"Всю жизнь свою на вас трачу! — обратилась она наконец к волшебнику, Другие бы на вашем месте брильянтами меня засыпали… а не то что один фальшивый алмазик…"

Волшебник не смог выслушать до конца, он открыл книгу Тир и мгновенно набросал что-то на чистой странице.

Кикимора так и растаяла от восхищения, глянув на себя в зеркало.

"А они не фальшивые?" — спросила с опаской, поглаживая сверкавшее на груди роскошное ожерелье.

"А какие вам хочется?" — спросил волшебник.

"Ну конечно же, настоящие!" — вскричала Кикимора, и бриллианты вспыхнули еще ярче.

"Самые настоящих-довольно сказал волшебник. — Вот теперь самые что ни на есть настоящие…"

Летун чуть не прыснул со смеху. Морозилка вовремя успел прижать ладонь ко рту, и даже волшебник иронически улыбнулся- все поняли, как надули Кикимору. Перебрасываясь малопонятными ей шуточками, мы начали было рассаживаться за столом, как вдруг Кикимора панически закричала:

"Куда же вы без меня? А желание? Мое желание! — И с этими словами она подбежала к розовому кусту, дернула за стебелек и завыла от боли: У-у-у… Как же вы все срывали? Сами-то не покололись!"

Наконец она оторвала цветок, измочалив стебель и исколов все руки. И тут мы заметили, что в руках у нее уже не роза, а чтото черное в прозрачном колпаке с откидной, тоже прозрачной крышкой и маленьким висячим замочком. Всем нам сделалось любопытно,

"Ну и ну! — загудел Прозрачник, когда Кикимора подошла к окошку. Товарища мне притащила!"

Полукруглый стеклянный колпак, который она бережно поставила на подоконник, и в самом деле напоминал Прозрачника. Но под колпаком был всего лишь черный цветочный горшочек с кактусом, и мне стало немножко совестно за мое представление о Кикиморе. Выходит, что она на самом деле добрее, чем мы подумали, раз так любит цветы… Настораживал только сам кактус он был совершенно черный с тремя острыми длинными колючками, торчавшими как шипы… Да еще замочек, из которого Кикимора тут же вытащила маленький ключик и спрятала в свой карман…"

При этих словах Подгеранника Морозилка, сидевший рядом на подоконнике, стукнул по нему кулаком и сказал с отчаянием:

— Эх!.. И почему я только не выбросил тотчас же в окошко эту колючую гадость…

— И почему я не вытащил у нее из кармана этот гадкий ключ! — подхватил Летун. От возмущения он привстал на задние лапы, оскалил зубы и, неожиданно подпрыгнув в воздухе, очутился на телевизоре.

Остальные, сидевшие на подоконнике, только вздохнули, представив себе маленький черный кактус с тремя шипами — причину всех бед, — и молча начали вспоминать о том, как, проснувшись как-то раз среди ночи, увидели у окна Кикимору, открывающую ключом замок стеклянного колпака… А когда она отломила колючку черного кактуса и прошептала свое желание, все поняли, что же такое кактус на самом деле.

Тогда, в день своего рождения, она задумала иметь кактус, который бы исполнял желания, но так как в сказках исполняются всего три желания Кикимора и задумала кактус с тремя шипами.

В ту ночь, осторожно прикрыв за собою дверь, Кикимора как ни в чем не бывало ушла спать. Ее черное дело было сделано, а замысел был коварен и смел. Пожелав стать хозяйкой в замке, она решила погубить волшебника и загадала, чтобы он погиб завтра днем в лесном пожаре. Для этого она придумала свое черное желание — и прошептала, отломав колючку, чтобы сию же минуту уснули мертвым сном все лешие и лесовики, а через пять минут приказала начаться грозе с невиданным громом и молниями, которые бы подожгли заколдованный лес Северного материка…

Страшно перепуганные, все сидели в темноте и ломали головы в поисках выхода. Казалось, самое простое — похитить ключ и сорвать вторую колючку, чтобы загадать желание, которое бы свело на нет замыслы хитрой Кикиморы. Но Летун, отправившийся за ключом, обнаружил, что комната заперта изнутри.

Оставалось только одно — вопреки запрету волшебника лететь в лес на новеньком самолете и срочно будить леших и лесовиков, предупреждая о грядущем пожаре.

Это была тяжелая ночь, все промокли и смертельно устали. Летун в темноте напоролся на острый сук и повредил кожу на животе.

Когда гроза неожиданно прекратилась, выглянуло яркое солнце и по-летнему быстро высушило все вокруг. Тлеющие стволы деревьев, которые были зажжены молниями по желанию злой Кикиморы, вспыхнули сразу в разных концах леса. Но лешие были начеку и не дали разгореться пожарам.

В замке ожидал разгневанный и удрученный волшебник. Наказание его было строгим — у каждого, кто был в лесу, отобрали волшебный кристалл, а это значило, что все, кроме Кикиморы, лишились жизненного талисмана. Но ведь только для нее самой оставалось секретом, что ожерелье не обладает никакой силой — его бриллианты были самыми обыкновенными… настоящими бриллиантами.

Глава 7

Проклятие Кикиморы

В комнате было необыкновенно тихо. Все погрузились в собственные воспоминания, не замечая ничего вокруг, и только одна Подгеранник смотрела в окно на ласточку, хлопотавшую у гнезда.

— Вы помните? — нарушила она затянувшееся молчание. — Под крышей северной башни замка тоже жила ласточка.

— Это та, что украла ожерелье Кикиморы?.- спросил Летун.

— … когда Кикимора оставила его на подоконнике? А потом решила, что его стащили мы? — подхватил Морозилка.

— Хорошо иметь молодую память… — проворчал Шкафовник- Да только, сдается мне, виновата была сорока… А вот что было после лесного пожара и как все-таки мы очутились здесь, ну никак не вспомню…

— Удивительно..- сказал Морозилка- И у меня словно память отшибло.

— Память тебе не отшибло, — успокоила Подгеранник. — Просто вы были сонные и не знали, в чем дело, когда мы с Прозрачником заставили вас скорее сесть в самолет. Ведь только мы вдвоем видели, как через неделю Кикимора вновь вошла в нашу комнату и, отломав у кактуса вторую колючку, загадала свое желание. Но в этот раз она вела себя осторожно, все время оглядывалась по сторонам и заклинание шептала чуть слышно, так что мы ничего не поняли. Закрыв ключиком замок стеклянного колпака, она распахнула окошко, забралась в "Стрекозу" и полетела в направлении северного материка.

Мы с Прозрачником не хотели будить волшебника, но что еще мы могли сделать сами, без волшебного талисмана? К счастью, я глянула на часы, висевшие над камином. Прозрачник перехватил мой взгляд. "Да, — сказал он, это единственное, что нам остается…" Мы тотчас же разбудили Летуна.

— Я вспомнил! — обрадовался Летун. — Вы попросили меня снять часы со стены. Это было совсем нетрудно. А потом оказалось, что хрустальный маятник висит на крючочке, и отцепить его… проще простого…

— И тогда я положил талисман к себе, — важно сказал Шкафовник. — В карман жилетки…

— И потерял, потерял! — подскочил к нему Морозилка. — Это ты виноват во всем!.. Я вспомнил… все.

— Не спеши, — успокоила Подгеранник. — Это случилось потом. Мы благополучно погрузились в самолет и полетели к лесу. Воду под нами бороздили громадные волны, завывал ветер. У прибрежных скал бушевал настоящий шторм. Сосны тоже шумели и сгибались, как тоненькие тростинки. Но где было искать Кикимору? Далеко впереди, на фоне темно-синего неба с редкими звездами, возвышалась шапка Черной горы. И тут мне пришло в голову, что наш-то самолет мог приземлиться где угодно, а для "Стрекозы" есть лишь две удобные площадки — на большой поляне в глубине леса и на выжженном плато у подножия Черной горы.

Но лесная поляна была пуста, только высокие сосны, окружавшие ее со всех сторон, качались на сильном ветру. А когда наш самолет подлетел к выжженному плато, мы увидели далеко внизу светлую точку. Это была "Стрекоза". Нам показалось, что можно без всякого риска сесть совсем рядом: углядеть наш маленький самолетик не так легко. Но мы не учли, что вне самолета к нам тут же вернется обычный рост. Хорошо еще, что мы первые заметили Кикимору. Она сидела в пещере у маленького костра. Отсветы ярко-голубого пламени плясали на стенах и на потолке, а сама она бросала в огонь какие-то пучки трав. В воздухе стоял одуряюще-терпкий запах. И как же мы удивились, увидев, что рядом с пылающим костром на земле лежит волшебная книга Тир.

Кикимора бросила в пламя последний пучок травы, присела на корточки, подняла с земли знакомый нам карандаш и, раскрыв волшебную книгу, крупными и разборчивыми буквами написала на чистом листе: ВОРОНИЙ ГЛАЗ

В этот миг, впервые с тех пор, как мы покинули замок, мне сделалось страшно. Я пересилила себя, чтобы не отвести глаза от того, что произошло дальше… Буквы исчезли, и на чистой странице появилось изображение вороны, туг же начало бледнеть и постепенно исчезать со страницы, пока наконец не остался один только нарисованный вороний глаз.

Кикимора вскочила на ноги и, потрясая кулаками, плюнула на страницу.

— Не то! Не то… — закричала она со злостью. — Растение вороний глаз… глупая ты книговина!

Изображение не менялось. Тогда Кикимора опять взяла карандаш, зачеркнула рисунок и написала ниже: ВОРОНИЙ ГЛАЗ — ЯДОВИТАЯ ТРАВА

И буквы и рисунок тотчас исчезли. Вместо них появился тонкий зеленый стебель, оканчивающийся розеткой листьев, в центре которой блестела черная ягода чуть поменьше вишни.

— То! То! Наконец… — вздохнула обрадованная Кикимора и вырвала лист с рисунком.

Возникшее словно по волшебству растение с черной ягодой она тут же бросила в голубое пламя, потом снова взяла карандаш и написала на чистой странице: МАНДРАГОРА

Причудливый корень нового растения был похож на маленького человечка. Он тоже полетел в огонь.

На страницах книги мелькали названия новых трав. Возникавшие на наших глазах корни и листья тут же оказывались в костре. Всевозможные горькие дурманящие запахи наполняли пещеру, так что нам пришлось затаиться у самого входа, чтобы хотя бы издали видеть и слышать. Оказывается, книгой Тир можно было пользоваться и так…

Однако вскоре Кикимору постигла новая неудача. Когда она написала на чистом листе слово ЦЕРБЕР, страница засветилась красноватым светом и под написанным появились мерцающие буквы: НЕДОСТАТОЧНО ИНФОРМАЦИИ Кикимора удивленно уставилась на страницу. Все оставалось, как было. Тогда она принялась стучать по книге кулаком и орать:

— Цербер, Цербер — сильный, смелый и самый злой на свете!

В книге появилась другая запись: ЧТО ТАКОЕ ЦЕРБЕР?

Кикимора разгладила рукой смятый лист и написала: ЦЕРБЕР — ЗЛАЯ СОБАКА

"Какая "собака"?" — спросила книга, и тогда Кикимора, ругаясь, попробовала нарисовать собаку.

Но у нее ничего не получилось — вышел уродливый и смешной рисунок, даже похуже тех, что рисуют очень маленькие дети, еще не умеющие держать карандаш. Морда у получившегося чудовища была круглая, зубы — как у тигра, усы — как у кошки, а из пасти вырывалось облачко, внутри которого

Кикимора написала: "Ррр-гав!"

А когда вырвала лист, у костра появилось какое-то призрачное, прозрачное чудовище, которое открыло прозрачную пасть с зубами, как у тигра, и сказало:

— Ррр-гав! Ррр-гав! Ррр-гав!

— Замолчи! — прикрикнула раздосадованная Кикимора, но чудовище и не думало умолкать. Оно оглушительно рычало и гавкало на всю пещеру, не сходя с места.

Тогда Кикимора схватила валявшийся на земле камень и запустила в свое творение. Камень прошел сквозь монстра, как сквозь воздух, и упал на землю. Рев и лай по-прежнему не умолкали. Кикимора попробовала было замахнуться книгой, но из этого ничего не вышло, она лишь с трудом приподняла с земли тяжеленный том. Наконец она села на землю и зарыдала.

Мы совершенно оглохли, но ждали, что будет дальше. Между тем снаружи пошел дождь, началась гроза.

Кикимора вытерла слезы и снова взяла карандаш в дрожащую руку. На новой странице появилась полуразборчивая надпись. МОЙ КАКТУС, КОТОРЫЙ СТОИТ НА ПОДОКОННИКЕ В ЗАМКЕ ТИР

Под словами появился рисунок кактуса, а через полминуты и сам кактус под стеклянным колпаком. Кикимора вытащила из кармана ключ и под причитания и сожаления о том, что пропадает ее последнее желание, оторвала колючку, прошептав:

— Я хочу, чтобы исчезло это мерзкое создание по кличке Цербер!

Стало необыкновенно тихо. В пещере остались только Кикимора, голубой костер да волшебная книга.

Кикимора долго сидела у костра, понурив голову, и вдруг вся встрепенулась, посмотрела на часы и, вскочив, как маленькая девочка, захлопала в ладоши.

— Ура-ура! Пять минут! — заплясала она вокруг костра в какой-то великой радости. — Пять минут, пять минут… и врагам моим капут…

Из ее неразборчивого бормотания нам удалось понять, что через пять минут, ровно в полночь, исполнится второе желание, загаданное этой ночью.

— В тартарары, в тартарары… Лишь дурак останься старый! — распевала Кикимора, приплясывая у костра, пока не выбилась из сил. Тяжело дыша, опустилась на землю и стала смотреть на часы, — Ну вот, три минуты! прошептала злорадно. — Через три минуты они отправятся на тот свет. К чертовой бабушке! Скатертью дорожка!

Кикимора захлопнула книгу, убрала ее в потайную нишу в стене пещеры и прошептала:

— А теперь домой… убаюкивать старичка… То-то он огорчится.

Мы бросились к самолету, стараясь опередить Кикимору. Как только "Стрекоза" поднялась в воздух, наш маленький самолет взлетел следом и буквально сел ей на хвост. Кикимора нас не замечала, потому что вокруг сверкали молнии, лил дождь и оглушительно грохотал гром.

Внезапно все вспыхнуло впереди, какая-то особенная яркая молния ослепила наши глаза. А когда мы смогли их открыть, буря кончилась. Мы летели в черное звездное небо…

— Управление! — закричал Морозилка, очевидно, первым сообразив, что мы сделали мертвую петлю.

Летун, заснувший у своих приборов, пришел в себя. Мы почувствовали, что переворачиваемся через голову, и вдруг увидели под собой крыши незнакомого города, а над крышами — ажурную, точно сплетенную из проволоки высокую башню… мы падали прямиком на нее и, казалось, должны были наколоться, как бабочка на иголку…

Но, к счастью, заработал мотор, вышка мелькнула внизу и осталась далеко позади, а наш самолет полетел над крышами прямоугольных домов, одинаковых, как близнецы.

Глава 8

В чужом мире

— Теперь понятно, по чьей милости мы очутились здесь! — сказал Летун, когда Подгеранник кончила свой рассказ.

— Так-так, — подтвердил Шкафовник- Но я по-прежнему не возьму в толк, где же мы очутились?

— Как где? — захохотал Морозилка. — В гостях у чертовой бабушки, в тартарарах, куда и отправила нас Кикимора. Разве не понимаешь, какое было у нее желание номер два?

— Грустно… — прогуделПрозрачник. — Очень печально…

— Однако скажите спасибо, что здесь не настоящие тартарары! — возразил Шкафовник. — Благодарите судьбу, что она послала нам крышу и теплую сухую комнату… только я все-таки не пойму, почему мы залетели именно в это окошко.

— Да потому, что оно было открыто, когда наш самолет начал терять высоту и камнем полетел вниз.

— Да-да, — стал припоминать Шкафовник. — Я как раз чихнул… Глаза мои заслезились от этого ужасного воздуха… Воздух тут, надо сказать, полон гари… Я вытащил носовой платок из кармана жилетки и только собрался высморкаться, как мы начали падать вниз…

— Ты вытащил носовой платок? — закричал Летун. — И потерял талисман! Ты вытряхнул его вместе с носовым платком!

— Вот что! — ахнул Шкафовник. — Вот что я натворил…

— Поэтому самолет стал терять высоту. — Счастье, что мы успели сесть вообще… — вздохнул Летун. — Ведь он, как и мы, нуждается в талисмане…

— Как все живые картинки из книги Тир. — Девочка задумчиво потерла пальчиком лоб. — Но если мы все-таки успели сесть и долгое время были, хотя и невидимыми, но живыми… — стала она развивать свою мысль, — то это может означать лишь одно: талисман не пропал, а все это время находился рядом,

— Не так уж далеко от нас! — подхватил Морозилка. — А если мы стали видимыми и начали меньше спать, то, значит, наш талисман стал еще ближе…

— Ура! — закричал Летун.

— Рано радоваться… — проворчал Шкафовник. — Может быть, талисман лежал там, — указал он пальцем на тротуар, — там, куда я его уронил… А потом его поднял какойниоудь хитренький старичок, понимающий в таких вещичках толк, изучил в лупу и спрятал в шкатулочку с драгоценностями… в комнате этажом ниже… или над нами. И что, спрашивается, это нам даст? Не обыщем же мы весь дом?

— А что нам стоит обыскать весь дом? — сказал Летун. — Ведь мы же привидения, в конце концов!

Но остальные без энтузиазма восприняли его слова. Все сделались очень-очень грустными, даже Шкафовник тяжело вздохнул. В комнате стало совсем тихо. Даже слышно было, как жужжит под потолком одинокая муха.

— Так, значит, мы просто переводные картинки? — грустно сказал Морозилка. — Всего-навсего… обыкновенные переводные картинки из книги Тир?

— Ну и что? — недовольно возразил Шкафовник. — Откуда ты знаешь, может, и все вокруг — только картинки?

— Ну уж нет! — с горечью произнес Летун, выразительно постучав лапой по телевизору. — Ты же видел, откуда здесь берутся вещи? Их делают либо люди, либо машины.

— А откуда берутся люди? — не соглашался Шкафовник.

— Но ты же видел, — повторил Летун, еще раз постучав по экрану, — как вылупливается из яйца цыпленок! Быть может, и человек появляется таким же способом.

— А откуда взялся первый цыпленок или самое первое из яиц? — не сдавался Шкафовник.