– Свирепые и неукротимые, как расплата или смерть, – отозвался Орман. – Особенно смерть! Они моментально отбивают желание чувствовать себя царем природы. Когда я руководил съемками, то иногда считал дрессировщиков нудными ребятами, но сейчас очень бы хотел, чтобы из зарослей вышел Чарли Гей и скомандовал: «Лежать, Слэтс!»

– Слушай, а тебе не кажется, что он немного похож на Слэтса. Такие же умные глаза.

Пока они переговаривались таким образом, тропа вывела их на небольшую поляну, густо поросшую кустарником. Не успели они сделать по поляне и нескольких шагов, как преследовавший их хищник ускорил бег и через мгновение показался за поворотом тропы.

На короткий миг он застыл, размахивая хвостом и скаля огромные клыки. Нагнув голову, он угрожающе смотрел на них своими желто-зелеными глазами, затем припал к земле и пополз в их сторону.

– Надо стрелять, Билл, – воскликнул Орман. – Он явно собирается нападать!

Постановщик выстрелил первым, и пуля попала льву прямо в голову. Уэст от волнения промахнулся. Лев со страшным ревом ярости и боли бросился на людей. Уэст передернул затвор. Орман успел выстрелить второй раз в тот момент, когда лев был уже в нескольких футах, затем схватил винтовку за ствол, чтобы использовать ее как дубинку. Огромная лапа легко отбросила оружие в сторону, а следом полетел и Орман.

Уэст стоял как вкопанный, сжимая в руках бесполезную винтовку. Он видел, как лев готовится к прыжку.

Но тут он увидел такое, что заставило его раскрыть рот от изумления и страха.

Он увидел, как почти обнаженный человек спрыгнул с дерева прямо на спину льву.

Могучая рука обхватила шею зверя, который не ожидал нападения сверху. Загорелые ноги сжали туловище хищника. Лезвие большого кинжала раз за разом вонзалось в тело льва.

Нума бросался из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть с себя человека.

Рев раненого зверя, казалось, сотрясал землю.

Орман с трудом поднялся на ноги. Двое американцев, словно завороженные, наблюдали за схваткой гигантов. Они слышали, как рычание льва сливается с рычанием человека, и от этой сцены у них кровь стыла в жилах. Наконец лев подпрыгнул вверх, упал на землю и затих. Человек встал, внимательно осмотрел льва и, убедившись, что тот мертв, поставил на его тело свою ногу. Подняв лицо к небу, человек издал такой ужасающий крик, что американцы едва не потеряли сознание от страха.

Когда последний отзвук его крика растворился в лесу, незнакомец, даже не взглянув на тех, кого он спас от верной гибели, ухватился за низко свисавшую ветку и через мгновение исчез в густой листве.

Орман, бледный, как полотно, повернулся к Уэсту, у которого в лице тоже не было ни кровинки.

– Ты видел то, что видел я, Билл? – спросил постановщик дрожащим голосом.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, но думаю, что видел, хотя видеть этого я не мог, – сумбурно ответил Уэст.

– Билл, ты веришь в привидения?

– Не знаю. Не хочешь ли ты сказать…

– Ты, как и я, прекрасно знаешь, что он не мог здесь появиться. Значит, это был его дух.

– Но ведь у нас не было точных доказательств, что Оброски мертв.

– Теперь они есть!

XIV. НЕОЖИДАННОЕ СПАСЕНИЕ

Когда чернокожие свалили Стенли Оброски на землю, за всем происходящим из густой листвы наблюдал незнакомый белый человек, одетый лишь в набедренную повязку. В руке он держал сплетенную из трав веревку, а в уголках рта пряталась мрачноватая усмешка.

Внезапно петля скользнула вниз и обвилась вокруг тела Рангулы, крепко прижав его руки к туловищу. Крик удивления и ужаса вырвался из груди вождя и его соплеменников, когда он почувствовал, а они увидели, как Рангула взмыл вверх и исчез в густой листве, словно его унесла сверхъестественная сила.

Могучая рука подхватила вождя и усадила на ветку. Рангула был страшно перепуган, так как решил, что пришел его конец. Внизу под деревом воцарилась напряженная тишина. Удивленные и напуганные таинственным исчезновением вождя, бансуто забыли про своего пленника.

Оброски встал на ноги и замер, с изумлением озираясь вокруг. В пылу схватки он не заметил загадочного исчезновения Рангулы. А сейчас он видел, что взгляды всех чернокожих устремлены на дерево, раскинувшее свои ветви над хижиной вождя. Он был ошарашен и не понимал, что случилось. Ему стало даже интересно узнать, что же они там рассматривают.

Но ничего необычного он увидеть не смог. Единственное, что он вспомнил, это испуганный крик Рангулы, когда вокруг его тела обвилась веревка, но причины этого объяснить не сумел.

Рангула же неожиданно услышал голос, говоривший на языке бансуто.

– Взгляни на меня!

Рангула повернул испуганный взгляд на того, кто говорил и кто держал его.

Свет костров пробивался сквозь листву, позволяя различить очертания человека, стоявшего перед ним. Рангула присмотрелся и в ужасе отшатнулся.

– Валумбе! – испуганно прошептал он.

– Нет, я не Валумбе, – ответил Тарзан. – Я не бог смерти. Но я могу убить тебя так же быстро, как Валумбе. Я Тарзан из племени обезьян.

– Что вы хотите? – вымолвил Рангула. Он стучал от страха зубами.

– Я испытывал тебя, чтобы узнать, каков ты и твой народ. Я превратился в двух людей, и одного из них послал туда, где его могли взять в плен твои воины. Я хотел посмотреть, что ты будешь делать с незнакомцем, который не причинил тебе никакого вреда. Теперь я знаю.

За твое преступление ты должен умереть. Что ты на это скажешь?

– Вы здесь? – спросил дрожащий Рангула. – И там, внизу, тоже вы?

Он кивнул головой в сторону Оброски, стоявшего посреди растерянных дикарей.

– Тогда вы, должно быть, демон. А что я могу сказать демону? Я могу дать вам много девушек, которые будут готовить вам пищу, таскать воду и рубить дрова, девушек с широкими бедрами и крепкими спинами. Все это я могу дать вам, если вы сохраните мне жизнь и уйдете от нас.

– Не нужны мне твои девушки. Если хочешь остаться в живых, от тебя потребуется только одно.

– Приказывайте, о, повелитель.

– Обещай, что ты больше никогда не пойдешь войной на белых, и если они будут проходить по твоей стране, ты не будешь убивать их, а будешь им помогать и указывать путь.

– Клянусь, мой повелитель!

– Теперь прикажи своим людям отворить ворота и выпустить пленника.

Рангула громким голосом выкрикнул распоряжение своим людям. Чернокожие отошли от Оброски и бросились открывать ворота.

Оброски услышал голос вождя, донесшийся с высоты, и впал в столбняк от изумления.

Не меньше удивило его и поведение чернокожих. Он начал подозревать подвох и коварство. Почему они вдруг оставили его, хотя всего несколько минут назад пытались повалить его и связать? Почему они открыли ворота? Оброски не мог взять в толк. Он решил, что его провоцируют на побег, имея в виду какой-то злой умысел.

Неожиданно с дерева донесся голос, обратившийся к нему по-английски:

– Уходи из деревни в лес. Они не тронут тебя. Я присоединюсь к тебе в джунглях.

Оброски недоумевал, но звучание английской речи придало ему уверенности, и он, круто развернувшись, бросился к воротам.

Тарзан освободил Рангулу от петли, легко перескочил с дерева на крышу хижины и спрыгнул на землю. Держась так, чтобы хижина заслоняла его от жителей деревни, он быстро добежал до края деревни, перемахнул через забор и побежал по опушке леса к воротам, через которые должен был выйти Оброски.

Тот не слышал ни малейшего звука приближения Тарзана, будто его вообще не существовало в природе. Только что Оброски был один, как вдруг совсем рядом раздался голос:

– Следуй за мной!

Оброски завертел головой, но в лесной чащобе он лишь смутно различил фигуру человека примерно одного с ним роста.

– Кто вы? – спросил он.

– Я Тарзан из племени обезьян.

Оброски ошеломленно замолчал. Он много слышал о Тарзане из племени обезьян, но воспринимал его скорее как мифическую личность, рожденную фантазией туземного фольклора. Ему очень хотелось увидеть лицо этого человека и узнать, какие намерения имеет его спаситель.

Тарзан из племени обезьян углублялся в чащу. Лишь однажды он обернулся и повторил свой приказ:

– Следуй за мной!

– Я даже не успел поблагодарить вас за то, что вы вытащили меня оттуда, – сказал Оброски. Он послушно шел вслед за незнакомцем.

– Вы поступили благородно, если бы не ваше вмешательство, меня давно бы уже не было в живых.

Но Тарзан не отвечал, молча двигаясь вперед. Тишина угнетающе действовала Оброски на нервы. Ему показалось, что этот человек не совсем нормальный, не такой, как все остальные. Нормальный человек, встретив незнакомца при таких невероятных обстоятельствах, засыпал бы его градом вопросов.

Надо признать, что Оброски был недалек от истины. Тарзан, действительно, сильно отличался от обычных людей. Долгая жизнь в джунглях наложила на его поведение особый отпечаток. Для него было время говорить, и было время молчать. Глубокой ночью, когда все хищники заняты охотой, болтовне нет места. Кроме того, Тарзан любил разговаривать с незнакомыми людьми, глядя им в лицо, так как выражение их глаз могло сказать ему больше, чем произнесенные вслух слова.

Так, в глубоком молчании шли они сквозь джунгли.

Оброски семенил вслед за Тарзаном, но в какой-то момент потерял его из виду.

Вдруг впереди раздалось рычание льва, и американец с испугом подумал, что теперь предпримет незнакомец, свернет ли в сторону или поищет убежища на дереве.

Но Тарзан не сделал ни того, ни другого.

Он как шел, так и продолжал двигаться в прежнем направлении.

Время от времени рычание повторялось, постепенно приближаясь.

Оброски, безоружный и почти обнаженный, почувствовал себя абсолютно беспомощным. Не успел он собраться с духом, как из горла его спасителя вырвался страшный полукрик-полурычание.

После этого голоса льва некоторое время не было слышно. Затем, видимо, совсем рядом раздалось тихое урчание.

Оброски охватило непреодолимое желание вскарабкаться на ближайшее дерево, но он пересилил себя и продолжал двигаться вслед за своим проводником.

Наконец они вышли на небольшую поляну около лесного ручья. Взошла луна. Ее молочный свет пролился на поляну, обозначив густые тени под кронами деревьев.

Но Оброски воспринимал окружающую красоту, словно через объектив кинокамеры. Потом ее вообще заслонила фигура огромного, освещенного луной льва.

Оброски видел развевающуюся под слабым ночным ветерком гриву, сияние желтовато-золотистых глаз. Неожиданно позади льва возникла еще и львица. Она зарычала.

Незнакомец повернулся к Оброски и сказал:

– Оставайтесь на месте. Я не знаю этой Сабор, а она может оказаться свирепой.

Оброски с радостью подчинился приказу и заметил, что стоит как раз под деревом. Ему очень хотелось иметь в руках винтовку, чтобы спасти этого сумасшедшего.

Теперь он услышал голос человека, называвшего себя Тарзаном из племени обезьян, но не понял ни одного слова.

– Тармангани йо. Джад-бал-джа манд бундоло, Сабор манд бундоло!

Сумасшедший разговаривал со львами.

Оброски задрожал от страха, заметив, что тот все ближе и ближе подходит к хищникам.

Львица поднялась и сделала шаг вперед.

– Кричча Сабор! – воскликнул человек. Лев повернулся и, рыча, принялся отталкивать львицу, заставляя ее отступить назад. Некоторое время лев еще рычал на нее, а затем подошел к человеку. Сердце Оброски замерло.

Он увидел, как человек положил руку на гриву льва.

– Теперь можете спокойно подойти, – сказал Тарзан Оброски, – Это Джад-бал-джа, он запомнит ваш запах. После этого он не нападет на вас, если я не прикажу ему сделать это.

Оброски был до смерти напуган. Ему хотелось немедленно убежать, взобраться на дерево, сделать что-нибудь, чтобы не видеть этого ужасного зрелища, но он боялся оставить человека, который спас его. Не чувствуя под собой ног от страха, он медленно подошел к Тарзану, который вполне оценил его мужество.

– Положите руку ему на голову, – сказал человек-обезьяна. – Даже если вам очень страшно, не показывайте вида.

Американец сделал так, как приказал Тарзан. Затем Повелитель джунглей опять что-то сказал Джад-бал-джа, и тот, вернувшись к львице, улегся рядом с ней.

Только теперь Оброски смог рассмотреть своего спасителя при свете луны. У него вырвался непроизвольный крик испуга и удивления. Он словно смотрелся в зеркало.

Тарзан улыбнулся одной из своих своеобразных улыбок.

– Невероятно, не так ли?

– Уму непостижимо, – ответил Оброски.

– Думаю, именно поэтому я и спас вас от бансуто, потому что это было очень похоже на присутствие на собственных похоронах.

– Уверен, что вы в любом случае пришли бы мне на помощь.

Человек-обезьяна пожал плечами.

– С какой стати? Я же вас совсем не знаю. Он лег и вытянулся на мягкой траве.

– Переночуем здесь, – сказал Тарзан.

Оброски бросил быстрый взгляд на львиную пару, лежащую всего в нескольких ярдах, и Тарзан словно прочитал его мысли.