Нет, она не отступит. Она примет этот бой, как подобает дочери и наследнице Вечного Короля. Это неважно, что он – Вечный. Ее, Эльтары, королевство будет само по себе, когда придет срок. Хотя... быть может, он не придет уже никогда. Едва ли ей удастся остановить эту тварь. Но и без боя она тоже не отступит!

Эльтара остановилась, успокоила дыхание. Закрыла глаза. Заставила уняться бешено скачущие мысли. И неспешно начала плести самое смертоносное и убийственное из всех ведомых ей Великих Заклятий.

ГЛАВА III

Короче, братие, когда скрылась эта оглашенная Эльтара, на хуторе жизнь вроде бы вновь поспокойней стала. Жаль только, что эта волшебница – что б ей ни дна ни покрышки! – Двалина с собой увела. Мастер был первостатейный. Да и какой хутор мог похвастаться, что у него настоящий подгорный гном в кузне молотом машет?!

Весна тем временем прошла. Птицезвон кончился, травопутень в права вступил, сенокос близился. От сгинувшего гнома ни слуху ни духу. Молодицы хуторские погрустили-покручинились, да делать нечего – пустили к себе под теплые бока прежних дружков, что из-за доблести мужской гнома в опале пребывали.

В первые дни травопутня на хутор налетела какая-то от своих отставшая Орда – десяток хоботяр, полсотни броненосцев, брюхоедов столько же, стеноломов примерно тысяча, а прочей мелкоты и счесть не успели. Защитники, от тепла разомлевшие, поздновато спохватились – твари уже к самому частоколу подступили. Делать нечего, за секиры и копья взялись – отогнали супостатов. Хоботяры все полегли, а из прочей твари едва ли треть обратно ушла.

К тому времени народ у Нивена, зиму без Защитников переживший, тоже как-то приободрился. И хотя людей почти четыре десятка у них в землю легло, сдаваться они не собирались. Вместо наполовину снесенного хутора возвели настоящую крепость, а по весне Нивен вновь тряхнул мошной и, как только открылись дороги, стал к себе мастеров созывать-сманивать. Дело он задумал небывалое – каменные стены скласть. Тогда, мол, мы следующую зиму лучше вас всех проживем и на Защитников тратиться не надо. Аргнист только головой покачал, о таком безумстве услышав. Деера уговаривала-упрашивала женку нивенскую, та сама в три ручья рыдает, а говорит, что деваться некуда. Все ровно обезумели. Мы, мол, другим путь откроем, всех жить научим и через то будет нам и людей благорасположение, и богатства немалые. Правда, несколько молодок, в охапку детей схватив, с нивенского росчистья все же деру-то дали. Две такие бедолаги к Аргнистову хозяйству прибились.

Мало-помалу о гноме и Эльтаре стали забывать. Историю о схватке Двалина и Аргниста со стеноломами по-прежнему рассказывали вечерами детишкам у печи, но постепенно и она стала переходить в разряд сказок. Хватало иных забот. Свалили покос, стали готовить товары к летней отправке водным путем, а там уже и озимые начинают поспевать – лето, как всегда, выдалось на славу.

Шла жизнь по годами накатанной колее, и казалось, ничто ее уже изменить не в силах. Даже такое небывалое дело, как гибель нивенских Защитников и решение хозяина хутора без них дальше жить. Судачили-судили об этом на завалинках, но дальше разговоров дело не шло, и никто из хуторских хозяев не спешил затевать каменное строительство.

Однако где-то к середине месяца солнцегрея по хуторам поползли слухи, что Орда нарушила свой всегдашний обычай. Не откочевала на лето к северу, а, напротив, двинулась на юг и теперь всей силой своей штурмует Рыцарский Рубеж...

Об этом рассказывали купеческие подручные, с немалым риском прорвавшиеся через кишащие чудовищами леса. Гномы Ар-ан-Ашпаранга, тоже с Ордой враждовавшие, помогли – пропустили караваны с товарами на полуночь своими тайными горными дорогами, а иначе хутора остались бы без заказанной воинской справы и всего прочего, без чего воевать куда как несподручно.

Однако на этом тревоги не кончились.

Во второй день третьей седмицы солнцегрея к хутору Аргниста пробился небольшой вьючный караван. Трое дюжих приказчиков доставили заказанное еще прошлым летом добро.

– Здрав буди, хозяин. – Они вежливо, но без подобострастия поклонились Аргнисту. – Принимай товар свой по описи. Все доставили в целости, хотя страху натерпелись, – покрутил головой старшой. – Ну, этим пусть другие пока займутся, а я тебе вот что вручить должен. Королевская грамота! И капитулат Ордена Звезды там тоже печать приложил.

– Хедин Ратоборец, вот неслыханное дело! – подивился Аргнист. На сердце у старого сотника как-то сразу стало холодно. Никогда еще в подобных королевских грамотах не содержалось ничего веселого.

– Вменено мне в обязанность зачитывать это на всех хуторах, где я только проеду, – договорил старший приказчик и развернул внушительного вида свиток, украшенный многочисленными разноцветными печатями.

– Прости, своими глазами привык указы его величества читать. – Аргнист взял свиток.

Как он и ожидал, ничего хорошего в ордонансе не содержалось. А призывал его величество возлюбленных чад своих, на полуночных хуторах жительство имеющих, спешно оборужиться и выступить всем многолюдством на юг, где из последних сил рыцари Звезды сдерживают ордынский натиск. Сам король, его величество, тоже собирался вборзе быть с войском на Рыцарском Рубеже и ждал теперь только подхода баронских ополчений из Фейна.

"Дождешься их, как же", – хмыкнул Аргнист.

– Ну, прочел, хозяин? Давай теперь назад. Мне это еще на других хуторах читать.

Старый сотник вернул свиток. В тот же вечер народ собрался в большой горнице. Аргнист громко, чтобы слышали все, рассказал о королевском рескрипте. Ответом ему явилась гробовая тишина. Воевать никому не хотелось. Одно дело – свой хутор защищать, баб да ребятишек, и совсем другое – тащиться куда-то за тридевять земель к Рыцарскому Рубежу (мало мы этих рыцарей-мироедов бивали?!) через полные чудовищ леса, бросив хутор невесть на кого... Защитники, конечно, хороши, но без людей они тоже не справятся. Да и вообще, что нам этот юг? Три сотни лет с Ордой бьемся и ничего, а тут надавили на них один раз, так южане уже и штаны от страха намочили!

Аргнист прекрасно знал, что именно так сейчас думают почти все, кто внимал его речи. Старый сотник понимал, что ему не найти достаточно убедительных слов, чтобы люди пошли за ним туда, куда его, принесшего присягу Галенской Короне, влек неизбывный долг.

Хотя на хуторе и хватало молодых парней, жадных до драки, на юг идти не захотел никто. Один только Арталег, да и тот как-то не слишком рьяно.

Королевский указ остался невыполненным. Пять десятков годных к бою воинов Аргниста остались на хуторе.

Конечно, старый сотник мог бы и приказать своим. И, наверное, тогда бы ему удалось выставить если не пять, то уж хотя бы три десятка. Но вести в бой людей, которые только о том и думают, как бы где-нибудь в сторонке отсидеться, чтобы домой, к жене да детишкам целым и невредимым вернуться, – таких в бой вести командиру хуже смерти. Бывалые вояки-гвардейцы, Аргнистовы былые товарищи, те пошли бы не задумываясь, и никакие семьи бы их не остановили. Но гвардия на то и гвардия. Туда те идут, кому без риска жизнь не мила, кому все равно с кем драться и кому голову с плеч сносить. А здесь, на хуторе, – мужики, конечно, народ не робкого десятка и в бою никому спуску не дадут, но если только этот бой на пороге их жилища случится. Далеко не пойдут, хоть режь их на части.

– Эй, муженек, куда это ты собрался?! – Деера вихрем влетела в горницу. Аргнист, отперев сундук, спокойно складывал в заплечный мешок все потребное для похода.

– Королевский указ выполнять, куда же еще, – буркнул сотник.

– Один?!

– Один, Деера. Больше со мной, я знаю, никто не пойдет. Хутор оставлю на Алорта. Ежели что – добрый хозяин будет. Арталега выдели, не обидь. Хотя... Саату он тиранит, так лучше уж ему здесь оставаться, под твоим приглядом.

– Да ты что, ты что, Аргнист, о себе ровно как о покойнике уже говоришь! – ужаснулась Деера. – И думать не моги...

– Оставь, жена. Я королю присягал. Я хлеб его ел. И когда он зовет меня – как мне к нему спиной повернуться?

– А... а я как же? Хутор? Хозяйство?... – заплакала.

– Одна ты меня и держишь, – хмуро проговорил Аргниет. – Но и...

– Да что ж ты, бросить нас всех решил?! На юг этот проклятущий податься? Да чтоб его Орда из конца в конец избороздила!...

Однако не помогли ни слезы, ни мольбы. Поутру старый сотник ушел – только его и видели. Присоединился к приказчикам – они обратно через Ар-ан-Аш-паранг возвращались...

Связка хозяйских ключей перекочевала на пояс к Деере. Алорт ее принимать наотрез отказался. Как можно, при живом-то батюшке эдакое непотребство! Вот похороним по-честному, тризну справим, попечалуемся положенное время – тогда и ключи принимать можно.

И все-таки было лето. А летом жизнь всегда легче. О зиме никто старался не думать.

Эльтара замерла, напряженная, точно тетива растянутого лука. Ладони ее как будто держали тяжелую невидимую чашу, наступила мертвая тишина. Двалин, Хеорт и грифон на всякий случай залегли за камнями.

– Сейчас ка-ак грохнет! – прошептал себе под нос гном.

Где же ты, свирепая тварь, полная губительной для всего живого и неживого силы? Я вижу тебя, я чувствую тебя, ползущую, точно гнусный могильный червь; ты расталкиваешь перед собой землю – это какая же надобна силища! – ты поднимаешься все выше и выше... Но ты не знаешь, что на твоем пути уже стою я – Эльтара Эльфранская! Проклятый Холм поглотил Эльстана, породил, выпустил на волю жуткую тварь из неведомых глубин, но теперь посмотрим, удастся ли тебе справиться со мной!

Тонкие пальцы слегка наклонили незримую чашу. Сейчас... сейчас... ты уже в сплетении моих ловчих сетей, тварь, они не дадут моему огню даром растечься по земле, они направят всю его ярость и мощь на тебя... И ты станешь пеплом, горячим жирным пеплом, а твоя высвободившаяся Сила возведет над могилой моего Эльстана поистине царское надгробие...

Сети стягиваются. Конечно, ты, наверное, сможешь их разорвать... и поэтому я должна атаковать в тот краткий миг наибольшего стяжения нитей, пока ты еще не успела преодолеть их Силы...

Схоронившийся за камнями Двалин увидел, как Эльтара внезапно привстала на цыпочки и – опрокинула невидимый сосуд.

– Ириэхо вантиото! Вантиото суэльдэ!

Вниз, к земле, рванулся поток снежно-белого призрачного пламени. Ярким рыжим огнем полыхнула земля, но сам поток шел сквозь нее, туда, в глубины, где сходились незримые берега его русла.

Усилием воли Эльтара гнала и гнала вперед смертоносное пламя, и вот – она ощутила – ее оружие достигло цели.

Меня охватывает непонятное жжение. Я словно врезаюсь лицом в упругую преграду, состоящую из сотен и тысяч тончайших нитей. Что это? Откуда? Неужто от тех, кого я чувствую на поверхности? И... и они не ограничиваются сетью!

Сверху близится бушующая сила неистового огня. Ого! На меня развернута нешуточная охота! Что ж, это отличный повод. Кроме того, мне этот огонь поможет освободиться. Теперь все должно сделать очень четко, иначе – я знаю – этот поток может оказаться гибельным. Уже давно против меня не выступал столь опасный и сильный противник...

О возможной гибели я думаю спокойно. Это спокойствие давно стало частью меня, я сроднился с ним, так же как и с азартом: кто возьмет верх? Я или неведомый враг? Ставка в этой игре – моя жизнь. Более мелких ставок я не признаю. Ну, иди сюда, огонь, я готов!

Странно, но мои чувства – они слишком хорошо описываются словами. Они слишком просты, в них нет оттенков и нет глубины. А ведь – я помню – раньше все это у меня было.

Жар вокруг усиливается. Время замедляет свой бег. Я тянусь мысленным взором вверх, пытаясь увидеть напавшего на меня...

Силы и Боги, я помню эту девушку! Но... откуда? Кто она?... Проклятая память, невесть почему обратившаяся в чистый лист! Наверное, все же следовало наведаться к Царице Теней и либо силой, либо хитростью вырвать у нее правдивые сведения о том, кто я такой...

Девушка там, наверху, ненавидит меня. Очень, очень сильно. Что ж, неудивительно. Она потратила всю свою силу в надежде уничтожить меня. Мне хочется сделать ей приятное. Не будем ее разочаровывать. Я запомню ее и прослежу ее путь и, быть может, потом, при более благоприятных обстоятельствах...

Огонь наконец добирается до меня. Ну, пора, Губитель, пора!

Холм Демонов встал на дыбы, оправдывая свое название. Дневной свет померк; немилосердно терзая уши, грянул страшный грохот. Земля содрогнулась и застонала; на месте Холма к небесам взвился тугой, упругий черный смерч из земли и камней. Эльтара казалась крохотной белой искоркой, стоящей в самом сердце невиданного шторма. Вызванный ею смерч стремительно пожирал Холм Демонов, размалывая в пыль и мягкую землю даже сам неподатливый камень скалы. Вот среди черных извивов смерча мелькнули какие-то красные нити – они вспыхивали и горели на лету.

Хеорт трясся, лязгая зубами. Нет, парень не был трусом – просто в первый раз увидел подобную пляску Сил. Двалин лежал, сжавшись за валуном и поглубже надвинув шлем, – с неба шел настоящий дождь из булыжников. И в какой-то миг зоркому гному почудилось, будто в тугих струях вихря мелькнула какая-то призрачная фигура, мелькнула и тут же исчезла...

– Тьфу, привидится же такое! – Гном сплюнул.

Мало-помалу смерч стал утихать. Рев слабел, небо стало помаленьку очищаться. Бледная, измученная Эльтара кое-как добрела до лагеря и, наверное, свалилась бы без чувств, не подхвати ее Двалин в самый последний момент.

– С тварью... что ползла из глубин... покончено... – только и смогла вымолвить волшебница.

Потом, когда Двалин отпоил ее горячим вином, пожертвовав на святое дело всю тщательно сберегаемую фляжку, волшебница смогла более или менее связно рассказать о происшедшем. Хеорт глядел на нее разинув рот, с наивным детским обожанием; Двалин снял шлем и почесал затылок.

– И никаких следов Эльстана, значит? – спросил он.

– Они пересекаются со следами твари из глубин. Я не сомневаюсь, что... что Эльстана... – не удержавшись, волшебница всхлипнула. Наступило молчание. Все потупились.

– Заклятия не могут обмануть... Его уже нет в живых. Он странствует теперь по серым землям Астрала...

– Да будет легок его путь! – мрачно и торжественно изрек Двалин. – Обычай велит нам выпить поминальную.

В тишине допили вино. Сдерживая рыдания, волшебница заговорила вновь:

– Но я отомстила его убийце... Пусть я не смогу колдовать целую неделю, но сожравшая Эльстана тварь обратилась в пепел!

– Туда ей и дорога, – подхватил Двалин.

– Больше у меня нет дел на севере, – заключила Эльтара. – Я узнала все, что... что никак не хотела бы узнать. И теперь мне нужно взяться за что-то новое, – она не закончила, не сказала, что ее душа стала пуста и холодна и что ей необходимо занять себя хоть чем-то, чтобы боль утраты не свела с ума... Обитатели Эльфрана переживают потери гораздо тяжелее нас, людей, или хотя бы тех же гномов.

– Так что ты говорил там об этом Хиссе, Хеорт? Куда он мог направиться?

– Как – куда? В Змеиное царство свое, на юг. Он ведь издалека, этот червяк-переросток. Аж из самого Южного Хьёрварда!

– Путь неблизкий... А как он сюда-то попал?

– Змеиный народ издавна с Галеном торгует. Они рабами все больше промышляют. У них и корабли свои есть.

– Времени прошло не так много... Едва ли Хисс успел добраться до галенской гавани. Если только... Хеорт! Твой змей не владеет, часом, искусством Перемещения? Он не знает этих заклятий?

– Пока состоял в учениках у моего батюшки, нет, не знал. Должен был получить власть над ними вместе с жезлом.

– А не мог он явиться в Снежный Замок, имея при себе Печать и наплести, что ты, дескать, погиб?

– Ну не такой же он дурак! Батюшка во всякий момент знает, жив я или нет, – на то амулеты специальные есть.

– А отомстить за тебя... твой отец не намерен? Хеорт тяжело вздохнул.

– Не будет он за меня мстить. Хиссу, за то, что обманул его, – тут да, станет. Да и то... Змеиный народ отцу рабов доставляет.

– Зачем волшебнику рабы? – встрял в разговор Двалин. – На кой они ему, если он может с вещами все, что угодно, сотворить?

– Ну, ты не прав... Живые слуги и удобнее, и дешевле...

"То-то парнишка помрачнел да съежился. Ляпнул про рабов не подумавши, а теперь трясется. Что-то тут дело нечисто, – подумал Двалин, больше Эльтары слышавший про нравы и порядки Снежного Замка.

– Значит, Хисс к Горджелину не пойдет?

– Нет. Ему теперь одна дорога – в Гален, на юг. Его народ только в этом порту швартуется.

– Что ж, тогда – в Гален! Собирай свои пожитки. Придется поколдовать еще немного, чтобы грифон нас троих поднял...

"А и переменилась же ты, волшебница! Презренным теперь никого не называешь, говоришь нормально... Еще немного, и у нас с тобой до того же дела дойдет, что и с сестренкой твоей... И пусть этот ваш Вечный Король ярится!"

Они свернули немудреный лагерь. Эльтара что-то долго шептала своему грифону, тот недовольно поклекотал, но в конце концов успокоился и пустил к себе на спину троих. Могучие крылья уперлись в воздух, и волшебный зверь понесся над лесом.

Я смотрел, как они уходили. Девушка из расы волшебников, гном и человек. Девушку я когда-то знал. Но откуда? При каких обстоятельствах мы познакомились? Почему она осталась жива, если путь ее пересекся с моим? У меня ведь не было друзей. Только враги или временные союзники, что впоследствии тоже, как правило, становились врагами. А она казалась слишком слабой, чтобы стать союзником. Да, извергнутый ею поток пламени был опасен. Но в поединке – в настоящем поединке – она не выстояла бы против меня и нескольких секунд. С такими я не связывался.

Память услужливо подсовывает твердую, как камень, уверенность – я никогда бы не поступил так-то и так-то... никогда бы не стал говорить с тем-то и тем-то... Или вот как сейчас – эта девушка никогда не стала бы моей союзницей. Но почему? Почему я должен поступать именно так, а не иначе? Ответов, как и прежде, нет.

Сбрасываю плащ невидимости. Он больше не нужен. Выхожу из чащи на открытое место. Что дальше, Губитель? Прозвище словно само прирастает к губам, становясь уже настоящим именем.

Итак, что будет первым? Тайна Возрождающего? Или тайна моего имени? Или Бездны Неназываемого? Или же неразговорчивого Черного? Или самой Царицы Ночи? Я ощущаю пряный вкус тайны. Смакую его не торопясь. Что ж, пусть первыми станут Возрождающий и боги этого мира. Заклятия Познания когда-то были мне подвластны, но теперь, увы, в памяти лишь один зияющий провал. И если боевые заклятья получаются как бы сами собой, то со всем прочим дело обстоит куда хуже. Так что придется применить метод простых смертных – ходить, искать и расспрашивать.

Что ж, вперед. Ни воды, ни пищи мне не нужно. Идем на полдень. Что-то подсказывает мне – в северных пущах я вряд ли найду ответы на свои вопросы.

Мерно взмахивая мощными крыльями, грифон летел на юг. Внизу расстилался зеленый ковер летних лесов; месяц солнцегрей был самом разгаре. Эльтара словно задалась целью убедить спутников, будто печаль над ней уже не властна. Она подробно расспрашивала Хеорта о Хиссе. Что у него за привычки, какую он изберет дорогу, как может надеяться отбиться от тварей Орды...

Собственно говоря, путей у похитителя Печати оставалось только два – или сразу же на восток, к неблизкому берегу Льдистого моря, в обход владений гномов Ар-ан-Ашпаранга и Ар-тло-Фергимиша. В горах змея ожидала только быстрая смерть, и ему бы не помогла даже Печать. Она ведь не заколдованный меч, валящий врагов сотнями. (На самом деле таких мечей не существовало, но неразумные колдуны из рода людей потратили уйму времени и усилий, пытаясь отыскать необходимое сочетание рун.) С Печатью надлежит проделать очень много тонких магических манипуляций, прежде чем заключенная в ней мощь перейдет к ее новому владельцу.

Итак, первый путь – на восток. Мимо Гномьих гор, потом мимо Снежного Замка, потом через владения баронов Фейна – там Хисса тоже едва ли ожидал радушный прием. Поэтому восточный путь исключался. Оставался только южный.

Через земли Лесного Предела, через Рыцарский Рубеж, вниз по Эгеру, великой реке – к Светлопенному Галену. Здесь у Хисса была лишь одна преграда – Рыцарский Рубеж. Но змеиному царю не занимать ни хитрости, ни отваги – проскользнет. И скорее всего по Эгеру. Плавает он как рыба, если не лучше. Плотик соорудит какой-нибудь – и ни рукой ни ногой не пошевелив, до самого Галена и доберется. Погони-то он не ждет. Пока еще Снежный Маг разберется, что к чему!