задумываясь о том, что оно может выстрелить. Зажав ружье под мышкой, он прошел в дом.

Вернее, даже не прошел, а прошествовал, как отметила про себя Молли.

3

Ошеломленная услышанным, Молли медленно развернулась и увидела, что человек из ФБР стоит на кухне спиной к ней и копается в ружье. Убедившись в том, что оно не заряжено, он щелкнул затвором и поставил дробовик к дальней стенке. Полностью игнорируя присутствие хозяйки, он принялся оглядывать помещение.

Кухня была чистой, что, пожалуй, являлось ее единственным достоинством. Молли поняла это, когда на миг представила себя на месте гостя и взглянула на свою кухню его глазами. Старый линолеум был неопределенного цвета – что-то среднее между коричневым и серым. Стены выкрашены в горчично-желтый, а поверхности рабочих столиков выложены щербатым зеленым пластиком. Груда вымытых после завтрака тарелок сушилась в пластмассовом корыте возле раковины. Пара сшитых вручную кухонных полотенец служили шторами на единственном оконце. Кухонные шкафы были из темно-коричневой фанеры. Газовая плита – белая, эмалированная – контрастировала с более современным холодильником «Харвест Гоулд». Белый пластиковый столик для пикника, который они давно еще позаимствовали в парке по соседству, поскольку не могли себе позволить купить новый, стоял в центре кухни. Щетка, совок и половая тряпка примостились в уголочке между холодильником и стенкой. Подобие буфетной стойки – самодельный металлический стеллаж, выкрашенный в белый цвет, в тон столу, – хранило на своих полках пустые банки из-под томатов, зеленой фасоли и кукурузы, которыми Флора Аткинсон, жена соседа-фермера, угостила Молли прошлой весной в знак благодарности за то, что та помогла ей убраться в доме перед свадьбой старшей дочери. Недельной давности гамбургеры, выуженные из глубин морозильной камеры сегодня утром, перед тем как Молли отправилась в Кинленд, оттаивали в раковине, предназначенные к ужину. Металлическое мусорное ведро, тоже покрашенное белой, но уже облупившейся от времени краской, стояло в дальнем углу рядом с буфетной стойкой. В общем, любому достаточно было беглого осмотра кухни, чтобы понять, что живут здесь очень бедные люди.

«Что, впрочем, не так уж страшно», – подумала Молли, гордо вскинув подбородок. Бедности нельзя стыдиться, в это она верила свято. Среди бедняков немало замечательных людей. И Балларды в их числе.

– Зайдите, мисс Батлер. И закройте дверь. – На лице мужчины не было и тени улыбки. Глубокие борозды – возможно, оставленные сильным загаром – обрамляли его рот. Мелкие морщинки лучиками расходились в уголках глаз. Может, именно контраст с загорелой кожей создавал иллюзию необыкновенной синевы его глаз.

Он не мог знать о деньгах. В конюшне никого не было. Никого. Даже конюха. Одни только лошади да кошка.

Но каким-то образом он все-таки прознал о пропаже.

Молли почувствовала озноб. На мгновение ей в голову закралась мысль о том, чтобы выскочить в дверь и пуститься наутек. Он ни за что не догнал бы ее. Она – босоногая, легкая, а он – неуклюжий старикан в костюме. Но потом, подумав о детях и о том, что тысячами уз привязана к этому месту, Молли поняла: ей отсюда нет дороги. Выход лишь один: принять брошенный ей вызов и постараться убедить противника в том, что он неправ.

Но при чем здесь ФБР? Стрелять по мухе из тяжелых орудий! Она ожидала встречи с полицией, на худой конец – с наемным убийцей, но только не с федеральным агентом! В животе у Молли противно заныло.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – произнесла она, сложив руки на груди и не двинувшись с места. – Как бы то ни было, если вы ищете мисс Батлер, это не ко мне. Меня зовут не так.

– Как же в таком случае зовут вас? – Речь его была быстрой и отрывистой, как у северянина. Наверняка парень был не местный.

– Вы же, кажется, из ФБР. Вам и карты в руки.

– Вы взяли деньги.

– Я уже сказала, что не понимаю, о чем вы говорите.

Он прищурился.

– Не стоит затевать со мной игру, мисс Батлер. Мне сейчас не до этого.

– О, – что это? Похоже, славный мистер ФБР сильно ушибся? И потому так нервничает? Интересно, что больше пострадало – ваше достоинство или задница?

Молли догадалась, что слова ее не понравились. Вместо того чтобы ответить на ее вызов, агент полез в карман пиджака и достал оттуда сотовый телефон, который в руках его выглядел как скрытая угроза.

– Если вы не станете сотрудничать со мной, мисс Батлер, мне не останется иного выбора, кроме как взять вас под стражу. Для этого достаточно лишь одного телефонного звонка.

Молли присвистнула.

– Вы, ребята, теперь вооружены телефонами? Всю жизнь думала, что агенты ФБР носят при себе пушки.

Он плотно сжал губы.

– Так вы будете сотрудничать?

– Как я могу быть уверенной в том, что вы действительно из ФБР? Достать липовое удостоверение не так уж сложно.

– В тех кругах, где вы вращаетесь, вполне вероятно. Но мое удостоверение, по счастью, настоящее. Если хотите, можете позвонить в Бюро и проверить. Я дам вам телефон.

Молли поджала губы и, сделав пару шагов, очутилась возле телефонного аппарата, висевшего на кухне на стене.

– Пожалуй, я лучше позвоню в полицию, – сладким голосом произнесла она, снимая телефонную трубку.

– Давайте. – Он засунул свой телефон обратно в карман, сложил руки на груди и устремил на нее пристальный взгляд, явно ожидая.

Молли заколебалась, поняв, что ее блеф разгадан. И что теперь делать? От него не ускользнула промелькнувшая в ее глазах паника. Разумеется, она ни в коем случае не собиралась вовлекать местных полицейских в это дело. Прежде всего потому, что под раковиной в ее кухне был спрятан мешок с ворованной наличностью. Да и ее «друзья» из соседнего полицейского участка с радостью поверят в любую самую неблаговидную информацию о ней. Ей и раньше приходилось иметь дело со стражами порядка – в основном из-за детей. Этим летом одиннадцатилетних близнецов задержали за то, что они швыряли яйца в проезжавшие автомобили, а в прошлое Рождество Майка арестовали за кражу аудиокассеты в магазине. Лишь доброе сердце хозяина музыкального магазина спасло мальчика от суда. Версаль был маленьким городишком, где всем друг о друге было известно все до мелочей. Каждый житель вписывался в ту или иную категорию; для Молли и ее семьи место было определено среди отбросов общества.

Нет, она определенно не хотела вмешательства местных полицейских. Их милостью она непременно окажется за решеткой, а дети будут рассованы по приютам. Опять.

– Итак?

У Молли возникло неприятное ощущение, будто он читает ее мысли. От этого ей стало не по себе. Она повесила трубку.

– Хорошо, предположим, что пришли вы не по адресу. Я не Батлер.

– У вас есть видеомагнитофон?

– Что? – Вопрос был столь неожиданным, что Молли опешила. Агенту пришлось повторить его. – И что, если есть?

В самом деле, у Майка был видеомагнитофон. В июне он подрабатывал у старика Хигдона, помогал ему в уборке табака, и подержанный видеомагнитофон был частью его заработка. Молли старательно внушала мальчишке, что заработать вещь – гораздо лучше, чем украсть ее. За это в тюрьму не упрячут.

Как-то теперь она сможет вести с Майком беседы о морали, когда сама украла пять тысяч долларов? Разве что послужит живым примером расплаты за грехи, проведя ближайшие несколько лет за решеткой.

В животе опять неприятно заурчало.

– Где он? – Не дожидаясь ответа, Уилл повернулся и направился в узкую дверь, ведущую из кухни в гостиную. Не желая выпускать его из виду, Молли последовала за ним.

Нижний этаж ветхого сельского домика состоял из трех комнат: кухни, смежной с ней гостиной и спальни Молли в глубине. Крохотная ванная была своего рода аппендиксом кухни, место для нее выкроили в самый последний момент, когда сооружение уже было построено. Гостиная, как и кухня, была обставлена случайными предметами. Потемневший от времени дощатый пол был укрыт потертым овальным ковром, тусклая цветовая гамма которого выдавала воспоминания о коричневом, зеленом и рыжем. Место вдоль одной из стен занимал обитый оранжевым твидом диван, выуженный из запасников религиозно-благотворительной Армии спасения. К нему примыкало древнее коричневое кресло-лежанка, рваные подлокотники которого были заклеены черной изоляционной лентой, и покрашенный в коричневый цвет стул с высокой спинкой, пестрые подушки которого Молли смастерила сама из наволочек. Две разрозненные обшарпанные деревянные тумбочки служили подставками для дешевых настольных ламп. Линялые золотистые шторы были широко раздвинуты, чтобы пропустить в темную комнату как можно больше света сквозь одинокое окно. В дальнюю стену был встроен неработающий камин с дровяной печкой на круглом кирпичном фундаменте.

Телевизор с водруженным сверху видеомагнитофоном – гордость семейства – занимал в комнате почетное место, и не заметить его было невозможно. Когда Молли появилась в дверях гостиной, агент ФБР уже отыскал его и как раз доставал из внутреннего кармана пиджака видеокассету. Бросив короткий взгляд в ее сторону, он продолжил начатое дело. Нажав кнопку на видеомагнитофоне, он вставил кассету, нажал другую кнопку и включил телевизор. Затем поманил Молли пальцем. Она нехотя сделала несколько шагов ему навстречу, пока на экране маячил серый снегопад. Но уже через мгновение, к ее ужасу, возникла первая четкая картинка. Молли застыла на месте, безмолвно разглядывая появившийся на экране знакомый мешок для корма, набитый наличностью.

Каким-то образом этот тип заснят все это на пленку!

Он наблюдал за ней, пока она ошеломленно смотрела на экран, и, убедившись в том, что цели своей достиг, выключил телевизор.

– Итак? – повторил он вопрос, выпрямившись и устремив на нее взгляд.

Молли сомкнула раскрывшиеся от шока губы, сложила на груди руки и постаралась унять пробежавшую по телу ледяную дрожь. Их взгляды встретились. Молли попалась в ловушку, и оба это понимали. Да и как она могла отрицать то, что было зафиксировано на пленке? Клясться в том, что у нее есть нечистая на руку сестра-близнец?

4

– Хорошо, – произнесла наконец Молли. – Предположим, я действительно взяла деньга.

– Думаю, предположения в данном случае неуместны.

Молли промолчала.

– Где они? – спросил он.

Не вымолвив ни слова, Молли повернулась и прошла в кухню. Задержавшись в гостиной лишь на мгновение – она расслышала характерный звук, который издал видеомагнитофон, выплюнувший кассету, – агент проследовал за ней. Разумеется, он был не настолько глуп, чтобы оставить ей единственную улику. Стоя в дверях гостиной с видеокассетой в руке, он наблюдал, как Молли вытаскивает из шкафчика под раковиной мешок с деньгами и плюхает его на стол. Положив кассету в карман пальто, он присоединился к Молли, стоявшей у стола, развязал мешок и заглянул внутрь, словно желая удостовериться в том, что деньги все еще там. Затем с видимым удовлетворением вновь стянул мешок веревкой.

– Зачем вы их взяли?

Вопрос показался Молли настолько глупым, что она разозлилась.

– Забавы ради, – сказала она, крепче обхватив себя руками. – А зачем еще такой богачке, как я, воровать мешок, полный денег?

Он плотно сжал губы.

– Я бы на вашем месте умерил сарказм, мисс Батлер. Вы вляпались по самые уши.

– Так вы будете звонить, чтобы меня немедленно арестовали? – Вопрос ее был чистой бравадой. Ответа на него Молли ожидала с леденящим душу страхом.

– Ваш поступок есть не что иное, как уголовное преступление, – произнес он. – За такое можно схлопотать приличный срок. Лет пятнадцать – двадцать.

О Боже! У Молли голова пошла кругом. Она постаралась мобилизовать все свое мужество, чтобы не выдать испуга, но тело не подчинилось ей. Колени предательски подкосились, и она безжизненно рухнула на скамейку, на которой сидела перед его приходом. Губы ее раскрылись, она судорожно глотала воздух.

– Возможно, – медленно произнес он, наблюдая за ней, – мне удастся повлиять на смягчение приговора… если только вы согласитесь сотрудничать с нами. Мне нужно знать, кто послал вас за деньгами.

Молли удивленно взглянула на него. Он смотрел на нее пытливо, чуть хмурясь, облокотившись сильной рукой на стол. Она могла разглядеть черный ремешок его часов, выглядывавший из-под накрахмаленной белой манжеты рубашки. Ремешок был кожаный, циферблат часов вмонтирован в золотую оправу. Костюм сшит из отличной шерстяной ткани. Галстук – шелковый. Его одежда, как и манеры, лишний раз подтверждали, что перед ней – представитель привилегированного истеблишмента. И где уж ему понять, каково ей – молодой и бедной – вести ежедневную изнурительную битву за кусок хлеба.

Не понять ему и того, каково ей сейчас, до смерти перепутанной, смотреть ему в глаза и давать показания.

Его глаза, устремленные на нее, поражали яркой голубизной. Встретив их взгляд, Молли решила, что любая дальнейшая попытка изворачиваться и лгать окажется пустой тратой времени и сил. С видеокассетой, убийственной уликой., он крепко держал ее на крючке.

– Никто меня не посылал, – сказала она.

– Я не смогу помочь вам, если вы не станете говорить правду.

– Это и есть правда. Я взяла деньги, потому что нам… мне… они очень нужны. Никто меня не посылал за ними.

– Что вы делали в конюшне в три сорок пять Уфа? – Он обрушил на нее этот вопрос, словно кирпич.

– Я… я работаю там, на Уайландской ферме. Во всяком случае, работала.

– Что значит работала?

– Несколько дней тому назад я психанула и ушла. Сегодня утром пошла на конюшню, чтобы забрать последний чек.

– Из-за чего вы «психанули»?

Молли с ужасом осознала, что заливается краской стыда.

– Один парень грубо схватил меня, а мне это не понравилось.

– Кто? Дон Симпсон?

– Нет, не мистер Симпсон. Торнтон Уайланд. Его семье принадлежат конюшни.

Он с минуту осмысливал сказанное, затем возобновил атаку с другого фланга.

– Итак, вы отправились в конюшню за последним чеком в три сорок пять утра?

– Я всегда начинаю… начинала… работу в пять утра. Три сорок пять – это не так уж рано в конном бизнесе.

– От кого вы должны были получить чек?

– От мистера Симпсона.

– Его там не было.

– Обычно он появляется в конюшнях около четырех. Он любит приходить самым первым. Я пришла пораньше, поскольку не хотела пропустить его. Мне нужен был… нужен… этот чек.

– Итак, вы пришли пораньше. Во сколько? Кого вы увидели? Кто был в конюшне?

– Я появилась там примерно в половине четвертого. Никого не увидела. Обычно всю жизнь в конюшне дежурит ночной конюх, но, даже если он и был там, я его не встретила.