Я присвистнул. Надо же! Протащить в камеру пушку?! Какого черта?! И как вообще наш портье попал в АИБ?! Да еще — в следственную камеру!..

«Причина пребывания Пьера Рошфора в следственной камере АИБ?»

«Пьер Рошфор, сотрудник АИБ ЗИ, должность — заместитель начальника личной охраны императора, звание — полковник…»

Мне на миг показалось, что я все же уснул и читаю этот бред во сне. Значит, получается, что наш резидент, человек, на которого мы вполне рассчитывали… и так далее…

«Контакты Пьера Рошфора с Восточной Империей?»

«Тайный агент разведывательного отдела АИБ ВИ, консультант отдела программирования компании «ДВК», внештатный корреспондент газеты «Московские ведомости».

Надо же! Еще и корреспондент! И вашим, и нашим, значит… Так, хорошо… Любопытно, почему его до сих пор никто не расколол? Ведь информация эта есть в Доступе. Не в Свободном Доступе, но есть. Значит, кто-нибудь, какой-то любопытный взломщик вроде меня, вполне мог ее получить. Сергею Антоновичу это будет интересно… Если, конечно, информация опять не гавкнется, как тогда, с Синтией… А ну-ка!..

«Синтия Тейлор, год рождения — 1979, Лондон».

Снова на экране три фотографии, одна из которых мне очень хорошо знакома… Хм… Почему же в прошлый раз мне сообщили, что нет данных?! Неужели действительно сработала программная мина? Не «подорвала» бы она чего в моем «чемоданчике», озабоченно нахмурился я.

«Синтия Диккенс, год рождения — 1979, Лондон».

Пять незнакомых девушек. Все до сих пор живы, никто ни в чем не замешан. Ладно, попробуем с другого конца.

«Справка».

«Вопрос?»

«Физический адрес станции электронной почты».

«Введите электронный адрес».

Сверяюсь с блокнотиком и набираю адрес, с которого Синтия получила послание в день нашего с ней знакомства.

«Восточная Империя, компания «ДВК», отдел программирования, младший математик, Этьен Николаевич Саргасов».

У меня просто челюсть отвисла. Этьен Саргасов… Э… С… ЭС?! Черт побери! Этька?! Этот мальчишка?!

Но я тут же сам себя одергиваю, потому что понимаю вдруг, что Этьен давно уже не тот кучерявый и растерянный от почтения мальчишка, что три года назад переступил порог моего кабинета. Я вспоминаю, как сам неоднократно ставил в пример остальным сотрудникам его старание; как я часто говорил Сергею Антонычу, что талант программиста у Саргасова от Бога. И то, что он, кстати говоря, очень хорошо был осведомлен о том, куда именно я направляюсь и зачем. И еще я вспомнил, что Этьен, несмотря на свое жалованье, постоянно сидел без денег. А получал он больше двух тысяч в месяц. И очень часто деньги у него появлялись довольно неожиданно и задолго до выплаты жалованья. Взломщик? Хм…

Не знаю, взломщик ли Этьен Саргасов, но то, что он далеко не «мальчишка», это уж точно. Этьен — специалист. Хорошо осведомленный специалист. И не стал бы Этька называть меня «возможным тайным аибовцем» или как там? Этьен хорошо знает, что к АИБу я никакого отношения не имею. Однако письмо Синтии было отправлено с его адреса. И подпись — «ЭС». Или это не его инициалы? Может быть, это все же означает что-то другое? Или же Этьен гораздо умнее, чем я его считаю? Может быть, он так и решил, что я не поверю в такую наглую выходку — письмо с его адреса, с его инициалами…

Я быстро запихиваю в дисковод гибкий диск — он маленький, трехсантиметровый, никак не могу попасть — и копирую всю эту информацию. Разбираться будем в Москве, а пока…

«Майкл Никифоров, возраст — 20–35 лет, только фотографии».

Много же их сейчас хлынет на экран, но ничего. Думаю, что нужного мне я смогу найти довольно быстро. Физиономию его я хорошо запомнил, а ни года рождения, ни адреса его, ни специальности я не знаю. Только имя, да и то неизвестно, настоящее оно или нет.

«oPHghBAS5*"%47 %», — ответила мне ЭВМ.

Это что такое?!

«Повторить», — ошалев, потребовал я.

«PrA543GHpP! — _=%», — продолжает настаивать ЭВМ.

Я смотрю на экран и понимаю, что происходит что-то нехорошее. ЭВМ выдала еще одну порцию белиберды:

«Wop%;Gfs532».

А потом по экрану сплошной вереницей побежали самые разнообразные символы, экран мигнул красным, погас на миг, а потом снова засветился и на нем появилась надпись:

«Служба ВЭС приносит свои извинения за возникший программный сбой. Ваши деньги, потраченные с начала сеанса связи, будут возвращены. Попытайтесь установить связь несколько позже».

Я посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Я вышел из ВЭС и подумал, что впервые стал свидетелем настоящего сбоя Сети. Если, конечно, не считать того, что вчера ВЭС тоже валяла дурака, когда я пытался откопать данные о Синтии.

За окном с воем пронеслась пожарная машина. От этого резкого звука я даже вздрогнул, настолько у меня были напряжены нервы. Все эти мысли об Этьене были мне очень неприятны. Да и что приятного может быть в подозрениях против своего коллеги и подчиненного, которому ты достаточно много доверял?! Плюс еще — обидно к тому же. Ведь если бы не я, фигушки он бы работал в «ДВК».

Я выключил ЭВМ и подумал, что совершенно забыл про завтрак. Есть мне, правда, абсолютно не хотелось, но я почему-то почувствовал, что если не подкреплюсь сейчас, то позже у меня времени уже не будет. Не знаю, из чего возникла такая уверенность. Но когда дело касается еды, я привык этим своим предчувствиям доверять — до сих пор еще ни разу не подводили.

В ресторане во время завтрака у меня появилась неожиданная мысль. Я вдруг понял, что до сих пор еще не знаю, как отреагировала местная жандармерия на три «моих» трупа. Вчера газеты по случаю праздника не выходили. А сегодняшние вполне могли содержать кое-что для меня интересное. Особенно в разделе криминальной хроники.

Я попросил официанта принести все наиболее популярные в городе газеты, но так, чтобы их общая стоимость не превышала тридцати — сорока копеек. Ибо в Лондоне почему-то выходило свыше двухсот периодических изданий, включая и журналы. Ума не приложу — на фига нужна такая куча макулатуры?!

Я мог бы, конечно, воспользоваться и электронной прессой. Например, газетами «Сеть», «Паутинка» или «Электронные новости». Но дело в том, что все эти газеты были слишком уж ответственными и серьезными и никогда не публиковали непроверенной информации, досужих домыслов и слухов со сплетнями. А мне сейчас нужно было именно это. Вряд ли местная жандармерия уже нашла козла отпущения по этим трем убийствам, и официальная информация меня мало интересовала.

Официант, принесший газеты, аккуратно положил их на край столика и сокрушенно покачал головой.

— Мсье уже слышал? — горестно спросил он. — Какое несчастье!

Я удивленно поднял брови. Мне показалось, что он имеет в виду то же самое, о чем я сейчас думаю.

— Авиакатастрофа, — пояснил официант. — Только что, буквально час назад!

— Где? — поинтересовался я скорее из вежливости — у меня самого сейчас была катастрофа.

— У нас, в Лондоне, — сообщил официант. — Аэропорт «Хитроу», самолет упал… Сразу же после взлета… Мсье не слышал сирен?!

Я вспомнил звук пожарной машины, который так меня напугал, и сочувственно покачал головой.

— Вероятно, все погибли? — высказал я предположение.

— Да, мсье, — сокрушался официант. — По радио сообщали, что там было больше ста пассажиров!

Я с деланным сочувствием вздохнул, расплатился и отправился к себе в номер. Редко кого действительно трогают подобные вещи, если они не касаются его самого. Может быть, и есть в мире люди, способные искренне сопереживать чужому горю, но я таких никогда не встречал. И уж, во всяком случае, сам к ним не отношусь. Возможно, потому, что, когда я двадцать лет назад потерял свою Киру, это тоже мало кого из окружающих обеспокоило. Все мы по сути своей черствее самого черствого хлеба, подумал я. И это помогает нам выжить в сегодняшнем сумасшедшем мире…

Наиболее солидные газеты типа «Лондонского обзора» и «Орбиты» я просмотрел мельком. В их разделах криминальной хроники ничего интересного для меня не оказалось. Затем я вплотную занялся желтой прессой, которая имелась у меня в количестве шести газет. Пачкающая типографская краска и дешевая бумага, которая начинала желтеть еще до того, как попадала в типографию, оставляли желать самого лучшего. Как, впрочем, и само содержание этих газет.

Они были наполнены такой несусветной чушью, что мне на какое-то время даже стало интересно в них копаться. Видимо, тяжелым финансовым положением этих редакций и объяснялся тот факт, что многие статьи были подписаны одними и теми же фамилиями. И меня здорово веселило, когда в ходе повествования в одной статье журналист, забывшись, перескакивал на совершенно иную тему, которая обсуждалась в другой статье этого же номера. К тому же многие очерки в этих газетах явно были высосаны из пальца. Например, сообщение о том, что нынешней ночью в Ла-Манш упала летающая тарелка инопланетян, которая сейчас находится на глубине ста сорока километров. Не знаю, насколько глубок Ла-Манш, но, по-моему, он гораздо мельче Марианской впадины… К этим же сообщениям можно было отнести и новости о находке на берегу моря рыбы с женскими ногами и о зловещем заговоре фермеров Ирландского департамента, непонятно зачем добавлявших в тесто для хлеба стиральный порошок.

Статьи были написаны живо и правдоподобно и даже снабжены неумело сфальсифицированными фотографиями. Но особое внимание привлекали разделы уголовной хроники. Неподготовленный читатель, ознакомившись с ними, вполне мог счесть, что все уже пропало окончательно и Западной Империей правит не Герман II, а ночные головорезы и малолетние насильники. По-моему, у авторов подобной писанины были какие-то проблемы с психикой. Потому что описание зверских убийств и изнасилований поражало своей изощренной фантазией. Особенно мне запомнилась статья, где очень подробно описывалось, как молодую женщину одновременно насиловали и убивали сразу шестеро бандитов. Я так и не понял, как же им это удавалось?! Но судя по жадному описанию всего процесса, автор присутствовал там лично — либо в виде насильника, либо в виде жертвы.

В одной из газет среди всего этого мусора я натолкнулся на то, что действительно привлекло внимание и мгновенно согнало с моего лица снисходительную усмешку. Там писалось об убийстве, совершенном на Дин-род. Некая молодая девушка по имени Синтия была зверски изнасилована и жестоко убита тремя головорезами. Насильники скрылись с места преступления на машине марки «тойота». На Эбби-роуд во время дележа добычи между преступниками произошла стычка, в результате которой двое негодяев были застрелены третьим сообщником.

Конечно, в статье этой было огромное количество чуши. Например, я так и не понял, какую именно добычу могли делить между собой трое насильников?! Венерические заболевания, что ли?! К тому же больше трех четвертей статьи занимало, как это обычно бывает, подробнейшее и живописнейшее описание самого процесса «зверского изнасилования». Но было в статье и то, что заставило меня насторожиться.

Во-первых, марка машины моих мнимых аибовцев была указана точно. Во-вторых, имя «Синтия», адрес ее дома, Эбби-роуд, два трупа сообщников… И потом, в статье сообщалась одна немаловажная для меня деталь. А именно то, что Синтия была застрелена из браунинга.

Всеми этими фактами могла располагать только жандармерия. И столь точные факты могли объясняться только одним — автор статьи скорее всего имел хорошего друга среди жандармов. А значит, правоохранительные органы уже занимаются этим делом. Более того, они каким-то образом умудрились связать вместе оба преступления — в доме у Синтии и на Эбби-роуд.

Возможно, что я наоставлял-таки им свои отпечатки пальцев. И значит, в скором времени жандармы могут выйти на меня. Неприятный факт, но пока я с этим ничего поделать не могу. Конечно, в Москве я бы сразу же нашел для западных аибовцев массу объяснений. Самыми вескими из которых были бы мой начальник Сергей Антоныч и мой спецкод на убийство в целях самообороны. Но для этого, как я уже сказал, нужно быть в Москве. Или сворачивать операцию, вызывать сюда представителей компании, наделенных соответствующими полномочиями… Не хочу я сворачивать расследование! Ни фига же еще не сделано!

Я отшвырнул в сторону газету и опять подумал, что напрасно настоял на этой поездке в Лондон. Здесь должен работать специалист совершенно другого профиля. Хотя откуда же было знать, что дело дойдет до самой настоящей охоты за мной. Меня отправляли сюда в расчете на то, что придется воевать со взломщиками. И никто, даже я сам, не подозревал, что взломщики эти будут пытаться стрелять в начальника программного отдела или похищать его…

Такие мысли, как правило, посещали меня в часы уныния и череды неудач. Я знал, что скоро эта хандра пройдет, поэтому и не пытался с ней бороться. Лучше дать этим мрачным настроениям волю, спустить их с поводка. Тогда они перебесятся и успокоятся. И потом уже я опять смогу нормально думать. Однако дождаться этого мне не удалось.

В дверь постучали. Я открыл ее и увидел на пороге мужчину примерно одного возраста со мной. Первой моей мыслью было, что это либо жандармерия (отыскали меня наконец…), либо АИБ (настоящий!). Но я тут же понял, что ошибся — глаза человека выдавали его крайнее волнение. Не может быть у аибовца такого растерянного и затравленного взгляда. И у жандарма — тоже. На такой взгляд имеет право скорее какой-нибудь бестолковый непрофессионал вроде меня, который совершенно не понимает, что за каша вокруг него заваривается.

— Марсель Климов? — негромко спросил он, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Допустим.

— Я Ричард Кроуффорд, — представился мужчина. — Можно мне с вами поговорить?

— Нельзя. — Я постарался, чтобы это слово прозвучало как можно более сочувственно.

— Почему?! — Гость изумленно поднял брови.

— Мне не хочется, — честно признался я, пожимая плечами.

— Но… Но… — Гость совершенно растерялся от подобного ответа. Только сейчас я обратил внимание, что пальто на нем точно такое же, как и у меня. И костюм, если судить по брюкам, тоже очень похож. И даже перчатки…

— Всего хорошего! — Я попытался закрыть дверь, но незнакомец помешал мне.

— Сокол, — прошептал он. — Это я!.. Маршал…

Пусть я и бестолковый дилетант, но думаю, что моей реакции в этот момент смог бы позавидовать даже самый искусный профессионал. Я затратил меньше десяти секунд на то, чтобы резким движением втащить его в номер, захлопнуть и запереть дверь, поставить лицом к стене и громко скомандовать:

— Руки на стену! Живо! Не двигаться!..

Маршал покорно молчал, пока я его обыскивал. Оружия у него не оказалось, зато бумажник изрядно распух и едва вмещал в себя содержимое.

Окончив обыск, я толкнул Маршала к стулу и приказал:

— Сидеть!

Затем я опустился в кресло, стоящее возле изголовья кровати (под подушкой у меня был спрятан пистолет, и я хотел иметь его под рукой на всякий случай), и занялся изучением его бумажника. Маршал сидел тихо как мышка, испуганно глядя на меня.

В бумажнике денег почти не было. А распух он от всевозможных листочков с непонятными записями и большой (прямо-таки ОГРОМНОЙ!) пачки пластиковых удостоверений. Я с интересом принялся их рассматривать. На всех было одно и то же лицо — моего гостя. Но вот имена, возраст и даты рождения всюду были разные. Похоже было, что мой гость одновременно представляет собой добрую половину граждан Западной Империи. Окончательно я обалдел, когда обнаружил среди этого калейдоскопа карточку с моим именем.

— Ни фига себе! — возмутился я. — Это уже хамство!

— Что? — Маршал вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же меня заинтересовало.

— Сидеть! — сердито прикрикнул я, когда он попытался встать со стула.

Маршал испуганно рухнул обратно.

— Говори! — приказал я.

— Сокол! У меня неприятности! — выдохнул Маршал.

— Еще какие!!! — подтвердил я, сверля его взглядом. — Ты даже представить себе не можешь, какие у тебя неприятности!

— Нет, я серьезно, Сокол!

— Серьезно он… Можешь звать меня Марселем, — разрешил я. — А как твое настоящее имя?

— Ричард. Ричард Кроуффорд…

— Я сказал, НАСТОЯЩЕЕ!!!

— Это и есть настоящее! — ответил Маршал. — Правда! Честное слово!..

Я внимательно разглядывал его. Сейчас в этом человеке не было ничего от того волосатого и бородатого типа, что сидел с гитарой возле памятника маршалу Нею. Гладко выбрит, коротко подстрижен. На вид это был респектабельный и солидный мсье, довольно хорошо обеспеченный. И одет неплохо… Вот зараза! — подумал я со злостью. Вырядился под меня, документы состряпал на мое имя!.. Интересно, зачем?

Я молчал, ожидая, когда Маршал заговорит сам. Мне не хотелось его допрашивать, да этого делать и не пришлось.

— Во что ты меня втянул? — тоскливо спросил он.

Я продолжал молчать. Во что я его там втянул, это слишком общий вопрос. Скорее всего ни во что. Скорее всего Маршал сам во что-то вляпался. И мне хотелось услышать его собственную версию.

— Вчера вечером меня забрали жандармы! — воскликнул Маршал-Ричард. — Сразу после разговора с тобой! Они вешают на меня тройное убийство! Они говорят, что у них есть все доказательства!! Даже отпечатки пальцев там мои!!! Но я их не убивал!!!

Ага. Значит, вот оно в чем дело! Маршалу клеят мои убийства. Причем все три сразу. Любопытно, подумал я, каким образом у жандармов оказались отпечатки именно Маршала, а не мои? Я что, вовсе там не был, что ли?! Даже обидно как-то… А ведь это означает, что теперь не я, а Маршал будет за все это отвечать. Это ему предстоит быть козлом отпущения.

— Синтия Тейлор, Майкл Никифоров и Андре Раттоль, — сочувственно кивнул я, глядя на Маршала. — У тебя плохая привычка убирать своих напарников.

— Что?! — Маршал вытаращил глаза. — Это твоя работа?! Это ты меня подставил?!

— Нет, — возразил я. — То есть убийства — да, а все остальное — нет!

— Ты их убил?! — прошептал Маршал. — Зачем?! О Боже!.. Зачем?

— Это была самооборона, — спокойно заявил я. — Если ты хочешь, чтобы я понес заслуженное наказание, звони жандармам — телефон на столе!

Ричард скорчился на стуле и закрыл лицо руками. Я смотрел на согнутую фигуру и думал, что обреченность его выглядит вполне убедительно.

— Меня забрали вчера вечером, — пробормотал Ричард. — Жандармы предъявили мне ордер на арест и обвинение… Я был просто в шоке, когда они зачитали мне его! Синтия, Майкл… Третьего я не знал, но это был скорее всего приятель Майкла.

— Почему тебя отпустили? — спросил я.