- Правильно.

В других цехах решают вопросы главный инженер и главный технолог.

Следующий день. Еду на строительство нового корпуса, предназначенного для сборки крупнокалиберных авиационных пулеметов и пушек, которые завод пока не выпускает. Дело "подошло" к крыше. Кладка стен из кирпича идет к концу. Спрашиваю начальника участка:

- Сколько людей работает?

- Сто пятьдесят человек.

- Что надо, чтобы за месяц корпус был готов и можно было ставить оборудование?

- Людей добавить.

- Сколько?

- Человек сто.

Обращаюсь к начальнику строительного треста Е. Я. Байеру:

- Евгений Яковлевич, три дня срок - людей надо добавить. Я сам переговорю с обкомом партии, думаю, помогут. Ваша задача - оформить всех без задержки и сразу послать на стройку.

Еду туда, где расширяется объект для отстрела пулеметов Березина. Обращаюсь к начальнику строительного участка:

- Когда закончите?

- За две недели.

- Чем нужно помочь?

- Ничего не надо, Владимир Николаевич, справимся сами.

- Ну тогда две недели - ни дня больше.

Ночью в заводоуправлении работаю с бумагами, принимаю тех, у кого еще не был, кто пришел за советом или с просьбами. Решаем все быстро - иначе нельзя.

Звонок из наркомата:

- Как дела? Чем помочь? Что доложить наркому?

Отвечаю:

- Дела в целом идут нормально. Помощи никакой не надо, справляемся сами. Доложите наркому, что на заводе не знают, как наращивать выпуск березинских пулеметов: свои наметки есть, но каковы запросы авиационников?

- Наркому доложим, в ближайшее время получите точные указания.

Заходит главный инженер, сообщает, что делал, какие вопросы решал.

- В основном все в порядке, - заключает он.

Заместитель директора по коммерческой части Г. Г. Лещинский докладывает о финансовых и других делах. Говорит о трудностях с заготовкой кормов для лошадей из-за нехватки людей. А кормить триста могучих животных, используемых на заводе, придется всю зиму. Позвонил в обком партии, попросил принять Лещинского, помочь с кормами для наших битюгов. Из обкома ответили:

- Пусть приходит. Поможем.

В три ночи зашел начальник строительства Е. Я. Байер доложить, как идут дела на стройках. Сам весь серый - не спал уже двое суток. Не вступая в разговор, приказываю:

- Отправляйтесь домой, расскажете обо всем утром, а то вас уже шатает.

Но Байер из кабинета не уходит:

- Лучше я доложу сначала, Владимир Николаевич, а потом уже пойду спать. Так мне будет спокойнее.

- Хорошо, только покороче.

Это "покороче" занимает два часа. В пять утра оба уезжаем, чтобы хоть немного передохнуть.

С утра до ночи - дела, дела, дела. Одно хорошо: чувствуешь и себя на подъеме и видишь, что все на заводе работают с небывалым напором, я бы даже сказал, с азартом.

В первых числах июля 1941 года звонок из наркомата - 7 июля быть в Москве. Подумал, вызов связан с необходимостью дальнейшего наращивания производства оружия на Ижевском заводе. Но оказалось, надо прибыть в управление кадров Центрального Комитета партии. Меня принял один из руководителей управления С. В. Лелеко:

- Есть мнение назначить вас заместителем народного комиссара вооружения СССР.

Это было настолько неожиданно, что я опешил. Стал объяснять, что уходить с завода мне нельзя. Я проработал на нем уже тринадцать лет. Начал трудиться еще мальчишкой. Без отрыва от производства получил высшее образование. Вступил в партию. Стал директором завода. За хорошую работу вместе с группой рабочих, инженеров и техников награжден орденом. Люблю коллектив ижевцев, и, как мне кажется, заводчане тоже хорошо относятся ко мне. Считаю, что завод то место, где мне надлежит быть во время войны.

Выслушав, Лелеко твердо заметил:

- Вот потому, что идет война, не время выбирать место работы. Вы судите обо всем как директор завода. ЦК оценивает состояние всей оборонной промышленности и потому использует кадры так, как считает наиболее целесообразным. Кроме того, ваше назначение уже состоялось.

Он помедлил и закончил:

- Поезжайте в наркомат и, не теряя времени, приступайте к новой работе.

Одновременно со мной заместителями наркома в Наркомат вооружения были назначены Николай Дмитриевич Агеев, который возглавил вопросы строительства, Александр Николаевич Сергеев, которому было поручено вести патронное производство, и Владимир Георгиевич Костыгов, курировавший вопросы снабжения и транспорта.

Новое назначение означало для меня большую "ломку" в жизни. В какой-то степени я, конечно, знал работу заместителя наркома. Встречаясь с Иваном Антоновичем Барсуковым в наркомате или на заводе, я наблюдал его в деле. Вопросы технические и организационные, связанные с деятельностью завода, меня не беспокоили. А вот характер и стиль работы наркомата, штаба отрасли промышленности, был мне знаком мало. Совершенно не представлял, как взаимодействует он с такими органами, как, например, Госплан СССР, или другими центральными и вышестоящими организациями. Будучи директором, я контактировал в основном со своим главным управлением, ведающим заводами подобного профиля, а также с техническим, плановым и некоторыми другими отделами. Теперь же предстояло решать не эпизодические вопросы, а руководить целой отраслью промышленности, связанной в первую очередь с производством стрелкового и авиационного вооружения. Именно это дело ложилось на мои плечи, дело, которое я по опыту работы на Ижевском машиностроительном заводе лучше всего знал.

В наркомате сразу пошел к Дмитрию Федоровичу Устинову, назначенному на пост наркома за две недели до начала войны. Незадолго до окончания Ленинградского военно-механического института он проходил практику на нашем заводе. По возрасту Дмитрий Федорович был даже на год моложе меня, но хорошо показал себя на практической работе - сначала конструкторской, затем и организаторской, пройдя на старейшем артиллерийском заводе "Большевик" большую производственную школу.

Устинов вспомнил меня и, пожимая руку, дружески сказал:

- Очень рад, что будем работать вместе.

Ознакомил с состоянием дел в наркомате, заметив, что руководство - имелись в виду заместители наркома - еще полностью не скомплектовано, но этот вопрос решится в ближайшие дни.

Д. Ф. Устинов подчеркнул, что обстановка на большинстве заводов сложная. Связано это с тем, что многие предприятия не успели до войны закончить переход на новые образцы военной техники. Не до конца ясен объем производства по тому или иному виду вооружения и т. п. Разговор был откровенный, и он помог сразу понять те большие и важные задачи, которые вставали сейчас перед вооруженцами. Нарком подтвердил, что на меня возлагается руководство теми заводами, которые производят стрелковое и авиационное оружие. С состоянием дел на них меня познакомит начальник одного из главных управлений, которого я хорошо знаю, так как приходилось решать с ним до войны те или иные вопросы.

Выслушав Дмитрия Федоровича, я в свою очередь отметил, что знаком почти со всеми директорами, а также главными инженерами и другими специалистами многих заводов нашего профиля и в целом знаю постановку и состояние дел на этих предприятиях.

- Это очень хорошо, - отозвался Устинов, - это облегчит вашу работу. Но все, что вы видели или о чем слышали, было до войны. Война вносит серьезные коррективы. И вам это абсолютно ясно - вы сами с завода.

Дмитрий Федорович открыл лежавшую перед ним папку:

- Кстати, сколько завод выпускает сейчас ежедневно авиационных пулеметов Березина?

Я назвал цифру.

- Да, на шестое июля она такова, судя по вашему отчету. Но вчера я говорил с товарищем Сталиным, он требует резко увеличить выпуск, поэтому подумайте, как и где лучше это сделать, и доложите.

Дмитрий Федорович показался мне человеком широкого кругозора, технически очень подкованным, волевым и решительным. Это мнение со временем не прошло, даже окрепло. В течение всей войны, а затем и многие годы после нее мне довелось работать под его руководством, и я могу, видимо, как никто другой, сказать об этих его сильных сторонах, а также об исключительной работоспособности, энергии, что в годы войны, да и в последующем, когда мы создавали уже новую боевую технику, имело большое значение. Замечу, к слову, что с Дмитрием Федоровичем у нас установились близкие отношения, и мы уже вскоре перешли на "ты". Наверное, этому во многом способствовал наш сравнительно молодой возраст. Устинову шел лишь тридцать третий год. Он был самым молодым наркомом.

Прежний нарком вооружения Борис Львович Ванников за две с половиной недели до начала войны был отстранен от должности и арестован по надуманному обвинению. О том, что обвинение его, как он сам выразился, "во всех тяжких преступлениях" оказалось несостоятельным, свидетельствует тот факт, что почти сразу после начала войны к Б. Л. Ванникову, находившемуся в одиночном заключении со строгим тюремным режимом, обратились от имени Сталина с предложением написать свои соображения о том, как развивать вооружение, на каких заводах, какое оружие производить с учетом нападения гитлеровской Германии на нашу страну. И такие предложения Борис Львович представил, правда, не зная истинной обстановки на фронте. А уже в июле 1941 года он снова появился в наркомате в ранге заместителя наркома вооружения, обязанности которого исполнял, находясь в основном в командировках на заводах, до 1942 года; потом стал наркомом боеприпасов.

Первым заместителем наркома вооружения был Василий Михайлович Рябиков, работавший в этой должности еще при Б. Л. Ванникове, ранее - в Ленинграде на заводе "Большевик" - он был парторгом ЦК ВКП(б). Знающий технику организатор производства, деятельный, хотя и немного горячий. В наркомате его не только уважали, но, думаю, и любили как человека исключительно честного и порядочного. Будучи первым заместителем наркома, В. М. Рябиков вел производство морской артиллерии, приборов и оптики. Но и другие направления не обходились без его участия.

В те первые дни и недели войны я заходил к Василию Михайловичу часто, рассказывал о положении на заводах, когда возникала необходимость, просил позвонить в то или иное управление или в другой наркомат. Рябиков сразу снимал трубку, и его звонок помогал ускорить доставку на заводы материалов и изделий от предприятий-поставщиков. Звонок Василия Михайловича очень много значил. Его авторитет в других государственных учреждениях был тоже очень высок. Замещая наркома при отъездах, Рябиков вел дело уверенно, и мы, молодые заместители наркома, имели в его лице надежного руководителя и. товарища.

Структура наркомата была типичной для всех промышленных руководящих органов. В основе своей созданная еще в довоенный период, она сохранялась на протяжении всей войны и длительный срок после ее окончания. Все заводы подчинялись главным управлениям. Главк как бы вмещал целую отрасль вооружения. Основными главными управлениями были артиллерийское, стрелкового и авиационного вооружения, патронной и оптической промышленности, а также главк по управлению строительством.

Главные управления несли полную ответственность за выпуск вооружения, военной техники и другой продукции своими предприятиями, за технический уровень производства, разработку и освоение новых образцов вооружения и техники, за подбор кадров, а также обеспечение заводов материально-техническими и финансовыми ресурсами. Таким образом, главные управления руководили, по существу, всей деятельностью заводов и предприятий. В оборонной промышленности был установлен принцип единоначалия на всех уровнях, поэтому начальники главков ревниво следили, чтобы заводские работники не обходили руководство Главного управления.

Было в наркомате управление, которому подчинялись научно-исследовательские и конструкторские организации, не входившие в систему заводов. Ими ведало техническое управление. Учебные заведения, включая институты и техникумы, подчинялись управлению кадров. Многочисленные конторы снабжения, разбросанные по многим районам страны, входили в управление по материально-техническому снабжению. Было еще плановое управление - одно из самых крупных подразделений наркомата. А потом шли отделы - финансовый, рабочего снабжения,главного механика и другие. Это те подразделения, которые не имели подчиненных организаций на периферии.

Аппарат наркомата был немногочисленным. Главные управления состояли из 40-50 человек. Наиболее крупные - техническое, плановое и материально-технического снабжения - имели по 50-70 специалистов. В отделах, как правило, работало не более 15-25 человек.

Не было необходимости проводить в тот период каких-либо реорганизаций. С началом войны лишь упразднили главк морской артиллерии в связи с тем, что его основные заводы, находившиеся в Ленинграде ("Большевик" и Ленинградский металлический завод) и в Сталинграде (завод "Баррикады"), перешли на выпуск другой продукции, так как прекратилось строительство крупных кораблей для Военно-Морского Флота. Некоторые функции главка были переданы Главному артиллерийскому управлению.

В структуре наркомата подкупало то, что все имели своего "хозяина". В частности, руководство заводов замыкалось на главные производственные управления. В заводской практике возникает почти ежедневно множество вопросов, требующих решения центральных органов. Эти вопросы невозможно перечислить. Они касаются установления плановых показателей, финансирования, внедрения новой технологии, обеспечения оборудованием, испытания новых образцов вооружения и военной техники, разногласий с военной приемкой, вопросов быта и т. д. Каждое требует внимания и может быть правильно решено в том случае, если известна работа любого завода в комплексе. Нельзя, например, давать задания по новой технике, если не знать состояние дел на заводе на сегодня и перспективу в выпуске старой продукции. Трудно решать вопросы нового строительства или реконструкции предприятия, не зная прогнозов на освоение новых образцов вооружения и т. д. Работу каждого завода знал один орган в наркомате - главк.

Главк, который ведал заводами стрелкового и авиационного вооружения, был, как и другие главки, укомплектован квалифицированными, опытными специалистами, показавшими себя хорошими организаторами производства. Почти все они прошли школу в качестве главных технологов или главных конструкторов, а иногда и директоров крупных заводов или других руководящих работников. Они не только знали положение дел на каждом заводе, следили за тем, как идет выпуск тех или иных видов вооружения, но и хорошо помогали заводам в материальном обеспечении, постоянно вникали в работу по созданию и испытанию новых образцов оружия. Специалисты главка участвовали и в наиболее важных мероприятиях, связанных с совершенствованием технологических процессов. Вместе с представителями Военно-Воздушных Сил и Главного артиллерийского управления РККА, которое занималось и стрелковым вооружением, они вникали во все вопросы, возникавшие между заводами и военной приемкой, а также откликались на просьбы, поступавшие от руководителей заводов или конструкторов.

Большинство видов стрелкового и авиационного вооружения я знал - ведь многое изготовлялось на Ижевском заводе. Но были и такие виды оружия, о которых я имел смутное представление. Испытания проходила, например, 37-мм авиационная пушка Б. Г. Шпитального. Подобная пушка создавалась и в конструкторском бюро, которым руководил не известный мне тогда А. Э. Нудельман, где разрабатывалась другая пушка для авиации калибра 23 мм, которую незадолго до войны сняли с вооружения, заменив ее пушкой такого же калибра конструкторов А. А. Волкова и С. А. Ярцева. Уже выпускался модернизированный ручной пулемет В. А. Дегтярева. Совершенствовался его же новый станковый пулемет. На заводах осваивался пистолет-пулемет Г. С. Шпагина - известный ППШ. Одновременно рос выпуск пистолетов-пулеметов В. А. Дегтярева, применявшихся еще в финскую войну. К производству ППШ благодаря простоте его конструкции и технологии подключили и многие гражданские заводы.

Состояние дел почти везде сходно - коллективы стремятся в сжатые сроки увеличить выпуск уже освоенного оружия и одновременно поставить на производство новые образцы вооружения. Не везде, конечно, дело идет гладко. Если Ковровский завод, выпускавший пистолеты-пулеметы и другое оружие, работал устойчиво, то этого нельзя было сказать о тульских заводах, где изготовляли станковый пулемет В. А. Дегтярева и самозарядную винтовку Ф. В. Токарева. Токаревских самозарядок делали пока 600 в сутки, а требовалось уже 1500 штук. Примерно такая же картина со станковыми пулеметами - заводы давали их много меньше, чем требовал фронт. И главная причина - та и другая конструкция нуждались в доработке, что, естественно, осложняло всю работу.

Мне доложили о ходе строительства новых заводов. Темп их возведения удовлетворительный, выдерживаются намеченные сроки, но продукцию они пока не дают. Наркомату переданы с началом войны из народного хозяйства небольшие заводы, на которых сейчас организуется производство малокалиберных зенитных пушек, изделий для ППШ и противотанковых ружей. Только закончили разговор звонок от наркома:

- Зайди, надо переговорить.

В кабинете Дмитрий Федорович спросил:

- Ну что вам докладывают?

Узнав, что наибольшие трудности возникли на тульских заводах, сказал:

- Знаю об этом, туляки сейчас - самое главное.

И добавил:

- Тульские заводы - могучий арсенал. А действуют они, образно говоря, на малых оборотах. Об этом знают и в Государственном Комитете Обороны. Ситуацию на тульских заводах необходимо изменить.

Немного подумав, Дмитрий Федорович закончил:

- Надо, не откладывая, поехать в Тулу тебе самому и разобраться, что мешает наладить выпуск столь необходимого фронту вооружения. Постарайся вопросы решать на месте. Если что-то потребуется от меня, звони в любой час.

До Тулы на машине езды три часа. В тот же день был на заводе. Пошли в тир, где вели отстрел пулеметов. Тут впервые повстречался с Василием Алексеевичем Дегтяревым, которому недавно исполнилось шестьдесят лет. Кроме него, директора завода и стрелков в тире находились конструкторы завода и военные представители. Новый пулемет Дегтярева я еще не видел. Бросалось в глаза отсутствие кожуха и щита. Щит просто не поставили, а кожух, в который заливали воду, как в пулемете Максима, не предусматривался конструкцией. Когда давали задание на создание нового станкового пулемета, то, главное, хотели снизить вес пулемета и заменить водяное охлаждение ствола на воздушное. Пулемет Максима нуждался в воде, пулемету Дегтярева она была не нужна. Большое преимущество. Ведь когда осколок или пуля пробивали кожух, то вода вытекала и при интенсивном огне пулемет выходил из строя.

Дегтярев сделал открытый ствол, с множеством тонких ребер, отводивших тепло от разогретого при стрельбе ствола. Пулемет оказался проще своего предшественника, в производстве более технологичен, и весил он меньше "максима", и обращаться с ним было легче. Работал пулемет неплохо, но изредка неправильно подавался патрон в патронник, происходило преждевременное извлечение гильзы. Пулемет умолкал. Требовалось время, чтобы вновь привести его в боевое состояние.

В тире мы провели около суток и убедились, что ряд узлов требовал серьезной доводки. Выпускавшимся пулеметам недоставало надежности.

Патриарх в плеяде конструкторов стрелкового автоматического оружия, так много сделавший для армии, В. А. Дегтярев очень переживал неполадки со своим пулеметом и готов был отдать все силы, чтобы поправить дело. В кабинете директора я попросил его высказать свое мнение.

- Надо пулемет дорабатывать, - убежденно сказал Василий Алексеевич.

- А сколько времени уйдет на доработку?

- Думаю, месяца три-четыре.

При этих словах директор завода Борис Михайлович Пастухов даже подскочил на стуле.

- А что же будет делать завод? У меня пять тысяч рабочих занято этим пулеметом! Неужели они будут сидеть и ждать у моря погоды? Что мы дадим армии, скажите?

Когда начали производство станкового пулемета Дегтярева, выпуск "максима" посчитали необходимым уменьшить, и к началу войны туляки его уже не изготовляли совсем. А если восстановить производство старого пулемета? Я спросил Бориса Михайловича, сколько времени потребуется, если хотя бы временно вернуться к изготовлению пулеметов Максима.

Видимо, вгорячах директор заявил:

- Одни сутки.

Я попросил его не торопиться и назвать более реальный срок.

- Через неделю пулеметы Максима пойдут в армию, - твердо заявил Пастухов и добавил: - Незавершенное производство мы на всякий случай сохранили.

Все, кто находился в кабинете директора, выжидательно смотрели на меня. Я высказал свое мнение: надо вернуться к производству "максима", а за это время доработать пулемет Дегтярева.

Пастухов осторожно заметил:

- С вашим мнением заводчане согласны. Но пока вы согласуете это дело в наркомате, пока поставите вопрос перед правительством, мы что, должны сидеть сложа руки?

Тогда я сказал уже твердо:

- Можете восстанавливать производство пулеметов Максима, а официальное решение об этом получите.

Пастухов и все остальные посмотрели на меня с недоверием. Ведь снять с производства один пулемет и поставить другой без разрешения правительства, да еще во время войны - тут можно и головы не сносить. Но я подтвердил свое распоряжение: иначе мы оставим сражающиеся войска без станковых пулеметов.

- А под чью ответственность?

- Ответственность возьму на себя я.

Пастухов так обрадовался тому, что можно восстановить производство пулеметов Максима, что сразу стал давать необходимые указания, а я поехал на другой завод, где делали самозарядные винтовки. Здесь пробыл всего несколько часов - большим временем не располагал. Прошел по цехам. Когда идет массовое производство изделий и дело отлажено, больших скоплений деталей у станков или на отдельных операциях нет. Глаз у меня был на это наметан. Тут же увидел груды деталей, лежащих в отдельных пролетах между станками. Что-то не совсем ладилось. Директор завода А. А. Томилин заверил, что выпуск винтовок все-таки достигнет необходимого уровня.