- Ты упала! - с торжеством прокаркал малыш. - Ты вскрикнула и упала!

Кальдерон посмотрел на Майру, и губы его сжались.

- Ты сделал это нарочно? - спросил он.

- Да. Она упала. Она выглядела так смешно.

- Ты сейчас будешь выглядеть еще смешнее. Х - свободный супер ты или нет, но что тебе нужно - так это хорошая порка!

- Джо... - сказала Майра.

- Не возникай! Он должен научиться уважать права других!

- Я homo superior, - объяснил Александр с таким выражением, словно считал спор законченным.

- Это homo posterior, которым я должен заняться, - сказал Кальдйрон и попытался схватить сына. Жгучее пламя нервной энергии пробежало по синапсам. Он постыдно отскочил, ударился о стену и поспешно схватился за голову. Александр смеялся как сумасшедший.

- Ты тоже упал! - прокаркал он. - Ты такой смешной!

- Джо! - воскликнула Майра. - Джо, ты ранен?

Кальдерон кисло сказал, что он, похоже, выживет. Однако, вероятно, добавил он, будет умнее приобрести пару шин и запас кровяной плазмы.

- На тот случай, если он начнет интересоваться вивисекцией.

Майра обеспокоенно посмотрела на Александра.

- Надеюсь, ты шутишь?

- Я тоже надеюсь.

- Ну... вот и Бордент. Мы поговорим с ним.

Кальдерон открыл дверь. Четыре человечка торжественно вошли. Они не теряли времени. Они скрутили Александра, достали новые приборы из недр своих бумажных одежд и, принялись за работу. Малыш сказал:

- Я телепрртировал ее примерно на 8000 футов.

- Это было далеко, да? - спросил Кват. - Ты от этого не устал?

- Ничуть.

Кальдерон отвел Бордента в сторону.

- Я хочу поговорить с вами. Я считаю, что Александр нуждается в порке.

- Во имя Форастера! - щокированно воскликнул карлик. - Но он же АЛЕКСАНДР! Он Х-свободный супертип!

- Еще нет. Он все еще ребенок.

- Он суперребенок. Нет, нет, Джозеф Кальдерон, должен вам сказать, что дисциплинарные меры к нему может применить только авторитет с выдающимся разумом.

- Вы?

- О, пока еще нет, - ответил Бордент. - Мы не хотим перенапрягать его. Даже у сил супермозга существуют границы, прежде всего в начальный период формирования. Нужно сделать еще очень многое, и его представление о социальных контактах будет формироваться еще некоторое время.

Майра подошла к ним.

- В этом я могу с вами не согласиться. Как и все младенцы, он антисоциален. Он может обладать сверхчеловеческими силами, но его духовный и эмоциональный уровень ниже человеческого.

- Да, - согласился с нею Кальдерон. - Эти электрические удары, которые он нам нанес...

- Он только играет, - сказал Бордент.

- И телепортация. Предположим, он телепортирует меня в Гайдис Сквер, когда я буду принимать душ?

- Это тоже только игра. Он же еще малыш.

- Ну, а как насчет меня?

- У вас врожденное свойство родительской терпимости, объяснил Бордент. - Как я вам уже говорил, Александр и его раса является основанием для этой терпимости. У homo sapiens для этого нет большой потребности. Я имею в виду, между нормальной терпимостью и нормативными требованиями большое расстояние. Нормальный малыш может пару мгновений сильно действовать на нервы, но это и все. Взрыв энергии слишком незначителен, чтобы испытывать весь огромный запас терпимости, которым обладают родители. Но у Х-свободного типа, конечно, все по-другому.

- Даже у терпимости есть границы, - возразил Кальдерон. Я думаю о детских яслях.

Бордент покачал укрытой металлом головой.

- Он нуждается в вас.

- Ну, - сказала Майра, - ну! Не могли бы вы хоть немного его дисциплинировать?

- О, это не нужно. Дух его все еще незрел, и он должен сконцентрироваться на более важном. Вы должны проявить терпимость.

- Но мне иногда кажется, что это не мой ребенок, - проговорила Майра. - Он больше не Александр.

- И все же это точно он. ОН - АЛЕКСАНДР!

- Послушайте, это же нормально, когда мать может касаться своего малыша. Но как ей это делать, если она каждый раз ожидает, что ее швырнет через всю комнату?

Кальдерон задумался.

- В дальнейшем у него разовьются другие... э-э... суперсилы?

- Да, конечно.

- Он представляет опасность для здоровья и жизни окружающих. Я все еще считаю, что он нуждается в дисциплине. В следующий раз я надену резиновые перчатки.

- Не нужно, - Бордент наморщил лоб. - Кроме того, я должен настаивать на том - нет, Джозеф Кальдерон, так не пойдет. Вы не должны вмешиваться. Вы не способны применить к нему нужный вид дисциплины, да он в ней еще и не нуждается.

- Я хочу только несколько раз отшлепать его, - с тоской произнес Кальдерой. - Не из мести. Только для того, чтобы показать ему, что он должен уважать права других.

- Он научится уважать права других Х-суперов. Вы не должны делать никаких попыток в этой области. Шлепки - если они и принесут успех, что весьма маловероятно - могут повредить его психике. Мы его воспитатели, его менторы. Мы должны защищать его. Вы это понимаете?

- Мне кажется, - медленно ответил Кальдерон, - что это была угроза.

- Вы родители Александра, но, пожалуйста, извините, важнее всего сам Александр. Если я вынужден буду принимать против вас дисциплинарные меры, я не буду колебаться ни секунды.

- О, забудем об этом, - вздохнула Майра. - Джо, пойдем погуляем в парке, пока Бордент здесь.

- Вернетесь через два часа, - потребовал человечек. - До свидания.

Время шло, а Кальдерон не мог решить, что больше действовало ему на нервы - фазы слабоумия Александра или прорыва ослепляющего разума. Отпрыск научился новым трюкам, и самым худшим было то, что Кальдерон никогда не знал, чего ему ожидать: когда ему на голову свалится что-нибудь удивительное или произойдет неизвестно что. К примеру, как тогда, когда клейкая медовая масса при помощи искусной телепортации была извлечена из продуктовой лавки и материализовалась в его постели. Александр нашел это очень забавным. Он ржал.

Или когда Кальдерон отказался идти в магазин купить сахарных конфет, потому как утверждал, что у него не было денег...

- И даже не пытайся телепортировать деньги. Я разорен.

Александр с помощью ментальной энергии ужасающим образом изменил линии гравитационного поля. Кальдерон вдруг обнаружил, что висит в воздухе посреди комнаты вниз головой. Его встряхнуло, и мелкие монеты брызнули из его карманов. Он пошел и купил сахарных конфет.

Юмор - это приобретенная способность, которая в основном происходит из жестокости. Чем примитивнее разум, тем меньше его избирательность. Каннибал, вероятно, от души веселился барахтанью жертвы в кипящем котле. Человек поскальзывается на банановой кожуре и ломает позвоночник. Взрослые при этом перестают смеяться, ребенок - нет. И цивилизованное "Я" находит мучительную ситуацию такой же прискорбной, как и физическая боль. Малыш, ребенок, слабоумный не способны на сочувствие. Они не способны идентифицировать себя с другими индивидуумами. Он отталкивающе эгоистичен, он следует только своим собственным правилам, рассыпанный им в спальне мусор не смешит ни Майру, ни Кальдерона.

В доме живет маленький чужак. Он никому не доставляет радости. Кроме него самого, Александра. Он очень веселится.

- Нигде от него не спрячешься, - сказал Кальдерон. - Он материализуется везде и в любое время. Дорогая, я хочу, чтобы ты пошла к врачу.

- Что он может мне посоветовать? - спросила Майра. - Беречь себя и все. Ты знаешь, что прошло уже два месяца с тех пор, как Бордент взял власть в свои руки?

- И мы достигли замечательного прогресса, - произнес Бордент и подошел к ним. Кват занимался с Александром на ковре, а два других карлика собирали новый прибор. - Или, лучше сказать, Александр заметно прогрессировал.

- Нам нужна передышка, - пробурчал Кальдерон. - Если я потеряю свое место, кто же тогда будет кормить ВАШЕГО гения? - Майра бросила быстрый взгляд на мужа. Ее удивило использованное им притяжательное местоимение. Бордент казался озабоченным.

- У вас трудности?

- Декан уже пару раз говорил со мной. Я больше не могу ладить со студентами. Я слишком раздражен.

- Вы не обязаны расточать терпение на студентов. Что же касается денег, мы о вас позаботимся. Я полагаю, что в ваше распоряжение надо предоставить достаточную сумму.

- Но я хочу работать. Я всем сердцем предан своему делу.

- Александр - вот ваше дело.

- Мне нужна прислуга, - Майра безнадежно посмотрела на них. - Не можете ли вы мне построить робота или что-нибудь еще? Ведь если мне удастся нанять какую-нибудь девушку, Александр запугает ее. Она не выдержит и дня в этом сумасшедшем доме.

- Механический разум окажет плохое действие на Александра, - ответил Бордент. - Нет.

- Мы хотели бы изредка принимать гостей. Или посетить друзей. Или просто побыть одни, - вздохнула Майра.

- Когда-нибудь Александр созреет, и вы будете вознаграждены. Как родители Александра. Разве я вам не говорил, что мы повесили ваши портреты в большом старинном зале?

- Они, должно быть, отвратительны, - произнес Кальдерон. - Я знаю, как мы теперь выглядим.

- Будьте терпеливы. Подумайте о предназначении своего сына.

- Я так и делаю. Часто. Но иногда он все же немного утомляет. Это все довольно сильно действует на нервы.

- Вот тут-то вы и должны проявить терпение, - подчеркнул Бордент. - Природа новой расы хорошо спланирована.

- Гм-м-м.

- Теперь он работает над шестимерными абстракциями. Все идет великолепно.

- Да, - сказал Кальдерон. А потом, ворча, отправился к Майре на кухню.

Александр без труда обращался со своими приборами. Его пухлые пальцы стали значительно сильнее и искуснее. Он все еще чувствовал неутоленное влечение к голубому овоиду, но под внимательным надзором Бордента он мог использовать его в определенных границах, которые установили для него менторы. Когда урок заканчивался, Кват, как обычно, собирал пару предметов и запирал их в шкаф. Остальные оставлял лежать на ковре, чтобы гений Александра мог чему-то у них научиться.

- Он развивается, - сказал Бордент. - Сегодня мы сделали большой шаг вперед.

Майра и Кальдерой вошли как раз вовремя, чтобы услышать это.

- Что за шаг? - спросил Кальдерон.

- Мы удалили один из психоблоков. Александр теперь не будет нуждаться во сне.

- Что?! - воскликнула Майра.

- Он больше не будет нуждаться во сне. Это ведь искусственная привычка. Суперрасе она не нужна.

- Он не будет больше спать, да? - Кальдерон немного побледнел.

- Верно. Теперь он будет развиваться быстрее, вдвое быстрее.

Около трех часов тридцати минут утра Кальдерон и Майра, полностью проснувшись, лежали в постели и смотрели в приоткрытую дверь на яркий свет, в котором играл Александр. Видимый так же четко, как на ярко освещенной сцене, он больше не выглядел самим собой. Разница была небольшой, но она была. Голова, покрытая золотистым пушком, немного изменила форму, а на его бесформенном лице появилось выражение разума и целеустремленности. Черты лица не были привлекательны. Они не красили малыша. Александр выглядел не как сверхмладенец, а, скорее, как старик-дегенерат. Все - нормальная жесткость и эгоизм - совершенно здоровые, естественные свойства развивающегося ребенка - отражались на лице Александра, когда он глубокомысленно вкладывал друг в друга твердые кристаллические брусочки, наполняющие китайскую головоломку. Жутко было смотреть на это лицо. Кальдерон услышал возле себя вздох Майры.

- Это больше не наш Александр, - сказала она. - Ни в коем случае.

Александр поднял взгляд, и внезапно его лицо расплылось. Странное выражение старческой дегенеративности исчезло, когда он открыл рот и яростно заревел, разбросав брусочки во все стороны. Кальдерон увидел, как он прыгнул в дверь спальни и оказался на ковре, куда посыпался каскад компактных, все более и более уменьшающихся брусочков, которые, сверкая, покатились к нему. Рев Александра наполнил квартиру. Сразу же за этим захлопали окна на другой стороне двора, а потом зазвонил телефон. Кальдерон, вздохнув, подошел к нему.

Положив трубку, он посмотрел на Майру и скривил лицо. Он сказал сквозь непрекращающийся рев:

- Нас выселяют.

- О, - ответила Майра. - Ну, хорошо.

- Лучше не скажешь.

Некоторое время они молчали. Потом Кальдерон произнес:

- Еще девятнадцать лет. Мы должны рассчитывать на это. Они же нам сказали, что он созреет в двадцать лет, не так ли?

- Он наберется ума задолго до этого, - простонала Майра. - О, моя голова! Я думала, что замерзну, когда он незадолго до обеда телепортировал нас на крышу. Джо, первые ли мы родители, которые,.. которые так попались?