- Ну, конечно! - словно отвечая его мыслям, сказала она. - Белым мат через пять ходов.

- Ну уж!.. На испуг хотите взять, - откликнулся Олег Петрович и рассеянно замолчал. Ему приходилось решать задачи с матом в пять ходов, но от партнерши такой способности не ожидал. Нет, она не ошиблась. Он все-таки довел партию до конца в расчете на ее случайную ошибку и закономерно проиграл.

- Сыграем еще партийку? - предложил он. Афина Павловна согласилась. На этот раз Олег Петрович играл со всей возможной осторожностью и в полную силу, но ему не удалась ни одна затея; комбинации проваливались, силы иссякли, и пришлось сдаться за три хода до мата.

- Еще одну? - пробормотал он смущенно.

- Наигрались, хватит.

- Никак не ожидал, что вы так сильны. Вы, кажется, могли бы померяться силой даже с самим Иваном Семеновичем.

- А-ах, ему теперь не до игры, он и без того расстроен.

- Чем?

- У него плохо складываются дела в институте.

- Работа провалилась?

- Можно считать, что провалилась, поскольку ее не приняли, но на мой взгляд, она выполнена на достаточно высоком уровне.

- А не сказывается ли в вас женская солидарность? К тому же - вы соседи.

- Ну зачем же сразу, ничего не видя, приписывать мне отвлеченные от сути дела побуждения! Конечно, я не авторитетный судья, но со стороны мне, как говорится, виднее. Вот я принесу вам как-нибудь этот труд, тогда уж и судите сами. Ладно! Не стоит портить этой историей впечатление от приятно проведенного вечера. Подайте мне шубку.

На прощание она улыбнулась, заглянув в глаза, напомнила:

- А ангел ваш - тот, который в спальне лампочку держит, - все-таки женщина, приглядитесь хорошенько. И она наверняка посоветует вам не пить сегодня больше. Завтра вам предстоит разговор у директора. Желаю успеха.

- Успех и победы сопутствуют мне всю жизнь.

- Не похоже что-то.

- А все же - так. Чужой успех, разумеется. А победы - главным образом надо мной.

- Ах, вот в чем дело. Ну ничего. Судьба тоже женщина, она переменчива, приголубит и вас.

- Не поздновато ли?..

Прибирая со стола, Олег Петрович обнаружил мундштук с вырезанной надписью "В день ангела", а придя в спальню, согласился, что если туловище ангела закрыть ладонями, то окажется, что мелкие черты лица действительно можно бы считать женскими, если бы не выражение строгости и большой сосредоточенности, которое придал ему ваятель.

Когда Олег Петрович выключил свет, лунные лучи выстлали дорожку в стороне от ангела. Близилось полнолуние.

7

Вопреки своему обыкновению Олег Петрович пришел на завод к самому началу работы, но в кабинете директора, оказывается, уже были люди. Он попятился было, но директор кивнул:

- Сейчас закончим, посидите пока, - любезно предложил он и, нажав нужную кнопку селектора, распорядился: - Пригласите парторга.

За длинным, впритык к директорскому, столом сидели главный инженер, начальник производства и начальник отдела снабжения. Заканчивали разговор об отправке продукции. Вскоре подошел парторг завода Федор Демьянович, и Нагой насторожился, готовясь к предстоящему разносу. Разговор, однако, сразу же принял совсем другой оборот:

- Я просил вас зайти, Олег Петрович, в связи с делом, не имеющим отношения к вашим обязанностям.

"Понятно, - мгновенно отметил про себя Олег Петрович, - сейчас скажет, что не мое дело совать нос в повадки завбюро".

- Мы вас не можем заставлять, а вы вольны отказаться, но если согласитесь, может быть, существенно нам поможете. Чтобы вам лучше понять суть дела, придется начать издалека...

И директор рассказал о положении, создавшемся на заводе из-за недостаточности ассортимента по металлу.

- Нам, продолжал он, - формально не на что и пожаловаться. Заявки наши главк и министерство удовлетворяют полностью, поставляют вовремя, отгрузка со складов поставщиков не задерживается - поставщики сами заинтересованы в скорейшей реализации.

- Да, но...

- Минуточку! А теперь вдумайтесь, как оборачивается дело практически. Мы вот собрались здесь, потому что получили вчера очередную разнарядку на двадцать семь вагонов проката. Хорошо! Своевременно! Но вот швеллер, например, его пять вагонов, и все номера двадцатый и тридцатый. А где же, черт возьми, получим мы промежуточные номера? Уголок придет тоже только двумя номерами, неравнобочка - одним, квадрат - лишь тремя. Полоса - снова одним. А нам, вы знаете, сколько требуется различных размеров! Ясно?

- Вполне. Я только...

- Подождите! Ну и что же мы обязаны теперь делать? Вот мы разойдемся, и отдел снабжения сразу же сядет на телефоны, начнет созваниваться со снабженцами других заводов, поднимется вселенский хай, торг, обмен и собачья ярмарка!

Директор в сердцах двинул один из телефонов и стал нашаривать в карманах спички.

- Вот мы и решили попросить вас написать об этом, изложить убедительно, красочно, статью направим в "Экономическую газету" или в министерство да и не по одному, может, адресу, обсудим. Ну, как вам - наша мысль?

- Затея у вас хорошая, но почему вы наметили именно меня?

- Но вы же не новичок, были связаны с журналистикой когда-то, вам проще.

- Да откуда вы взяли! Случалось мне, правда, писать, но таких "журналистов" - пруд пруди.

- Не хотите, значит, - огорченно протянул директор и оглядел присутствующих.

- А ведь вас рекомендовал Лев Васильевич главному инженеру, - пояснил парторг. - Вчера он говорил, что вы самая подходящая кандидатура для такого дела, что вы к этому склонны, что печатались, наконец.

- Наш завбюро? - удивился Олег Петрович и сразу же подумал, что это не иначе как подножка за вчерашнее. Изящная и хитрая. Но директор так доверчиво все изложил, что не хотелось его огорчать, да и сама идея выглядела весомо.

- Действительно, несколько моих статей попало в районные и в областную газету, но это настолько случайно и давно...

- В общем, вам не хочется ввязываться в историю, - кольнул заведующий отделом снабжения. - Благоразумнее остаться в стороне.

Олег Петрович усмехнулся:

- Совестите, да? Уж раз вы затратили на меня время и надеетесь на меня, я постараюсь. Но не взыщите, если не больно гладко получится.

- Тут еще и то важно, - оживился директор, - что наше обращение там, наверху, могут счесть просто попыткой административного оправдания, ссылкой на объективные причины, а если статья или письмо поступит от лица, не принадлежащего к руководству, она окажется действеннее, - вот ведь в чем парадокс! Тут скажется беспристрастность, незаинтересованность.

- И не беспокойтесь, в обиду не дадим в любом случае, - ободрил парторг.

- Не робей, воробей, - опять подзадорил начальник отдела снабжения.

- Какой же это воробей, если он на львов кидается, - уважительно заступился парторг.

- Вижу, Лев Васильевич нажаловался все-таки?

- Это про карандаш-то? И вовсе он не жаловался, рассказал доброжелательно, просто для смеху. Да вы и не только ему, вы и главному инженеру не постеснялись трепку дать. Помните?..

Из заводоуправления Нагой прошел к Льву Васильевичу, даже не раздевшись.

- Что вам угодно? - спросил тот, не поднимая глаз от разложенной на столе светокопии.

- Здравствуйте.

- Ах да, конечно! Здравствуйте, я вас слушаю.

- Директор велел вам передать, чтобы вы освободили меня на два-три дня. Я буду занят по его поручению.

- И каким же делом он поручил вам заняться, если не секрет?

- Он предложил написать статью. Да вы же знаете.

- Знаю, но... Так это он вам поручил написать такую статью?

- Да, мне.

- Ну, если так, можете быть свободны, пишите статью.

В словах завбюро Олегу Петровичу что-то показалось странным, но, зная его педантичность, не стал уточнять.

- Сегодня, поскольку уж я пришел сюда, я хотел бы день доработать, если не возражаете, а к заданию директора приступлю завтра, дома.

- Новая специальность: инженер-надомник. Делайте, как знаете...

Раздевшись, Олег Петрович пошел на свое место и; перехватив вопрошающий взгляд Афины Павловны, подмигнул ей с улыбкой. Она тотчас же подошла, раскручивая нитку с ластиком.

- Судя по вашему виду, гроза миновала?

- Ее совсем не было, уважаемая.

Олег Петрович с ходу выложил ей о посещении директора. Закончив, он вынул папиросы и предложил:

- Пойдемте, перекурим это обстоятельство.

- Нашли чем потчевать! - отказалась она, но на площадку с ним вышла.

- Вот видите, как опрометчиво мы иногда судим о людях, - сказала она. Лев Васильевич оказался вовсе не злопамятен и не мелочен. Вам польстило доверие директора?

- Не то чтобы, но не отказываться же! Да и не все ли равно, здесь работать или дома статью писать. Вы тоже то и дело ввязываетесь в общественные дела. Во сне они вам не снятся?

- Ну вот еще! Во сне мне показывают совсем другое.

- А что именно?

- Когда как. Сегодня вот не повезло что-то, все равный мусор снился. Даже вас видела.

- Спасибо, осчастливили!

- Да нет же, не вы - мусор, а вообще ералаш снился, не стоит вспоминать. Я рада, что вам не попало за вчерашнее. Странно только, что Лев Васильевич порекомендовал именно вас, скорее можно бы ожидать, что он назовет Ивана Семеновича. А впрочем, не нам судить.

Вскоре после обеда Люся позвала Ивана Семеновича в кабинет завбюро и тот, пробыв там не более пяти минут, вышел в раздевалку, но потом, уже одетый, вернулся и подошел к Афине Павловне.

- Понимаете, дорогая, какая история... Поеду в милицию. Оттуда позвонили на завод, что задержали Погорельского, сообщают, что он учинил скандал, побил кого-то. Он сегодня с утра отпросился у Льва Васильевича по личным делам и вот пожалуйста... Ума не приложу, что с ним, он всегда такой смирный...

8

С заданием директора Олег Петрович справился в два дня и понес свою статью в заводоуправление, но оказалось, что директор уехал в главк, а в его кабинете был главный инженер.

- Вот и превосходно! - сказал он, тут же прочитав статью. - На мой взгляд, вы написали все как надо: привели убедительный материал, умело сопоставили цифры, хлестко изложили суть дела. Хорошая статья, напрасно скромничали. А ведь я, признаюсь вам, перепутал: мне же Лев Васильевич рекомендовал не вас для этого дела, а Ивана Семеновича, о вас он говорил в связи с карандашом. Лев Васильевич позвонил мне об этом в тот же день, но не стали менять и, как видите, не прогадали. Спасибо вам...

Немного обескураженный, Олег Петрович отправился в бюро и сразу же узнал очередную новость: Погорельского, оказывается, посадили на пятнадцать суток за мелкое хулиганство, а Иван Семенович переволновался за своего зятя, простудился и слег. Поэтому Олегу Петровичу предложили командировку в Уфу на промышленные испытания и сдачу аппарата СК-12.

- Второй раз подряд приходится мне замещать его, - пожаловался Олег Петрович заведующему бюро.

- На вашем месте я порадовался бы разнообразию, - ответил тот. - Чем плохо несколько дней побыть в другой обстановке? Нам, конструкторам, такое не часто выпадает.

- Но у меня дома никого не останется!

- А у вас что, много ценностей, боитесь, что украдут фамильные бриллианты? Попросите соседей, чтобы присмотрели. Может, кто из знакомых согласится пожить у вас эти дни...

В большом доме, где через каждый подъезд ходят ежедневно десятки людей, надеяться на присмотр соседей было трудновато, а обременять знакомых неудобно. Озабоченный этим, Олег Петрович не знал, как быть.

- Понимаете, - пожаловался он Афине Павловне, - дороже телевизора в квартире ничего нет, но ведь если даже костюм сопрут, так и его жалко будет. Да что говорить!

- Послушайте, - ответила Афина Павловна, - а ведь я могла бы побыть у вас это время. Это даже кстати, потому что Иван Семенович расхворался, комната у него проходная, я хожу через нее, беспокою... Хотите, поживу у вас? Доверите?

- Что за вопрос! Вы меня очень обяжете.

- Вот и прекрасно, принесу сегодня к вам свое постельное белье и отправляйтесь спокойненько...

Олег Петрович так и сделал и только в поезде спохватился, что даже не расспросил, что же стряслось с Погорельским. Приехав на место, он написал Афине Павловне письмо, в котором поделился впечатлениями о поездке и осведомился о Погорельском.

В ответе она сообщила, что зять Ивана Семеновича вздумал, оказывается, заступиться за тестя, к которому отнеслись в институте несправедливо, попробовал усовестить декана, написавшего убийственную рецензию, но тот повел себя так надменно, что Погорельский не сдержался и дал ему по морде. "Теперь Погорельского остригли, ходит по городу под конвоем в компании всяких хулиганов и пропойц и занимается уборкой улиц. Ничего, это не смертельно", - закончила Афина Павловна свое письмо. О себе же ничего не написала, да Олегу Петровичу, занятому хлопотами по организации испытаний, было и не до нее.

Только после того, как дела наладились и командировка подходила к концу, Олег Петрович стал подумывать о возвращении, о доме, о том, как там живется его квартирантке. Ему представлялось, как она там хозяйничает, наводит порядок, что поделывает в свободное время, как вообще чувствует себя в непривычном месте. "Хотя, что тут может чувствоваться особенного? Занята обычными хлопотами. Спокойненько готовит себе на кухне, стирает, а то и пол моет. Жалко, что не догадался показать ей, где у меня "лентяйка" спрятана и тряпки".

Потом ему подумалось, как по утрам будит ее магнитофон и как вечерами мурлыкает он ей нехитрые песенки кошки Чебурашки, записанные им когда-то, а днем нет-нет да и раздастся голос жены... "Вот это тактичнее было бы изъять", - спохватился Олег Петрович, вспомнив, что реплики случались всякие, иные и не для посторонних ушей. "Ну да ничего, не придаст значения, сама была замужем, тоже, поди, говаривала разное, - утешил он себя. - Эх, не померещилось бы ей что-нибудь перед телевизором, как мне, может, стоило бы предупредить ее? Хотя, причем тут телевизор, если у меня в мозгах что-то не так защелкнулись! Вот уж, действительно, нечего на зеркало пенять..."

И только под самый конец стало ему представляться, что ведь ночами Афина Павловна спит в его кровати, что спит она в какой-нибудь самой легонькой сорочке, а может, вообще безо всего...

"Да и одна ли еще она спит?" - пришло ему в голову, и после этого сам он стал спать неспокойно в своем одиночном номере гостиницы и частенько ворочался на скрипучей и провисшей панцирной сетке. Ему вспомнилось, как зачастили молодые инженеры завода в конструкторское бюро, когда в нем появилась Афина Паллада, как косились они в сторону ее кульмана, как табунились вокруг нее на разных собраниях и вечерах. Но среди всех этих претендентов, по мнению Олега Петровича, не было никого, кто был бы ей под стать. Проживая в одной из комнат кварт тиры Ивана Семеновича, она, разумеется, не могла привести кого-то к себе, а вот теперь... "И вот теперь ей вольготно, никто не увидит, никто не узнает, недаром она так охотно поселилась у меня, - заключил Олег Петрович, но тут же и одернул себя: - А мне-то что до этого! Не жена она мне и вообще не пара, мы существуем даже как бы в разных плоскостях, которым не пересечься. Она вольна располагать собой, как ей заблагорассудится, а мне, старому дураку, даже и думать о чем-либо таком глупо и стыдно..."