Спустя неделю Секретарь райкома снова приехал на завод: "Прежнего ощущения запустения уже не было. В цехах стояло некомплектное оборудование, собранное с ряда предприятий местной промышленности. Пели станки, разысканные рабочими на складах и свалках и отремонтированные в кратчайшие сроки. А люди? С какой страстью взялись оружейники за любимое дело! Потомки знаменитого Левши, подковавшего блоху на удивление зарубежным мастерам, деловито стучали молотками, вытачивали детали. Я наблюдал за быстрыми движениями их рук, и меня наполняла гордость за земляков-оружейников, слава о которых разнеслась далеко за пределы Родины".

В цехах слышали разрывы снарядов и бомб, сюда доносился грохот боев с окраин Тулы. Совсем близко проходил передний край. Но рабочие, среди которых было немало пенсионеров и инвалидов, не обращали на это внимания. Прямо с передовой привозили исковерканные пушки, пулеметы, неисправные винтовки, автоматы. Запасные части, металлические детали изготовляли тут же. Если чего-то не хватало, снова отправлялись на передовую и там находили то, что нужно. Исправное оружие возвращали защитникам Тулы. Иногда по нескольку суток кряду рабочие не уходили от своих станков, но заканчивали дело.

Нельзя без удивления вспоминать, как из оголенных заводских цехов тульские оружейники ежедневно отправляли за заводские ворота полуторку, груженную винтовками, ручными и станковыми пулеметами, противотанковыми ружьями. А на переднем крае туляки прямо во время боя на открытом воздухе ремонтировали оружие и тут же возвращали его обратно. Известен факт, когда в разгар острой схватки с врагом принесли "максим". Пулемет был изрешечен осколками, кожух пробит в нескольких местах, у основания станка выкрошило бок, искорежило спусковой механизм. И оружейники, среди которых были Чичелов, Шишкин и Афанасьев, через два часа вернули пулемет на передовую.

В ходе обороны Тулы заводские рабочие восстановили 70 поврежденных танков, 1000 артиллерийских орудий, собрали из оставшихся деталей 423 пулемета, 1764 винтовки, более тысячи пистолетов и револьверов, изготовили 40 минометов, сделали многое другое для победы над врагом.

16 декабря 1941 года осада города была снята и началось преследование противника. Эта дата знаменательна и для Тульского оружейного завода. Именно тогда началось второе рождение старейшей оружейной кузницы страны. Но еще ранее, когда шли бои под Тулой, по распоряжению председателя городского комитета обороны В. Г. Жаворонкова из оставшихся оружейников выделили организаторов, на которых возложили комплектование будущих цехов завода.

"Я хорошо помню, - вспоминает В. Г. Жаворонков, - первое собрание оружейников. Немцы бомбят город, идут бои на его окраинах. В пустом нетопленом цехе сидят рабочие на скамейках, сколоченных на скорую руку. Вопрос один восстановление завода. Где взять оборудование, инструмент, как быть с чертежами? - сыплются вопросы со всех сторон.

Встает старый оружейник, кажется это был Пуханов, и говорит: "Как это, ничего нет? Во дворе лежат старые, списанные еще в 1939 году станки. Помните, хотели их отправить на металлолом? А мы, старички, сказали: обождите, может быть, пригодится. Починим их, поставим опять трансмиссии, и будут работать. А инструмент принесем из дома: ведь у каждого из нас в чулане, на чердаке есть ящик с инструментами. Ведь мы мастеровые. А чертежи? Разве мы забыли размеры каждой детали винтовки? Будем делать ее, родимую, по образцам". Затем встает другой оружейник: "Я уже давно на пенсии. У станка стоять не могу, а учить новых рабочих буду. И винтовки будем делать не хуже, чем раньше. Давайте поменьше говорить, а побольше делать. За работу!"

Еще не вышло решение Государственного Комитета Обороны, а восстановление завода в Туле шло полным ходом. К середине декабря организовали семь цехов: инструментально-лекальный, механический, термический, энергетический, ремонтно-строительный, транспортный, по ремонту оружия. Оборудовали производственные помещения, заготовляли и подвозили топливо. Ремонтировали старые, изношенные станки. Восстанавливали энергетическое хозяйство. Смонтировали котел для подогрева мазута, в цехах поставили печки-времянки. Рабочие, главным образом токари, грели руки теплом обработанных деталей.

"Пуск котельной отмечали, как победу, как праздник, - рассказывал один из ветеранов завода А. П. Крапивенцев. - Это было не только тепло. Ведь от котельной зависела работа парового молота, смолки, лесосушилки, деревоцеха. Немцы со своей стороны тоже постарались "отметить" наш праздник: всю ночь фашистские стервятники бомбили территорию завода".

В отделе главного технолога составили чертежи по образцам оружия, дали чертежи инструментов, калибров, приспособлений, по памяти восстановили технологические процессы. Даже небольшой просчет мог привести к браку и срыву всего задуманного. Старые чертежи и документы получить сразу обратно оказалось невозможно. Еще трудность. Раньше завод получал стволы для винтовок из Ижевска. Теперь тулякам предложили изготовлять их самим, так как ижевляне едва справлялись с заданием, которое навалилось на них с началом войны. Сделали свои сверла и сами стали сверлить стволы.

"Много сил и бессонных ночей потребовалось, прежде чем решили эти вопросы, - вспоминает работник завода Н. З. Сорокин. - Надо было прежде всего разработать конструкции и изготовить в металле приспособления, инструмент, калибры, чтобы обеспечить получение сверл нужного качества".

Государственный Комитет Обороны отвел два месяца на восстановление завода. Затем началось планирование производства. В феврале 1942 года тульские оружейники дали фронту 1080 винтовок, в марте - 2430, апреле - 5250, в октябре уже 30 тысяч. В полную силу завод заработал к концу 1942 года.

В следующем году остро встал вопрос об обеспечении командных кадров личным оружием. Наркомат увидел выход в том, чтобы возложить производство его в связи с перегрузкой других предприятий на Тульский оружейный завод. Тем более что до войны туляки уже занимались этим делом: выпускали пистолеты "ТТ" и револьверы. Однако, несмотря на все усилия, освоение производства пистолетов и наганов шло тяжело. Не было соответствующей оснастки и инструмента. В конце марта 1943 года в Тулу выехал сам нарком. Вместе с руководителями завода он разработал чрезвычайные меры, способствующие выполнению плана. Меры, по мнению бывшего начальника производства С. Б. Вартазаряна, действительно были чрезвычайными. Ответственные места производства укрепили коммунистами, лучшими кадровыми рабочими, обеспечили сырьем и материалами. Возрос фонд премирования. Все руководители, связанные с производством пистолетов и наганов, перешли на казарменное положение. Спали лишь два-три часа в сутки. О том, как шло дело, докладывали ежедневно в государственные и партийные органы.

Уже в апреле 1943 года туляки не только освоили производство личного оружия, но дали три плана. Темп выпуска пистолетов не снижался до конца 1944 года. Выполнение срочного и ответственного задания ускорило введение поточного производства на заводе.

Сколько неприятностей доставляла оружейникам обычная тарная доска. Готовую продукцию на фронт отправляли в ящиках. Но с доставкой леса были большие перебои. А без досок ящики не сделать. Приходилось грузить винтовки в вагоны или в автомашины прямо штабелями.

Коллектив Тульского оружейного завода трижды во время Великой Отечественной войны был отмечен государственными наградами. В первый раз в 1942 году за досрочное восстановление завода, во второй - в 1944-м и в третий - в 1945-м за выполнение правительственных заказов и своевременное снабжение Красной Армии стрелковым оружием. Это признание героических усилий туляков.

Несмотря на эвакуацию подавляющего большинства заводов и другие трудности, вставшие перед страной в этот период, во второй половине 1941 года производство винтовок и карабинов в сравнении с первым полугодием выросло почти в два раза, а пистолетов-пулеметов и пулеметов всех видов более чем в восемь раз. Подобное наблюдалось и в выпуске орудий, минометов, другого вооружения, а также боеприпасов. А ведь три четверти заводов Наркомата вооружения оказались перемещенными в новые места.

Справедливо подчеркнуть, что в героической летописи Великой Отечественной войны своевременное перебазирование промышленности вооружения и других оборонных, и не только оборонных, отраслей и восстановление производства в короткий срок на новых базах было делом огромной важности, равным выигрышу решающих сражений войны. История не знала ничего подобного. Переместить производительные силы в таких масштабах, на такие расстояния и в такие сроки, как это случилось в годы Великой Отечественной войны, и одновременно снабжать фронт оружием могла только страна, где народ, опираясь на преимущества социалистического строя, проявил свои лучшие качества, показал свой характер и те черты, которых не имел ни один народ в мире.

Пулеметы на потоке

"Максим" - тонкая машина, в сборке и отладке точность любит". - "Максимы" в Ижевске. - Он был вездесущ, секретарь обкома А. П. Чекинов. - Задание ГКО: 100 пулеметов в сутки - в 10 раз больше! - Есть ли предел человеческим возможностям? - Чей пулемет лучше - японский или дегтяревский? - П. М. Горюнов - умелец, изобретатель, конструктор.

Через два дня после звонка из Государственного Комитета Обороны от Вознесенского я уже был в столице Удмуртии - Ижевске и сразу включился в работу. Вместе с директорами заводов и представителями обкома партии стали решать, как выполнить все те задания, которые свалились на ижевлян: где какие производства разместить, где и что перестроить, как лучше использовать эвакуированных из Тулы и т. д. и т. п. Каждый вопрос - проблема, а вопросов десятки.

После обсуждения пришли к выводу: производство обычных винтовок оставить на прежних площадях, но взять с этих площадей вчетверо больше продукции, чем до войны. Для пулеметов Максима, наладить изготовление которых мне вменялось в первую очередь, использовать бывший мотоциклетный завод, сделав временную пристройку к действующему корпусу и начав строительство нового. Выпуск противотанковых ружей, пистолетов и револьверов, чем занимаются прибывшие туляки, организовать на окраине города, построив тут "деревянный завод". Ну и конечно, надо разместить людей, прибывших из разных мест, подселить их в жилые дома, принадлежащие заводу, а также в частные квартиры по договоренности с населением. Временно решили занять и ряд школ, а также начать строить жилье барачного типа.

Каждое дело требовало своего подхода, разных путей решения. Успех определялся не только на заводах. Он зависел и от помощи областной партийной организации, которую возглавлял А. П. Чекинов. С ним теперь мы встречались почти ежедневно.

Первым делом пошел на мотоциклетный завод, где уже разместили производство пулеметов Максима. Хотя место и обжитое, но раньше тут с оружием никто дела не имел. Да и производство-то начиналось, как говорится, с нуля. Все оборудование, приспособления, инструмент и незавершенку из Тулы отправили в Златоуст. Там оказались и почти все тульские оружейники, занимавшиеся изготовлением этого пулемета. Хорошо, что уже больше месяца в Ижевске находился начальник главного управления наркомата А. Б. Богданов, который во многом помог заводчанам провести подготовительную работу.

Когда я пришел в цех, мне показали уже собранный пулемет. Осмотрел его: колеса есть, вертлюг есть, ствол с кожухом поставлены. На вопрос, сколько времени потребуется, чтобы начать серийный выпуск пулеметов, сказали:

- Недели две.

- В чем сейчас главная трудность?

- Нет опытных сборщиков. Собирать пулеметы поучиться не у кого. Если помогут сборщиками, то тогда действительно недели через две можно начать устойчивый выпуск.

Позвонил наркому.

- Сколько вам нужно человек? - спросил Устинов.

- Пятнадцать - двадцать, - ответил я.

- Хорошо.

Спустя два дня из Златоуста самолетом прибыло семнадцать опытных туляков. В это время мне позвонил один из заместителей председателя Госплана СССР, П. И. Кирпичников, и спросил:

- Когда начнете выпускать станковые пулеметы?

Не будучи полностью уверенным, что хватит две недели, сказал, что, думаю, уложимся в три.

Директор завода Г. Б. Дубовой и другие руководители не уходили из цехов. Большую часть времени я тоже находился здесь. Здорово помогли туляки: не только сами хорошо работали на сборке, но и многому научили других. Ровно через три недели, а точнее, через двадцать дней пулеметы пошли. Вначале три пять пулеметов в день, затем все больше и больше, и наконец выпуск достиг десяти пулеметов в день. А задание Государственного Комитета Обороны производить 100 пулеметов ежедневно, то есть в десять раз больше.

В первых числах января 1942 года в четыре часа утра раздался звонок из Москвы. Меня предупредили, чтобы я был у телефона. Новый звонок. На проводе Поскребышев:

- С вами будет говорить товарищ Сталин.

Услышал голос, но почему-то другой, хотя и хорошо знакомый, - одного из членов Государственного Комитета Обороны. Разговор такой:

- Товарищ Новиков, рядом со мной товарищ Сталин, он интересуется, сколько будет выпущено пулеметов Максима в этом месяце?

Отвечаю уверенно:

- Триста.

- А в следующем?

На ходу прикидываю:

- Шестьсот.

- А в следующем?

- Тысячу двести.

- А в следующем?

- Тысячу восемьсот.

- А в следующем?

- Две тысячи пятьсот.

- А в следующем?

- Три тысячи. Мне говорят:

- Я доложил товарищу Сталину, что, раз Новиков в Ижевске, эти цифры будут выдержаны. Я правильно доложил товарищу Сталину? Эти цифры будут выдержаны?

- Да, правильно.

А у самого - холодок в груди. Очень неожиданным был этот пристрастный разговор. Сразу позвонил Дмитрию Федоровичу Устинову, сообщил, какие цифры выпуска пулеметов Максима назвал. Пояснил, что звонок из Москвы был настолько внезапным, что цифры предварительно не удалось согласовать с наркоматом, но, если подналечь и при соответствующей поддержке, такое количество пулеметов можно дать в названные сроки.

Нарком, выслушав меня, ответил:

- Считай, что цифры согласованы. Только помни, лучше перевыполнить обещанное, чем недодать хотя бы один пулемет. Понял?

- Понял, Дмитрий Федорович.

Доложил о телефонном звонке из Москвы и первому заместителю наркома В. М. Рябикову. Василий Михайлович, хорошо понимая наши трудности, приободрил:

- Чем надо помочь - звони.

Могу признаться, что после звонка от Сталина во мне произошел какой-то душевный перелом. У директоров заводов, преданных Родине не меньше меня, нет тех прав, которыми наделило правительство руководителей наркомата. Мысленно я представлял, как бойцы и командиры встают во весь рост и идут в бой под ураганным огнем противника, а наши пулеметы молчат: их просто нет. Надо дать фронту это оружие любой ценой.

От нервного напряжения перестал спать. Возвращаясь домой на несколько часов, ловил себя на мысли, что продолжаю думать об одном и том же: что надо сделать, как только снова окажусь на заводе. Какие вопросы решить в ближайшие часы, с кем переговорить, в какой цех пойти? Только начинал засыпать, как вновь вставал, садился за стол и записывал все, что вертелось в голове, освобождая мозг от назойливого "не забыть". И так весь отдых. Казалось, нет вопросов, которые я побоялся бы решить или постеснялся задать вышестоящим органам, не заставил бы вникнуть в то, что на нас возложено.

В коллективах заводов был уверен. В их героическом труде видел залог того, что преодолеем любые препятствия, дадим армии не только винтовки, но и станковые пулеметы. Чувствовал и крепкое плечо партийных организаций области, города, завода, любого цеха. Эту веру поддерживало и отношение ко мне коллектива. Знал, что не скроют правды, не побоятся открыто сказать о трудностях. Так были приучены люди, с кем работал в Ижевске много лет. Мой штаб, если можно так его назвать, в Ижевске состоял всего из нескольких человек. Но штабом был и весь руководящий состав заводов, все начальники производств и цехов. Каждый знал меня, и каждого знал я. И рабочие почти все хорошо знали меня и всегда делились со мной откровенно, касалось ли это производства или быта. Рабочая поддержка была, пожалуй, самой большой силой.

После разговора с членом Государственного Комитета Обороны о пулемете Максима понял, что многое о нем еще не знаю. Пулемет делали в Туле. Там я впервые и столкнулся с ним, когда восстанавливали его производство вместо станкового пулемета Дегтярева. В Ижевске такие пулеметы никогда не изготовляли. Теперь предстояло вникнуть во все детали производства. На мотоциклетном заводе попросил разобрать "максим" до последней шпильки. Вместе с руководителями завода обсудил состояние дел с каждой деталью. Выяснилось, что пулемет на ходу, задерживает производство лишь один узел - замок, где началась лишь обдирка заготовок. Это обстоятельство, признаться, обескуражило меня. Ведь я видел на сборке готовые замки, а тут вдруг - только обдирка заготовок. С какими же замками отправляли пулеметы на фронт?

Отвечают:

- Мы забыли вам сказать, Владимир Николаевич, что готовые замки занесло к нам из Тулы совершенно случайно. В одном из вагонов с другими изделиями нашли ящики с замками.

На всю жизнь гвоздем вбил в себя, что, если берешься что-то докладывать, обязан иметь гарантии. Мне и в голову не приходило, что пулеметы выпускали с чужими замками. Так говорить с Москвой? Хотя где-то возможности оценены правильно. Но как поступить теперь? Руководство завода чувствовало вину, понимая, что подвело меня. Но предложений, как ускорить изготовление замков, не было. А замок - самый трудоемкий узел в пулемете. Он состоит из десятков простых и сложных деталей. И в той стадии, в которой находилось это изделие, на его освоение меньше месяца не затратить.

Провели в раздумье день и ночь, перебирали различные варианты, но выхода из создавшегося положения не видели. И вдруг кто-то предложил попросить замки с фронта, с разбитых пулеметов, и годные пустить в дело, а за это время подготовить свои. Дождался утра и сразу позвонил в Москву, доложил о разговоре со Сталиным. Признался откровенно в трудностях с изготовлением этого узла "максима", попросил помочь.

Спрашивают:

- А сколько надо?

- Четыре тысячи, - ответил я.

- Хорошо, подумаем.

Только переговорил, как уже звонок из Москвы от военных товарищей. Сначала не могли взять в толк, какие замки, для чего? Потом разобрались. Через три дня прилетел первый самолет с ними, затем доставили все, что мы просили.

Работа шла круглосуточно, без перерыва, все трудились с полным напряжением сил.

Иду по цеху, где окончательно обрабатывают стволы для пулеметов. На операции подрезки конца ствола вижу комсомолку Зою Демихову, приехавшую из Златоуста вместе с мужем, квалифицированным сборщиком пулеметов. Раньше оба работали в Туле. Зою я уже знал как одного из инициаторов соревнования двухсотников.

- Здравствуйте, Зоя!

- Здравствуйте, товарищ Новиков!

- Как дело идет?

- Как всегда, - отвечает, - сегодня две нормы дам.

- Как себя чувствуете с мужем после отъезда из Златоуста?

- Ну что вы, товарищ Новиков, там ведь еще и города нет, новый поселок только строится, а тут все обжито и наших из Тулы приехало немало.

- Как с жильем, Зоя, устроили вас?

- Совсем неплохо. Живем на частной квартире, завод доплачивает, хозяин работает мастером на машзаводе, хозяйка дома. Я привезла сынишку, три годика, хотела отдать в детсад. Хозяйка говорит, пусть дома растет, присмотрю. У них корова, поросенок, куры. Хорошие люди.

- Ну что же, может быть, в Ижевске совсем останетесь?

- Это надо еще подумать. Ведь в Туле родня, квартира. Потом решать будем. Сейчас надо работать.

- Не тяжеловато стволы-то снимать со станка да новые ставить?

- Владимир Николаевич, а ведь сестрам милосердия на фронте раненых таскать с боя не легче.

- Не легче, согласен с тобой.

Нравилось мне в ней всегда хорошее настроение. Шустрая, востроглазая, опрятная, общительная - любо смотреть.

- Как подружки работают, не жалуются?

- Да по-разному, от характера много зависит.

Распрощался, чтобы не мешать работать.

В другом цехе, где собирают пулеметы, подошел к конвейеру. В эту смену тут работал Петр Максимович Рогожин, тоже из Тулы. Отличный мастер по сборке пулеметов.

- Как дела, Петр Максимович?

- Вот по двадцать - двадцать пять пулеметов в день собираем. Мало еще, конечно, но дело-то новое для завода. Деталей подавать будут больше, и собирать будем больше, за нами дело не станет.

- А молодых-то учите?

- А как же. Вот у меня Петр и Ваня с Ижмашзавода, оба комсомольцы, работали на сборке пулеметов Березина. Теперь горком комсомола прислал их к нам на сборку "максимов". Обучаю их. У меня и отец и дед тоже были сборщиками пулеметов, так что я вроде бы потомственный. Люблю это дело и ребятам опыт передаю.

- Ну и как успехи?

- Думаю, через два-три месяца моих подопечных можно ставить на самостоятельную работу, ребята смышленые. Сейчас я с их помощью три нормы сдаю.