— Ничего, — пожала я плечами. — Просто спрашиваю.

— А зачем вам пятнадцатая квартира? — не унимался он.

— А тебе зачем это знать?

— Я из пятнадцатой квартиры. Чего надо?

— Родители дома?

— Не-а. А зачем они вам?

— До чего ж ты парень настырный, — засмеялась я. — Когда родители придут?

— Если вы мамку имеете в виду, то часов в девять, а батя здесь лет пять носа не кажет.

— Ясно, — кивнула я. — Значит, зайду в девять.

— Заходите, — проворчал он, нахмурившись и шаря по мне глазами. Я пошла со двора, а он не удержался и крикнул:

— Зачем вам мамка-то?

Очень сомнительно, чтобы Здоровячок звонил парализованному мужчине или мамке сонного подростка. Если, конечно, эти люди не являются посредниками для передачи информации.

— Не мудри, — одернула я себя. — Это не шпионский фильм. Здоровяк вышел, позвонил, получил инструктаж и отправился восвояси. Значит, вся надежда на третий адрес.

Дом меня порадовал, он был встроен между двумя домами начала шестидесятых и выгодно от них отличался: одноподъездный, с полукруглыми балконами в центре и огромными лоджиями по бокам. Планировка окон пятого этажа намекала, что комнаты здесь расположены в двух уровнях.

— В таком домике Толстяку жить не стыдно, — порадовалась я, направляясь к подъезду.

Дверь, наполовину стеклянная, запиралась на цифровой замок, справа на стене — звонок и телефон. Я сняла трубку, набрала нужный мне номер и немного послушала гудки. Потом нажала кнопку звонка. Послышались шаги, и вскоре я увидела парня лет двадцати, высокого, плечистого, с широким простым лицом и небесно-голубыми глазами. Он посмотрел на меня сначала с любопытством, потом с удовольствием, открыл дверь и, отступив в сторону, спросил:

— Вы к кому?

— Одиннадцатая квартира, — не очень любезно бросила я.

— К Старосельцеву? — поднял брови парень. — А его нет.

— Неужели? — Я презрительно усмехнулась. — Это он вас просил мне соврать?

— Нет, — слегка растерялся парень. — Никто меня не просил. Его правда нет, уехал час назад. Вот телефон, позвоните.

— Если у него хватило ума предупредить вас, то уж трубку он точно не снимет.

— Никто меня не предупреждал, — нахмурился парень, глядя на меня во все глаза. Выходит, магазины я сегодня посетила не зря.

— Послушайте, — начала я, вскинув голову на возможную высоту. — Я уже с полчаса болтаюсь возле его дома и сама видела, как он пять минут назад вошел в подъезд. Поправьте, если ошибусь: рост метр семьдесят, вес килограммов сто двадцать, глупая, круглая физиономия с веснушками и оттопыренными розовыми ушами. Плешивая голова с венчиком рыжеватых волос. Мерзкий скучный тип и сукин сын к тому же. Или у вас живет еще кто-то, попадающий под это описание?

— Нет, — не удержавшись от смешка, ответил парень. — Это он, но, честное слово, леди, вы ошиблись, он уехал и до сих пор не вернулся.

— Не морочьте мне голову, я сама видела, как он вошел…

— Это невозможно: моя комната прямо напротив лифта, я бы заметил…

— Черт бы вас побрал! — фыркнула я и даже топнула ногой, развернулась и стала спускаться по ступеням.

— Что ему передать? — крикнул парень мне вдогонку. Я притормозила, посмотрела на него через плечо и ответила с заметной грустью:

— Ничего. — Подумала и добавила, потому что парень все еще глазел на меня и уходить не собирался:

— Эй, не говори ему о моем визите, может, тогда мне удастся поймать этого мерзавца, — с такими словами я поспешила скрыться.

Итак, вне всякого сомнения, Старосельцев Леонид Сергеевич — тот самый человек, что мне нужен. Возможно, парень промолчит, а возможно, Толстяк уже через несколько минут узнает о том, что у него были гости. Но это не страшно: пока Толстяк надеется, что я отыщу для него деньги, военных действий против меня предпринимать он не будет. Скорее наоборот. А я, в свою очередь, постараюсь усложнить ему жизнь.

Радуясь первой удаче, я остановила такси и направилась в гостиницу. Уже войдя в номер, вспомнила, что за весь день лишь выпила чашку кофе и съела подозрительного вида бутерброд в одном из маленьких кафе в центре.

— Ничего, сейчас наешься до отвала, — пообещала я себе и стала собираться в ресторан. Правда, перед этим тщательно осмотрела номер: кто-то опять побывал у меня в гостях. Я села в кресло и задумалась: вторичный обыск вызвал множество любопытных мыслей: либо мой симпатичный друг решил еще раз осмотреть здесь все как следует, либо моим появлением в городе успели заинтересоваться какие-то другие люди. Очень любопытно: кто? — Узнаешь, — хмыкнула я и, достав из шкафа костюм, бросила его на кровать, а сама отправилась в ванную.

Через полчаса я стояла перед зеркалом в полной боевой готовности. Людка бы упала в обморок, имей она возможность лицезреть меня в новом обличье. Что ни говори, а хорошие тряпки здорово меняют женщину. Я подмигнула своему отражению и взглянула на часы: почти девять. Если я не ошибаюсь, веселье в ресторане только начинается.

— Вот и отлично, — кивнула себе я и покинула номер.

В ресторане было два зала: Красный, где обычно устраивали банкеты, и Большой. Большой зал по-настоящему большим не был: три ряда столов по шесть в ряд да четыре стола у противоположной стены возле окна, слева от входа эстрада, рядом с которой три круглых столика на двоих, ширма с китайским рисунком, за ней дверь в кухню. На стенах горели бра, люстры не зажигали, в целом все было очень мило.

Трое молодых людей на эстраде исполняли что-то лирическое. Я не ошиблась: веселье только-только началось. Почти все столы были заняты, преимущественно парочками.

За круглый стол на двоих возле самой эстрады сел парень лет тридцати, в черной футболке и пиджаке. Взглянув на него, я решила: парня следовало взять на заметку, что я незамедлительно и сделала. Прошла и устроилась за соседним столом вполоборота к нему, продолжая разглядывать зал. Парочки с виду вполне безопасны, но особенно обольщаться не стоило. Возле окна компания молодых людей: шумных, наглых, из тех, кто чувствует себя хозяевами везде и всюду. Кто такие, сообразить нетрудно.

За двумя сдвинутыми столами шел банкет, солидные люди: пять мужчин и три женщины. «Празднуют день рождения», — машинально отметила я, потому что все внимание было обращено к женщине в черном платье, она то и дело улыбалась, щеки ее пылали, а глаза счастливо сияли. Пожалуй, этих принимать во внимание не стоит.

Вошли еще трое ребят, покосились на тех, что сидели у окна, и устроились за столом на четверых в среднем ряду. Публика у окна их заметила: сначала один повернул голову и проводил парней настороженным взглядом, затем и остальные обернулись, точно по команде, заметно хмурясь при этом. «Встреча недругов на нейтральной территории», — мысленно прокомментировала я, продолжая свои наблюдения. Как видно, в планы и той и другой компании скандал не входил. Минут пять посверлив взглядами спины друг друга, ребята успокоились и сосредоточились на выпивке.

Сделав заказ, я краем глаза наблюдала за своим соседом. Он выпил рюмку водки, хотел было закусить, но так и замер с вилкой в руке: было ясно, думы у парня невеселые, и очень сомнительно, что он видит происходящее вокруг. Впрочем, ничего по-настоящему интересного не происходило до тех самых пор, пока один из типов за столом у окна не решил покинуть зал. Он шел мимо моего стола и не заметить меня не мог, я вообще заметная, а по случаю посещения ресторана еще и облачилась в костюм ярко-красного цвета. Парень посмотрел на меня, а я на него, надо признать, без особой любезности, что должно было вызвать в душе подобного типа неудовольствие. Неудовольствие он никак не продемонстрировал, но, возвращаясь к дружкам, задержался возле моего стола, наклонился ко мне, вцепившись руками в спинку стула, и с пакостной интонацией в голосе спросил:

— Скучаешь?

— Нет, — ответила я серьезно и для убедительности покачала головой.

— Кого-нибудь ждешь? — изобразив улыбку, продолжил он допрос.

— Нет, — вновь без всякого энтузиазма ответила я и добавила:

— А вот тебя ждут, — и кивнула на парней у окна.

— Ладно, — хмыкнул он. — Еще не вечер, вдруг передумаешь.

— Это вряд ли, — заверила я и улыбнулась. От моей улыбки его заметно передернуло, и к своему столу он вернулся явно не в духе.

Через несколько минут все пятеро покосились в мою сторону, сдвинули стриженые головушки ближе друг к другу и принялись совещаться, то и дело поглядывая на меня с веселым озорством. Я вздохнула и от души пожелала себе не ошибиться: если в ресторане отсутствует мой предполагаемый ангел-хранитель, мне придется ох как несладко. Кстати, ох как несладко — еще мягко сказано. Но что сделано, то сделано, как говорил один мой знакомый — когда карты на руках, надо играть.

Я еще раз оглядела зал: приметив интерес ко мне ребят у окна, публика старательно избегала смотреть в мою сторону. Что ж, я их понимаю, по-моему, это даже разумно.

— Еще что-нибудь? — спросил официант, возникая из-за моей спины. В лице его читалось желание скорее получить по счету, пока я еще в состоянии расплатиться. Настроение у меня было не из лучших, и облегчать ему жизнь я не спешила, всем своим видом демонстрируя, что никуда не тороплюсь и вообще намерена встретить здесь свой пятидесятилетний юбилей. Он здорово огорчился, но кофе принес.

Парни на эстраде после пятнадцатиминутного перерыва вновь приступили к работе, и мой недавний собеседник ходко заспешил ко мне, но тут произошло кое-что для него неожиданное: один из троицы, сидевшей слева, поднялся и, печатая шаг, направился к моему столу. Так как расстояние, разделявшее нас, было значительно меньше, чем до стола у окна, подошел он раньше и, наклонясь ко мне, спросил:

— Можно вас?

В ответ я равнодушно покачала головой и отвернулась, давая понять, что видеть его физиономию мне неинтересно и даже неприятно. Не знаю, чего ожидал парень, но только не такого приема. Глаза его зло вспыхнули, он резко выпрямился и шагнул в сторону, едва не столкнувшись нос к носу с подошедшим типом. Вышло довольно забавно, но только не для них. Секунду претендент номер два размышлял, стоит ли подходить ко мне или разумнее удалиться из зала, например, в туалет. Думаю, он предпочел бы пройти мимо, но дружки смотрели ему в спину, и он притормозил прямо напротив меня.

— Потанцуем? — спросил, улыбаясь, взгляд настороженный, а пальцы левой руки непроизвольно сжались в кулак.

— Слушай, — вздохнула я, — почему бы вам не оставить меня в покое? Я кому-нибудь мешаю?

— Нет, что ты, — хмыкнул он, навалился на стол, легонько подтолкнул его правой рукой: приборы опрокинулись, а на скатерти появилось пятно от кофе. Я улыбнулась, широко и лучисто, и громко заявила:

— Топай отсюда, урод!

Стол незамедлительно полетел в сторону, а паренек сделал шаг ко мне. Я поднялась, глядя ему в глаза, и добавила:

— Пошел вон! — на сей раз вложив в данную фразу всю душу.

Пока он соображал, как на это лучше отреагировать, в зале появился официант с мечущимся взглядом и еще один тип, должно быть, администратор. Он глупо улыбался и шел к моему противнику, раскинув руки.

— Володя, ты чего разбушевался? — без особой уверенности запел он. — В чем дело, а? Что за шум?

Володя на появление данной личности никак не отреагировал, смотрел на меня, стискивая кулаки, и пытался разжать челюсти. Когда ему это удалось, он разразился речью минут на пять, если опустить ненормативную лексику, смысл сказанного сводился к одной фразе: мы скоренько встретимся, и мало мне не покажется.

— Да пошел ты! — ответила я и улыбнулась еще шире и лучистее, после чего, взяв под белы рученьки, дружки водворили Володю на место, озорства в их взглядах прибавилось, а перешептывания стали громче.

Официант смотрел на меня укоризненно и сердито, его спутник сурово. Понизив голос, он посоветовал:

— Вам лучше уйти.

— Скажите это вашему знакомому, — ответила я. — Ему же и счет отправьте: я плачу только за себя, а за все, что на полу, пусть платит он. Принесите чашку кофе, — закончила я свою речь и устроилась за свободным столом, оказавшись совсем рядом с парнем в черном пиджаке. Несмотря на шум, он вроде бы до сих пор так и не очнулся: сидел и смотрел в стол, то ли спал, то ли у него горе большое. Очень занятный тип.

Кофе мне принесли, я незаметно взглянула на часы и дала себе слово высидеть в ресторане еще минут двадцать. В зале все разом как-то поскучнели, лирика певцам не давалась, а танцевать желания ни у кого не возникло. Все непроизвольно косились на меня и на Володю, тот выпил подряд пять рюмок водки и теперь сидел красный как рак и злой как черт. Надеюсь, я все-таки не перемудрила, и длительного общения у них со мной сегодня не получится.

Я сидела, слушала очередной хит сезона, нацепив на лицо, словно маску, выражение легкой скуки, и пыталась предугадать, что последует дальше.

— Хотите потанцевать? — вдруг услышала я совсем рядом, повернулась и увидела своего соседа. Он оторвался от созерцания и теперь смотрел на меня серьезно и грустно, держа в одной руке рюмку водки.

— Тебе-то что надо? — вздохнула я.

— Ничего, — покачал он головой.

— Вот и отвали, — обрадовалась я и отвернулась. Двадцать минут наконец-то прошли. Я подозвала официанта, тщательно изучила счет и расплатилась, не дав на чай ни копейки. Парень смотрел на меня, как смотрят на злейшего врага, и, должно быть, желал мне незамедлительно провалиться в преисподнюю. В мои планы это не входило, я встала и пошла к выходу. Компания у окна дружно поднялась.

Из ресторана было два выхода: на улицу и в гостиницу. Я не стала спешить и для начала зашла в туалет, а вернувшись оттуда, смогла убедиться, что ребята успели занять позиции: двое в коридоре, ведущем в гостиницу, трое у дверей на улицу. Радостно улыбаясь, я стала пересекать холл. Парни подтянулись, глядя на меня едва ли не с восторгом, точно это и не я вовсе, а мечта всей их жизни. Шла я бодро, но уже начала томиться. Мелькнула мысль свернуть к камере хранения и взять оружие, но от этой идеи пришлось отказаться: место там немноголюдное, и ребятишки сразу же приступят к военным действиям, извлечь пистолет я вряд ли успею. К тому же устраивать пальбу в мои планы не входило: связываться с правоохранительными органами не стоит, а стрельба им вряд ли понравится. Бегать от бандитов и от милиции одновременно дело хлопотное. «Ну, надо же, — с тоской подумала я, шаря вокруг глазами в поисках возможного защитника. Вечер сегодня явно неудачный, а у защитников, должно быть, выходной. — Толстяк, — обратилась я с мысленной речью, — тебе стоит поторопиться. Кто тебе отыщет денежки, если из меня соорудят бифштекс с кровью? Давай, родной, шевелись».

Я замедлила шаги и улыбнулась ребятишкам у двери, демонстрируя дружелюбие, при этом слабо надеясь на ответное чувство. Они тоже улыбались, но так паршиво, что захотелось сбежать или для начала заорать «караул!». Однако бежать было некуда, а кричать в холле гостиницы — значит демонстрировать дурное воспитание. Я гордилась своим воспитанием, поэтому держала рот на замке.

Путь до дверей оказался возмутительно коротким, я еще не придумала ни одной реплики, достойной моего чувства юмора, а уже поравнялась с парнями. Один из них распахнул передо мной дверь и произнес, явно переигрывая почтение:

— Прошу.

— Спасибо, — поблагодарила я, соображая, хлопнет он этой самой дверью по моему лбу или все-таки даст выйти на улицу. Парень оказался джентльменом. Пропустил меня вперед, вышел сам и легонько ухватился за мой локоть, дружки встали плотной стеной, и тот, которого обзывали Володей, ласково спросил:

— Что теперь скажешь, сучка?

— При крещении мне дали другое имя, — возразила я, посоветовав себе держаться, в смысле не раскисать и набраться мужества. Шутка, конечно, слабовата, но с ценными мыслями придется повременить: парни явно не шутили, и у них в отношении меня были свои идеи, хотя мне они вряд ли придутся по вкусу. — А можно отпустить мой локоть? — спросила я со всей возможной любезностью. — Рукав помнешь. Еще я хотела бы дать вам дружеский совет: прежде чем приставать к женщине, неплохо бы узнать, кто она. — Чистой воды блеф, но сработало, парни насторожились.

— Ну и кто ты? — хмуро поинтересовался Володя, а я ответила:

— Потерпи до утра, завтра тебе растолкуют. Есть один человек, думаю, у него это неплохо получится.

Парни переглянулись, как видно, решая, стоит принять мое заявление к сведению или наплевать на него. Я уже собралась перевести дух и поздравить себя с удачей, но тут из дверей появилась парочка, дежурившая в коридоре, и разом уничтожила мои хрупкие надежды.

— Нашли место для базаров, — хмыкнул один и добавил:

— Серега, подгони машину.

Слова боевого друга мои собеседники восприняли как сигнал к началу действий. Один спустился по лестнице, намереваясь направиться к стоянке машин, а четверо, сомкнув кольцо вокруг меня, на малой скорости пошли за ним. Я, само собой, тоже, потому что ничего другого мне не оставалось, раз с обеих сторон меня крепко держали за руки.

"Вот сейчас самое время заорать «караул!», — мудро рассудила я и заорала. Однако то ли навыков орать у меня не было, и делала я это как-то не правильно, то ли воспитание сыграло со мной злую шутку, но впечатляющего крика не получилось, так, слабое повизгивание. Я собралась с силами и решила попробовать еще раз, но Володя, мертвой хваткой державший меня слева, начисто отбил охоту, заявив:

— Ори, ори, только это без толку. Дураков на помощь кидаться нет, это я тебе точно говорю, могу даже поклясться.

Я уже хотела с ним согласиться, но тут оказалось, что он в корне не прав.

Мы достигли последней ступеньки в тот момент, когда к гостинице подкатил здоровущий джип, дверцы распахнулись, а ребята на секунду ослабили хватку, потому как мое водворение в машину казалось уже делом решенным, я же, сообразив, что пора себя как-то спасать, въехала Вове каблуком по колену. Вова взвыл, а я все-таки заорала во весь голос:

— Помогите!

Один из парней схватил меня за шиворот с намерением зашвырнуть в джип, но я, изловчившись, пнула его коленом ниже пояса. Делать этого не стоило, потому что он жутко рассердился и, как только смог выпрямиться, замахнулся на меня кулаком. Кулак выглядел так, что боксировать с парнем мне совершенно не захотелось, я нырнула под его локоть, а парень влетел головой в стойку джипа. Это показалось мне странным, потому что на такое везенье я не рассчитывала, к тому же меня очень беспокоил Вова. Через секунду, повернув голову, я увидела, что беспокоить меня он вовсе не собирается, своих дел хватало, то есть дел у него вовсе никаких не было, потому что он тихо-мирно лежал на асфальте, закатив глазки. Еще два его дружка стояли на коленях, забыв про дорогие костюмы, которые все-таки следовало беречь, и мотали головами, точно отбивались от мух. Парень, влетевший головой в джип, поторопился к ним присоединиться и уже сползал на асфальт, успев произнести нечто короткое и до крайности неприличное.

Сотворить такое с четырьмя дюжими мужиками я не могла и здорово растерялась. Стояла, выпучив глаза, и пыталась сообразить, кто ж это все учинил, а надо было смываться отсюда, пока не поздно, потому что парень, сидевший за рулем, после некоторого раздумья решил-таки податься на выручку дружкам и уже выбрался из джипа. К счастью, он, как и я, малость растерялся, поэтому занесенный кулак заметил за полсекунды до момента, когда тот опустился на его голову, охнул и обмяк, а я наконец увидела того, кто все это натворил, и не очень удивилась, обнаружив рядом парня из ресторана: это он сидел там в одиночестве и с поразительным усердием созерцал скатерть. Сейчас он схватил меня за руку и рявкнул:

— Бежим!

Очень дельное предложение: парни на асфальте ожили, а откуда-то со стороны стоянки торопливо приближались двое, явно им на подмогу.

В общем, повторять свое предложение дважды ему не пришлось, мы бросились по тротуару с намерением исчезнуть в темноте соседних дворов. Преследователи наш маневр уразумели и, решив на время оставить дружков лежащими на асфальте, кинулись следом.

— Быстрее, — торопил меня мой спаситель.

Бежать в туфлях оказалось делом нелегким, я на ходу их сбросила, но на это тоже ушло время, и преследователи оказались в опасной близости, а я с опозданием подумала, что в такой ситуации разумнее бежать на проспект, ярко освещенный и многолюдный, а не в темный пустынный двор, где нас скорее всего и укокошат. Но у моего спутника на этот счет было свое мнение.

— Да шевелись ты! — рявкнул он, буквально волоча меня следом, мы поравнялись с машиной, стоявшей в тени деревьев, он, точно фокусник, за доли секунды открыл дверь и завел мотор. В общем, когда запыхавшиеся ребята возникли в свете фар, мы уже тронулись с места.