— Кто еще в этом замешан? — спросил Сублатус.

— Его задержали во дворе Диона Сплендидуса, — задумчиво проговорил Фастус, — а императору, как и всем, известно, что Дион Сплендидус давно присматривается к пурпурной мантии цезаря…

— Раб утверждает, что побег варвара устроил Максимус Прекларус и только он один, — вмешался сановник.

— Это раб Диона Сплендидуса, не так ли? — спросил Фастус.

— Да.

— Тогда он просто выгораживает своего хозяина.

— Арестовать всех! — приказал Сублатус.

— Погоди, цезарь, — оживился Фастус. — Варвар уже дважды убегал от легионеров. Если у него зародится хоть малейшее подозрение, он снова сбежит. Я вот что придумал…

Часом позже в дом Диона Сплендидуса прибыл посланец с приглашением для сенатора и его супруги принять участие в званом ужине, который устраивает вечером того же дня дворцовый сановник.

Другой посланник отправился в дом Максимуса Прекларуса с письмом, в котором молодого офицера приглашали на увеселение, организованное в тот же вечер молодым богатым патрицием.

Поскольку оба приглашения исходили от лиц, приближенных к императору, то фактически являлись приказом и отказаться от них было невозможно.

На Кастра Сангвинариус опускался вечер.

Дион Сплендидус с супругой спустились с носилок перед домом пригласившего их хозяина.

Максимус Прекларус опустошил бокал вина вместе с другими гостями в пиршественном зале одного из самых состоятельных граждан Кастра Сангвинариуса. Здесь также присутствовал Фастус, и Максимус был немало удивлен его дружелюбным отношением.

— Я всегда подозреваю неладное, когда Фастус улыбается мне, — бросил он своему приятелю.

Тем временем Дилекта, оставшаяся дома, слушала вместе с рабами рассказ одного из них о родной африканской деревне.

В доме Максимуса Прекларуса Тарзан рассказывал Фестивите про дикую Африку и цивилизованную Европу и отвечал на многочисленные вопросы любознательной римской матроны. Раздался стук в дверь, и вскоре появился раб, сообщивший о том, что прибыл Мпингу, раб Диона Сплендидуса, посланный с поручением.

— Пусть войдет, — распорядилась Фестивита.

Вошел Мпингу.

Если бы Тарзан и Фестивита лучше знали Мпингу, то поняли бы, что негр сильно нервничает, однако ничего необычного в облике и поведении Мпингу они, увы, не заметили.

— Меня послали препроводить тебя в дом Диона Сплендидуса, — обратился Мпингу к Тарзану.

— Странно, — проговорила Фестивита.

— Сегодня вечером, перед тем как отправиться на пир, твой благородный сын зашел в дом Диона Сплендидуса, а перед уходом подозвал меня, велел сходить за Тарзаном и привести в дом моего хозяина, — объяснил Мпингу. Больше я ничего не знаю.

— Это Максимус Прекларус так распорядился? — поинтересовалась Фестивита.

— Да, — ответил Мпингу.

— Не знаю, в чем дело, — проговорила Фестивита, — но, видимо, у него на то были веские причины, иначе он не стал бы подвергать тебя неоправданному риску.

— На улице темень, — сказал Мпингу. — Его никто не увидит.

— Все будет в порядке, — произнес Тарзан. — Максимус Прекларус не стал бы посылать за мной без нужды. Он встал и с поклоном попрощался с Фестивитой. Следуя по безлюдному бульвару, негр поманил человека-обезьяну к стене, где угадывалась низкая дверь.

— Теперь сюда, — сказал он.

— Это не дом Диона Сплендидуса! — воскликнул Тарзан, почуяв подвох.

Мпингу удивился тому, что чужеземец прекрасно запомнил место, где он был всего лишь раз да и то более трех недель тому назад. Откуда Мпингу было знать, что долгие годы жизни в непроходимых джунглях обострили все органы чувств человека-обезьяны и его способность ориентироваться на местности.

— Это не главный вход, — торопливо объяснил Мпингу. — Максимус Прекларус не был уверен, что тебе удастся пройти незамеченным в парадную дверь. Отсюда ведет тропа к дому. Никакого риска.

— Все ясно, — сказал Тарзан. — Иди первым. Мпингу открыл дверь, вошел и поманил Тарзана. Повелитель джунглей шагнул в темноту, и тут же на него навалилось человек двадцать.

Только теперь Тарзан понял, что его предали. Напавшие действовали так быстро, что уже через несколько секунд у него на запястьях сомкнулись стальные оковы, а этого он больше всего опасался.

XIII. КАССИУС АСТА

В то время как Эрих фон Харбен при свете летней луны изливал свою душу Фавонии в саду Септимуса Фавония в городе Каструм Маре, отряд темнокожих солдат императора Сублатуса тащил Тарзана из племени обезьян и Мпингу, раба Диона Сплендидуса, в тюрьму города Кастра Сангвинариус, расположенную в подвалах Колизея. А далеко на юге в джунглях на самой верхушке гигантского дерева от холода и страха дрожала маленькая обезьянка, которую почуяла подкравшаяся в темноте пантера Шита.

В пиршественном зале продолжалась вечеринка. Максимус Прекларус возлежал на диване вдалеке от Фастуса, почетного гостя.

Сын императора, у которого от обильного возлияния развязался язык, пребывал в отличном расположении духа и весь светился от удовольствия.

Несколько раз он заводил разговор о белом чужеземном варваре, оскорбившем его отца и дважды сбегавшем от солдат Сублатуса.

— От честного офицера он бы не сбежал. От меня бы тоже, — насмешливо крикнул он Максимусу Прекларусу.

— Но он же был у тебя в руках, Фастус, в саду Диона Сплендидуса, возразил Прекларус. — Что ж ты не задержал его?

Фастус покраснел.

— На сей раз я не позволю ему сбежать, — проговорился он.

— На сей раз? — насторожился Прекларус. — Разве его поймали?

В голосе и выражении лица молодого патриция проступило лишь вежливое любопытство, хотя слова Фастуса прозвучали словно гром среди ясного неба.

— Я имею в виду, — сконфузился Фастус, — что если его снова поймают, то я лично позабочусь, чтобы он не сбежал.

Слова Фастуса лишь усилили опасения Прекларуса. В течение всей долгой трапезы его не покидало скверное предчувствие. В воздухе витала тревога, нагнетаемая скрытой неприязнью, которая проскальзывала во взглядах хозяина и других близких друзей Фастуса.

Как только позволили приличия, Максимус Прекларус принес свои извинения и откланялся. Вооруженные рабы понесли его на носилках по темным улицам Кастра Сангвинариуса, где на каждом шагу ему мерещилась неведомая опасность. Когда он наконец был доставлен к дому и слез с носилок, то с недоумением обнаружил, что входная дверь приоткрыта, хотя его никто не встречал.

Дом был странно молчалив и безлюден. Ночной фонарь, зажигаемый перед входом, когда какой-либо член семьи отсутствовал, не горел.

Помедлив на пороге, Прекларус сбросил с плеч плащ, высвобождая руки, толкнул дверь и вошел внутрь.

x x x

В пиршественном зале дворцового сановника, позевывая от скуки, томились гости, не смея уйти раньше находившегося здесь в качестве гостя императора Сублатуса.

Ближе к ночи явился офицер с вестью для Сублатуса, и тот выслушал его, не скрывая удовлетворения.

— Мне доставили очень важное известие, — заявил император хозяину дома, — которое заинтересует благородного сенатора Диона Сплендидуса и его супругу. Уведи гостей и оставь нас втроем.

Когда все ушли, он обратился к Диону Сплендидусу.

— Вот уже долгое время ходят слухи, Сплендидус, — начал он, — что ты мечтаешь о пурпурной мантии.

— Это ложь, Сублатус, и тебе это известно, — ответил сенатор.

— У меня есть основания считать иначе, — резко возразил император. — И ты знаешь, какая кара ожидает изменника.

— Если цезарь задумал меня уничтожить по личным или каким другим мотивам, то наш разговор излишен, — сказал Сплендидус с достоинством.

— Но у меня совсем другие намерения, и для их осуществления ты мне нужен живой, — произнес Сублатус.

— Неужели?

— Да, — подтвердил Сублатус. — Мой сын хочет жениться на твоей дочери Дилекте, и я его в этом поддерживаю. Таким образом мы объединим две наиболее могущественные семьи, и появится уверенность в будущем империи.

— Однако Дилекта уже помолвлена с другим, — заявил Сплендидус.

— Максимус Прекларус?

— Да.

— Так знай, она не выйдет за Максимуса Прекларуса, — жестко сказал император.

— Почему?

— Потому что Максимус Прекларус должен умереть.

— Не понимаю, — произнес сенатор.

— Может, если я скажу тебе, что белый варвар по имени Тарзан задержан, ты поймешь, почему Прекларус должен умереть? — саркастически осведомился Сублатус.

Дион Сплендидус отрицательно покачал головой.

— Сожалею, но я не понимаю цезаря.

— А я убежден, что ты прекрасно все понимаешь, — продолжал император. Впрочем, это не имеет значения, ибо воля цезаря такова, чтобы на отца будущей императрицы не легло ни малейшей тени подозрения. Итак, я повторю то, что ты наверняка уже знаешь. Мой сын Фастус присутствовал при задержании варвара. Один из твоих рабов вызвался переводить для Максимуса, который подстроил побег и приютил беглеца в собственном доме. Сегодня вечером его наконец схватили, как и Максимуса Прекларуса. Оба арестованы и находятся в тюрьме под Колизеем. Сомневаюсь, чтобы ты все это время был в полном неведении, однако не стану тебя наказывать, если ты дашь мне слово, что Дилекта станет женой Фастуса.

— История Кастра Сангвинариуса не знает такого случая, чтобы наши дочери не были вольны выбирать мужа по собственному усмотрению, — молвил Дион Сплендидус. — Даже сам цезарь не может приказать свободной женщине выйти замуж против ее воли.

— Все верно, — подтвердил Сублатус. — Потому-то я и не приказываю, а только советую. Сублатус поднялся на ноги.

— Со-ве-тую, — повторил он, однако его тон говорил совсем о другом. Благородный сенатор и его супруга могут вернуться домой и обдумать то, что здесь было сказано. Через пару дней Фастус придет за ответом.

x x x

При свете факела, освещавшего темницу, Тарзан разглядел прикованных к стене узников — одного белого и нескольких негров. Среди последних он увидел Лукеди, но тот был настолько подавлен, что едва взглянул на Тарзана.

Ближайшим соседом человека-обезьяны оказался белый, который с момента появления нового узника вплоть до ухода тюремщиков, унесших с собой факел, с любопытством разглядывал новичка, но хранил при этом молчание.

Находясь в доме Максимуса Прекларуса, Тарзан носил обычно набедренную повязку из леопардовой шкуры, а в присутствии Фестивиты из уважения к ней надевал тогу и сандалии. В тот вечер, собираясь выйти с Мпингу, он набросил на себя тогу, однако в схватке, предшествующей его пленению, тогу с него сорвали, так что вид Тарзана вызвал интерес у товарищей по заключению.

Как только тюремщики ушли, белый пленник заговорил.

— Уж не ты ли тот самый белый варвар, слухи о котором проникли даже во мрак и тишину тюрьмы? — спросил он.

— Я Тарзан из племени обезьян, — ответил Повелитель джунглей.

— Тот самый, который на руках вынес императора из дворца и опозорил его охрану? — воскликнул белый. — Клянусь прахом моего знатного отца, Сублатус не оставит тебя в живых.

Тарзан промолчал.

— Говорят, ты скачешь по деревьям, словно обезьяна, — продолжал собеседник. — Как же ты попался?

— Меня предали, — отозвался Тарзан, потрясая кандалами. — Если бы не наручники, я бы им не дался. Но кто ты? За что тебя упекли в тюрьму цезаря?

— Это тюрьма не цезаря, — возразил белый. — Этот тип, занявший императорский трон, никакой не цезарь.

— Кто же тогда цезарь?

— Только император Востока имеет право называться цезарем, — сказал белый.

— Насколько я понимаю, ты не из Кастра Сангвинариуса, — предположил человек-обезьяна.

— Верно, — подтвердил собеседник. — Я из Каструм Маре.

— Почему ты оказался в тюрьме?

— Именно поэтому.

— Разве это преступление?

— Видишь ли, наши города, Каструм Маре и Кастра Сангвинариус, враждуют друг с другом. Мы в постоянном состоянии войны. Время от времени наступает перемирие, когда между нами возобновляется торговля. У нас есть то, что нужно им, а у них то, что нужно нам.

— Разве в такой маленькой долине есть что-либо такое, что одни имеют, а другие нет? — удивился человек-обезьяна.

— А как же! В Каструм Маре, например, есть железные рудники, болото, где произрастает папирус, озеро, которое дает много такого, чего нет в Кастра Сангвинариусе. Мы продаем железо, бумагу, чернила, улиток, рыбу, ювелирные изделия и многое другое. Они же располагают золотыми копями, а так как по их территории проходит единственная дорога, связывающая долину с внешним миром, то она дает и рабов, и животных. Жители Кастра Сангвинариуса воры и разбойники по натуре. Они слишком ленивы, чтобы трудиться, и слишком невежественны, чтобы обучать рабов ремеслам. В то же время у нас прекрасные мастера, которых мы обучаем на протяжении многих поколений. Их изделия идут в обмен на золото и рабов. Короче, мы живем гораздо лучше и зажиточнее, чем жители Кастра Сангвинариуса. Мы более образованны и вообще довольны жизнью. Поэтому завистливые жители Кастра Сангвинариуса нас ненавидят.

— Зачем же ты явился во вражеский стан, зная, что тебя схватят? спросил Тарзан.

— Тому виной вероломство моего дяди Валидуса Августа, императора Востока, приславшего меня сюда якобы с важным поручением, но на самом деле для того, чтобы передать в руки Сублатуса, — ответил тот. — Меня зовут Кассиус Аста. Мой отец был императором до Валидуса. Валидус испугался, что я стану претендовать на пурпурную мантию, и задумал избавиться от меня, но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Посылая меня сюда, он предварительно подкупил проводников, которые и передали меня в руки Сублатуса.