Я понимаю причину его озабоченности. Ему не нужна драка в ресторане. Но будь я проклят, если понимаю, почему вдруг отказался от его предложения нас подвезти!

Мы встаем из-за столика и прощаемся с метрдотелем.

— Надеюсь, вам у нас все-таки понравилось! — с заметным облегчением произносит он.

— Конечно! — соглашаюсь я. — Особенно оформление зала!

Он смеется, делая вид, что оценил мою шутку, и мы с Таней покидаем это гостеприимное заведение.

На улице никого не было видно, но я понимал (или чувствовал), что мои новые «друзья» где-то поблизости. Плечи Тани испуганно вздрагивали под моей ладонью от вида каждой проезжающей мимо машины, что тоже не прибавляло мне уверенности в благополучном завершении похода в ресторан. Мы тормознули тачку и назвали адрес.

Когда наше такси завернуло за угол, Таня облегченно вздохнула. Она уже решила, что все закончилось, и теперь вспомнила, кто именно был виновником всех ее переживаний.

— И чего ты нарываешься на скандал? — спросила она. — Тебе это надо, что ли?

— Да ведь скандала-то не было, — попытался возразить я без особого, впрочем, воодушевления. Мысли мои были в этот момент далеко отсюда. Я превосходно понимал, что если эти типы так быстренько и тихо слиняли из кабака, то явно не затем, чтобы найти себе местечко поспокойнее.

— И слава богу, — сказала Таня. — Не делай так больше. Ладно? Это сегодня все обошлось, а в другой раз может быть и хуже…

Я промолчал. Я почему-то был уверен в том, что ничего еще не закончилось и вздыхать с облегчением пока еще рановато. И, как показали дальнейшие события, я оказался прав. Компания «танцора» решила не обрывать наше неожиданно завязавшееся знакомство. И первым заметил их водитель такси — две черные иномарки, следовавшие за нами по пятам.

— Чего им надо-то?! — недоумевающе пробормотал таксист.

— Это ОНИ? Да, Костя? — замирающим голосом прошептала Таня.

— Наверное, — только и ответил я.

— Ох! Быстрей бы до дома доехать!.. — простонала Таня.

А я живо представил себе, как мы подъезжаем к моему дому, выскакиваем из машины и несемся по плохо освещенной лестнице ко мне, на пятый этаж. А за нами — с топотом и злобным матом — несется давешний танцор со всей своей подтанцовкой. Весь шоу-балет, короче говоря…

Дверь-то они, может быть, и не выломают, но адресочек мой запомнят. Если, конечно, мы вообще успеем забежать в квартиру…

И что тогда? Кричать, звать соседей? Ага, как же! Вылезут они, хрен там! А вы бы сами вылезли? Вот, то-то и оно!

Или, может быть, в полицию звонить? Так ведь те приедут как раз на похороны. Констатировать летальный исход, так сказать…

И вдруг!..

Неожиданно в голове моей словно бы что-то щелкнуло. Весь хмель как ветром выдуло. Мысли стали холодными и ясными. Более того — я вдруг понял, что мне нужно делать. И я вдруг стал АБСОЛЮТНО уверен в том, что у меня все получится.

Может быть, уверенность эта проистекала от ощущения неожиданной силы, которая вдруг начала наполнять все мое тело. Словно миллиарды крошечных иголочек на одно мгновение слабо кольнули каждую частичку моей кожи. Словно холодный и свежий ветер продул все сознание, наполнив его небывалой ясностью и ощущением неописуемой власти.

— Притормози-ка на минутку, — попросил я водителя.

— Ты с ума сошел! — взвизгнула Таня. — Ты… — Она вдруг испуганно замолчала.

Нет, ничего особенного не произошло, просто я на нее посмотрел. И она, наверное, увидела в моих глазах нечто такое, от чего у нее мгновенно пропала всяческая охота спорить со мной.

Я шел по направлению к этой озверевшей компании. Надо сказать, что в своем поведении я был не оригинален — они тоже спешили сократить разделяющее нас расстояние. Совсем как тогда, в Гдане. Но в Гдане подобной мрази было в сотни раз больше. Хотя, и я тоже был не один…

И, как тогда, в Гдане (а до этого в крепостях Аспи и Крин), я вновь почувствовал «песню смерти» — миллиарды крошечных уколов на своей коже. И, как в Гдане, я уловил это ощущение и зафиксировал его. И «песня смерти» снова вдохнула в меня чувство могущества. Ибо, кто может сейчас сравниться со мной в силе, ловкости и реакции? Никто! Ведь сама СМЕРТЬ поет для меня Бессмертного! Одного из клана Вечных!..

Все происходящее вокруг меня сильно замедлило свой ход. Словно бы само время стало подыгрывать мне. Впрочем, так оно, наверное, и было. Движения несущихся ко мне людей стали медлительными и плавными. И первого же из них, попавшего в пределы моей досягаемости, я вырубил одним сильным ударом в челюсть. Таким сильным, что почувствовал под костяшками своего кулака хруст треснувшей кости. Троих следующих пришлось уже некрасиво бить ногами, ибо они подоспели все одновременно. И тут же, как назло, сзади неспешно подгребли двое последних. Я присел и одновременно круто повернулся, выбросив перед собой правую руку. Моя ладонь чиркнула по их животам, после чего оба человека стали медленно наклоняться вперед, грозя в конечном итоге пробить своими лбами асфальт.

Я вскочил и отпрыгнул в сторону, машинально нащупывая рукоять своего меча. И волна страха окатила меня — меча не было! Черт возьми! Меч!!! Где оке меч?..

Куда он мог… Стоп! Какой еще меч?! Тьфу ты!.. Обалдел совсем! Ну откуда у меня сейчас мог взяться меч? Я же не дома! И, кстати, неплохо было бы узнать, где именно я сейчас нахожусь.

Я прикоснулся к груди и вдруг понял, что рация тоже исчезла, как и меч. То есть меча-то и не было, а вот рация…

Ну, все! Кранты! Сливайте воду, тушите свет! Теперь уж Эска точно голову мне оторвет! Третью рацию посеял! Надо же, а?! А Вирон будет ехидно высказываться в пространство на тему того, что, мол, дикарю пользы от рации никакой… Потеряет…

Ну потерял! Ну и что? Подумаешь — рация! Дали бы нормальный чип в подкорку — не потерял бы! Сами виноваты, а потом…

Все… Все закончилось. Весь этот хоровод мыслей и событий длился, наверное, не больше нескольких секунд. Потому что я успел еще увидеть момент падения на асфальт неподвижных тел моего ресторанного шоу-балета, неприятно похожих на мешки, набитые тряпьем. Я окинул взглядом поле боя и пошел обратно к такси.

Таня сидела словно каменное изваяние. На ее лице можно было прочесть все что угодно, кроме понимания происходящего. Морда водителя выглядела не лучше.

— Десантник? — полуутвердительно спросил он, заводя мотор. — Или спецназовец?

— Дизайнер, — коротко ответил я.

Водитель понимающе кивнул.

3

Чего я особенно не люблю, так это выяснять отношения с девушкой на сон грядущий. Хорошо еще, что разговор не был достаточно длинным и нудным, чтобы отбить у меня охоту ко всему тому, ради чего, собственно, мы и собирались провести вместе этот вечер. В конце концов Таня просто хотела получить для себя хоть какое-то (пусть даже самое неправдоподобное) объяснение по поводу происшедшего. И небольшая порция фантазии с маленькой добавкой явной лжи вполне удовлетворила ее любопытство. Тем более что таксист уже подсказал ей примерный ход развития объяснений — спецназ или десантура. Так что мне оставалось только наплести еще немного об армии, и все — Таня оказалась вполне довольна услышанным. Она составила для себя примерный образ моего прошлого — тяжелого и мужественного, не лишенного опасности и героизма — и немного успокоилась.

Иначе обстояло дело со мной. Себе-то я ничего не мог наврать! И объяснить самому себе эти неожиданно проснувшиеся способности тоже не мог. Как ни старался.

Я лежал, ощущая своим боком тепло Таниного тела, и думал о том, что же все это могло значить. Все эти непонятные мысли и чувства, все эти необъяснимые чудеса. И постепенно я начал погружаться в сон. И во сне передо мной всплыло лицо Тани.

Но это была уже не совсем Таня. Черты ее лица начали неуловимо изменяться, стали более острыми. Серые глаза приобрели непонятный красноватый оттенок, который, несмотря на свой неестественный цвет, тем не менее очень подходил ей. Светлые волосы стали длиннее, легли волнами на плечи. Я вдруг понял, что передо мной не Таня, а совсем другая женщина. Женщина, которую я уже неоднократно видел в своей жизни. И ее лицо, ее фигура вызывали в душе какие-то тоскливо-приятные чувства. Что-то такое, от чего невозможно было просто отмахнуться и забыть.

Женщина стояла на холме, и за ее спиной — до самого горизонта, насколько хватал глаз — расстилалась ровная степь. На женщине была куртка без рукавов, мехом наружу. На талии, стянутой широким кожаным поясом, висел меч.

Порыв ветра всколыхнул светлые пряди ее волос, и женщина подняла правую руку, чтобы отбросить их со лба. На ее руке я увидел массивный браслет из белого металла, и, сам не знаю почему, именно его вид вызвал у меня в памяти одно непонятное слово — «Йорка». И через миг я вдруг понял, что это не просто слово, это имя. Ее имя…

* * *

Холодный ветер дул не переставая. Яркое зимнее солнце совершенно не согревало ни степь, ни лошадей, ни людей.

Я протянул ладони к пламени костра, едва заметного в лучах обманчивого солнца, и посмотрел в сторону лагеря. Люди отдыхали. Кто-то так же, как и мы, грелся у костров; кто-то уже поставил свои палатки и занимался лошадьми или приготовлением пищи. Дня три можно и отдохнуть, подумал я. Пусть люди наберутся сил.

— Ну, что скажешь? — спросила меня Йорка.

Я посмотрел на нее. Взгляд у Йорки был тяжелым и хмурым. Она очень не хотела, чтобы я уходил. Но она не понимала, что это может помочь мне. Она не понимала, что знания, полученные мной, помогут осуществиться моей мечте. Ведь без них даже мне, со всей моей армией, неприступные стены Лаоэрта не по зубам. Это ведь не Гдан, клубы дыма от развалин которого все еще поднимаются из-за леса.

— Ты уходишь? — снова спросила Йорка.

Я перевел взгляд на третьего человека возле нашего костра. Эска золотоволосый парень, виденный мною во сне за раскалывающимся стеклом, снисходительно улыбался. Его светлый комбинезон выглядел несколько неестественно на фоне одежд из звериных шкур.

— Ты уходишь? — повторила свой вопрос Йорка. Голос ее дрогнул. Она уже догадалась, каков будет мой ответ.

— Я еще ничего не решил, — попытался успокоить ее я.

— Ну, так решай быстрее! — воскликнула Йорка.

— Женщины уже командуют Бессмертными? — усмехнувшись спросил меня Эска.

Мне очень не понравилась эта фраза. Я посмотрел на Эску, и тот быстренько опустил глаза. Молодец, не нужно так со мной разговаривать при посторонних. Мы сейчас не одни, а в лагере наши разговоры вполне могут быть услышаны.

— Эта женщина, между прочим, также принадлежит к клану Вечных, холодно произнес я. — Но никто не может командовать нами помимо нашей воли. Даже близкие нам люди.

— Прости меня, — сказала Йорка. — Я тоже не должна была так говорить…

Рация на груди у Эски запищала. Он поднялся с земли, отряхнул комбинезон и вопросительно посмотрел на меня.

— Когда Бессмертный даст ответ? — официальным голосом спросил Эска,

— Завтра. — Я тоже поднялся на ноги. — Завтра я тебе отвечу. Пойдем, я провожу тебя.

Йорка дернулась было пойти за нами следом, но я взглядом остановил ее. Лицо Йорки приобрело обреченное выражение покорности своей судьбе. Она уже не сомневалась в том, какой именно ответ я собираюсь завтра дать Йорке.

* * *

Когда мы вошли в лес, Эска обернулся и положил руку мне на плечо.

— Ну что, приятель? — улыбнулся он. — Тяжело расставаться?

— Да уж, — вздохнул я и прислонился спиной к стволу дерева. — Тяжело, и не говори…

— А может, возьмешь ее с собой? — спросил Эска.

— Йорка не захочет, — возразил я. — Она и дня не проживет без Степи.

— А без тебя?

— Не знаю. Думаю, что без Степи ей будет хуже. Даже если я буду рядом.

— Ладно, не кисни, — успокоил Эска. — Это же ненадолго. Особенно по твоим меркам. И я еще все равно попробую ее уговорить. Может быть, когда здесь уже не будет тебя, она легче сможет расстаться с этим варварством. Не обижайся, — добавил Эска, заметив, что последнее слово меня кольнуло. Ведь ты же видел, что в других мирах люди живут иначе — без войн, без крови, без насилия. Очень многие из вашего клана согласились со мной. Они сейчас работают в разных мирах, учатся, набираются знаний. Потом они смогут вернуться сюда, чтобы научить остальных жить по-человечески. И ты — тоже.

— Да, — вздохнул я. — Ты прав, Эска. Знания — это для нас сейчас самое главное. И потом, мне и самому интересно повидать все эти миры.

— Конечно! — подхватил Эска. — Представляешь, сколько ты там нового можешь увидеть? И сколько из этого тебе может пригодиться здесь.

— Ладно, — сказал я и улыбнулся. — Иди, тебе пора. Завтра Бессмертный даст тебе свой ответ.

— Положительный? — расхохотался Эска.

— Положительный.

И мы пожали друг другу руки.

* * *

Йорка сидела у костра, уставившись на угли неподвижным взглядом. Я присел на камень рядом с ней и обнял ее за плечи.

— Ну что, Бессмертная? — спросил я. — Пойдем?

— Не оставляй меня, — попросила Йорка. Голос ее звучал жалобно. Пожалуйста, не оставляй меня, не оставляй армию, не оставляй Степь.

— Перестань, — ответил я как можно ласковее. — Ты же знаешь, что это не навсегда. Я вернусь. Обещаю тебе.

— Нет, — грустно покачала головой Йорка. — Если ты и вернешься, то это будешь уже не ты. Они сломают тебя. Разве ты не видишь, что они делают, эти люди из другого мира? Неужели ты не понимаешь, что происходит? Они же забирают с собой всех Бессмертных! Они же обескровливают Степь! Ты же знаешь, что в крепостях и городах Бессмертные не рождаются. А нас всего-то осталось человек сорок. И почти все уже ушли с этими златоглазыми.

— Ну, не все, — возразил я. — Ты осталась, Крон, Сои, Ландер…

— Себя ты уже не упоминаешь? — грустно улыбнулась Йорка. — Ты прав, вздохнула она. — Несколько Вечных еще остались. Но ты — самый старший из всех. Все, кто был старше тебя, уже погибли. И если ты сбежишь, кто встанет во главе армии? Кто поведет войска на Лаоэрт? Ты говоришь — Крон, Ландер… Ты уверен, что, если даже они и захватят город, кто-нибудь из них сможет прекратить все эти бесконечные войны? Вспомни Дара! Он захватил крепость Хадр, перебил проклятых инксов, и что? Как он сам теперь себя называет? Дар, принц Хадра!!! Принц!!! А ведь Дар — тоже Бессмертный. Бессмертный, воюющий ради богатства, ради захвата новых земель и рабов. Тьфу! Мерзость какая! Я бы своими руками перерезала ему глотку!

— Успокойся, Йорка, — я притянул к себе распалившуюся женщину. — Дар глуп и вспыльчив. Ландер и Крон не такие…

— Ты уверен? — спросила Йорка. — Кого именно из них ты хочешь поставить во главе армии?

— Еще не знаю, — ответил я. — А с кем бы тебе хотелось спать?

— Не шути так! — вспыхнула Йорка. — С тобой! Только с тобой, скотина! Будь ты проклят!!! Будь ты… — Она закрыла лицо ладонями.

Я молчал.

— Можно я немножко поплачу? — тихонько спросила она.

— Ты — Бессмертная, — ответил я. — Никто не может приказывать тебе вопреки твоей воле.

— Никто, кроме тебя. — Йорка повернулась ко мне. В глазах ее стояли слезы.

— Знаешь, чего я боюсь? — неожиданно дрожащим шепотом спросила она. Не того, что тебя могут убить. Того, что ты сломаешься. Того, что ты забудешь, ради чего живешь на свете. Я прошу тебя, не забывай, помни. — Она прижала ладони к моим щекам. — Не забывай, милый. Помни Степь. Помни меня, помни мое лицо. Помни, что тебя зовут…

* * *

Бледный свет утреннего солнца постепенно заливал окружающие предметы. Я вдруг понял, что сон закончился. И свое пробуждение я воспринял совершенно спокойно. Как и то, что нахожусь я не в палатке и не в каюте космического корабля, а у себя дома. И рядом со мной, свернувшись теплым калачиком и положив голову мне на плечо, спит, нежно улыбаясь во сне, Таня, а не женщина с необычным именем из далекого холодного мира.

Я осторожно повернул голову и посмотрел на Таню. Нет, все-таки она очень похожа на ту, другую… Впрочем, как и все остальные мои подружки, неожиданно подумал я. Все они, без исключения, были очень похожи друг на друга. Димка даже смеялся, называя это моим собственным фирменным стилем. И я сам не мог понять, почему мне нравились только женщины одного типа? Но сегодня утром мне вдруг пришло в голову, что все они просто-напросто были похожи на женщину, виденную мной во сне. На Йорку.

Таня, словно почувствовав на себе мой взгляд, приоткрыла глаза.

— Который час, а? — сонно пробормотала она.