- Ты ловко вертелась на перекладине, сможешь, - сказал он, передавая моток. - Там, с той стороны кроны, есть длинный сук, он выдается далеко за забор. Это единственный путь отсюда. Шоссе ведет в город - пойдешь направо.

- Спасибо, доктор, - дрогнувшим голосом сказала Серафина.

С этого момента она как-то по-новому взглянула на казавшегося таким холодным и жестоким человека.

- А как же вы, доктор? - вдруг спросила она.

- Иди, кому сказал! - прикрикнул Косицкий. - Если сюда приедут, уже не убежишь. - Да, постой, на вот, возьми, - он протянул ей четвертную бумажку,

- Что вы, что вы! - попятилась Серафина.

- Бери, сказал! - Косицкий сунул ей в нагрудный карман пижамы бумажку и подтолкнул к окну.

Задержавшись на подоконнике, она бросила на доктора полный признательности взгляд, спрятала моток веревки за пазуху и ступила на ближайшую ветвь. Сук подался под ногами, но она уже шагнула на другой и стала спускаться вниз, намереваясь по более толстым нижним сучьям перебраться на другую сторону. Тополь с толстым шишковатым стволом и раскидистыми ветвями был словно нарочно создан для подобных ей беглецов.

Серафина стремилась поскорее оказаться по другую сторону забора, но густой черный дым из окна третьего этажа неожиданно привлек ее внимание. Не в силах преодолеть любопытства, она подтянулась на руках, чтобы взглянуть на пожар.

В тот же момент руки ее едва не разжались - она только успела ухватиться за толстый сук, ибо увидела такое зрелище, что сердце остановилось у нее в груди и к горлу подкатил твердый комок.

Окно лаборатории было разбито, и редкая решетка не скрывала того, что делается внутри. Там, на полу, валялось несколько убитых и растерзанных больных. Буйный сумасшедший в полосатой пижаме восседал посреди лаборатории и распевал во весь голос непотребные песни. Перед ним, сложенный из разломанных тумбочек и полочек, горел костер. Над пылающим костром на железном пруте, протянутом от одного стола до другого, проколотое насквозь от головы до задницы, висело мертвое тело бедняги - пациента. Оно жарилось, шипело, облизываемое со всех сторон языками пламени. Густой дым взвивался под потолок и валил из окон, как в крематории, черное сало капало с мертвеца в костер, оглушительно шкворчало, стреляло и текло по полу широким пенящимся ручьем. Около кострища, скрестив по-турецки ноги, восседал сумасшедший и поливал жаркое касторкой из флакона с этикеткой. В другой руке безумца сверкал острый медицинский скальпель - им он отсекал от тела большие куски мяса и поедал со звериной жадностью.

Смрад и вонь наполнили лабораторию до потолка, трупное сало шипело и брызгало в разные стороны, ядовитые миазмы клубами валили из окна, вызывая в горле рвотные спазмы.

Не выдержав, Серафина отломила сухую ветку и швырнула в окно, чтобы отвлечь безумца от кощунственного глумления над трупом. Что тут сделалось! Сумасшедший со страшным криком вскочил на ноги, сорвал мертвеца с вертела и с нечеловеческой силой швырнул об стену. Распухший от жары труп взорвался, будто бомба, обрызгав стены и потолок.

Серафина ринулась по веткам вниз, каждую секунду рискуя свернуть себе шею. Она едва не проскочила заветный сук, который простирался далеко за забор. Стремясь как можно скорее убежать подальше от кошмара, виденного только что, она кое-как привязала веревку и буквально съехала по ней, обжегши ладони.

Вырвавшись на свободу, Серафина помчалась по дороге даже не соображая, куда, и опомнилась лишь когда больничная стена оказалась позади. С одной стороны тянулась длинная лесополоса, дальше - мелькали огни большого города. До него было километров десять, не меньше. Серафина поддернула больничные рейтузы и, опьяненная свободой, устремилась вперед. Она начисто забыла наказы доктора Косицкого и не воспользовалась попутной машиной.

Она бежала по обочине, опасливо оглядываясь по сторонам ей казалось, что вот-вот из-за темной полосы деревьев выскочит неведомое кровожадное чудовище и прыгнет ей на плечи.

Серафине вдруг почудились позади чьи-то тяжелые шаги, и она непроизвольно все убыстряла и убыстряла свой бег. От страха ей показалось, что шаги за спиной переросли в мерный дробный топот. Она резко обернулась. О, ужас! - ей не показалось! Еле видная в темноте, ее догоняла высокая темная фигура. Что-то нечеловеческое было в ней - длинные руки, покатые плечи, неестественно короткие ноги - и от этого Серафине стало еще страшнее. Она побежала со всех ног. Обернувшись через плечо, с ужасом увидела, что неведомая фигура мчится по ее следам, и расстояние между нею и преследователем стремительно сокращается.

Ударил оглушительный раскат грома, сверкнула молния - и в ее мертвенно-белом свете Серафина узнала своего преследователя. Ее догонял один из экспонатов лаборатории - хомозоид саблезубый зверовидный. Серафина вскрикнула от ужаса и еще прибавила ходу. Но хомозоид не отставал. Серафина уже горько жалела, что с самого начала не поймала машину. Она ухитрялась еще что-то думать на бегу, слыша за спиной тяжелое сопение и топот выродка. Оглядываясь, совсем близко видела хищные глаза, в которых отражались отблески молний, словно пламя преисподней и оскаленную хищную пасть, полную острых сабельных клыков. У нее кололо в боку, она задыхалась - казалось, все кончено. Но видимо, ангел-хранитель ее не дремал и на этот раз - ее обогнал медленно идущий в гору грузовик. Мгновение - и Серафина, подпрыгнув, схватилась за борт.

Вот где пригодились казавшиеся ранее бессмысленными упражнения на турнике. Одним рывком перекинула легкое тело через борт и упала на дно кузова, больно ударившись о наваленные там грудой доски. Вскочила, не почувствовав боли в ободранном колене. Послышался жуткий звук - так лязгнули о железный борт грузовика острые когти, а следом показалась лысая голова - хомозоид взбирался в кузов. Не помня себя, Серафина схватила одну из досок и с размаху опустила на блестящий череп людоеда.

Сорвавшись с борта, выродок упал на дорогу, а грузовик прибавил скорости. Серафина опустилась на дно кузова и, прислонившись головой к борту, устало закрыла глаза. Слезы сами собой побежали из-под сомкнутых ресниц - такова была реакция на переживания этой ночи...

...Очнулась она от громового удара над головой. Ослепительно сверкнула молния, и упали первые капли дождя. Хлынул ливень, и пока грузовик доехал до города, пассажирка промокла до последней нитки. Как только грузовик выехал в город, Серафина спрыгнула у светофора и сразу же затерялась в проходном дворе.

* * *

Дрожа от озноба в мокрой одежде, потому что после дождя сразу похолодало, Серафина поднялась на третий этаж и, минуту помедлив, нажала кнопку звонка. Некоторое время было тихо, потом послышались легкие шаги, и щелкнул замок. Серафина невольно отступила назад, увидев молоденькую блондинку, которая взглянула на нее с нескрываемой неприязнью.

- Простите, Никита дома? - спросила она, невольно поежившись то ли от холода, то ли от злого взгляда, которым смерила ее девица.

- А ты кто? - неприязненно поинтересовалась она.

Внезапно безудержный гнев захлестнул Серафину, она еле сдержалась.

- Я, простите, по делу. По важному, - нахмурившись, проговорила она, и глаза ее вспыхнули мрачным огнем.

В глубине квартиры снова раздались шаги, и знакомый голос спросил:

- Лен, кто там?

Отстранив блондинку, вышел Мики. Вся краска, казалось, сбежала с его лица, когда он увиделг Серафину. Он беззвучно шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова.

- Лена, иди к себе, у меня важное дело, - наконец хрипло выговорил он, отстраняя свою блондинку и выходя в коридор.

Девица не уходила, и тогда Мики довольно грубо захлопнул за собой дверь.

- Мики, Алик не приходил? - тихо спросила Серафина.

- Куда ты? - вдруг торопливо заговорил Мики. - Я тогда искал тебя, всю милицию на ноги поднял! Они сказали, что ты... ты... умерла... Мне было очень одиноко, понимаешь?

- Значит, не дошел, - думая о чем-то своем, горько произнесла Серафина.

Дверь квартиры снова распахнулась, высунулась блондинка и, вся искрясь от сдерживаемой ярости, прошипела:

- Никита, ты скоро?

- Уйди, я занят! - бросил Мики и снова хлопнул дверью.

- Но где ты была? Где? - с ужасом спрашивал Мики, окидывая смятенным взглядом странную одежду Серафины.

Она нетерпеливо мотнула головой и снова повторила:

- Значит, не дошел Алик. Кстати, моя квартира еще свободна?

- Ключ у меня. Я сейчас принесу, - Мики бросился домой и почти тут же вынес ключ.

У Серафины создалось такое впечатление, что от нее хотят поскорее отделаться.

- Ладно, я пошла. Не буду вам мешать, - и хотя ей очень нужно было еще многое узнать, поспешно добавила:

- Со мной ведь, знаешь, сейчас опасно связываться. Только одна просьба - если зайдет парень, Алик, пришли его ко мне.

Впрочем, Серафина уже не верила, что Алик придет. Ее охватило такое отчаяние, что, уже не обращая внимания на Мики, она повернулась и стала спускаться вниз по лестнице. Она осталась совершенно одна - без документов, без денег, и в одной больничной робе.

- Я зайду к тебе завтра, слышишь? - крикнул сверху Мики.

...Серафина не обернулась...

Часть 3.

НЕ НА ЖИЗНЬ, А НА СМЕРТЬ.

* * *

Серафина не сразу смогла открыть дверь своей квартиры. Замок кто-то искорежил, ключ не поворачивался, и она возилась минут десять, пока, наконец, сумела войти в собственный дом. Сначала она бросилась в ванную и, с наслаждением смыв с себя больничные воспоминания, швырнула робу в мусорное ведро, и переоделась в чистую одежду. Только теперь она обратила внимание на то, что в квартире кто-то побывал. В спальне все было перевернуто вверх дном, вещи скомканы и выброшены из шкафов на пол. Серафина сразу поняла, что здесь искали и поэтому ничуть не удивилась, обнаружив пропажу из нижнего ящика серванта пленки и фотографий. Вместе с пленкой исчезла половина более или менее ценных вещей, вынесли даже цветной телевизор и все книги из шкафа.

- Мерзавцы! - пробормотала Серафина, печально созерцая следы разграбления в квартире.

Она присела на диван и задумалась. Тогда, в больнице, ей казалось, что стоит только вырваться на волю, и все наладится само собой. Но вот вырвались - и что же? Куда идти без денег и документов? А где Алик? Что с ним?

Первой мыслью Серафины было отыскать Алика, чем она и решила заняться сегодня же. Но сейчас она просто не могла ничего делать - после бессонной ночи чувствовала себя совсем разбитой. Сварив себе кое-какой немудреный обед из прошлогодней гречки, она легла на диван и укрылась пледом с головой.

...Проснулась Серафина, когда солнце уже перевалило за полдень. Алик не пришел, и ею начала овладевать тревога. Приведя себя в порядок, чтобы выйти на улицу, включила радио. Ей хотелось узнать о последних событиях. Почти год она и краешком уха не слышала о том, что делается в мире.

Одеваясь, обнаружила в кармане юбки пачку банкнот - свою последнюю получку. Это было для нее приятным сюрпризом. Грабители не польстились на старую вещь, а у нее оказалось более четырехсот рублей. Правда, суда по последним сообщениям, это было сущими грошами при настоящей жизни.

Одевшись, Серафина вышла на улицу. Она даже остановилась на пороге, ослепленная ярким солнцем и долго моргала и щурилась, как узник, выпущенный из подземелья. Потом медленно пошла по проспекту, прикидывая, где можно днем найти Алика. Он не раз говорил ей о том, что будет делать, выбравшись на свободу, и она знала кое-какие адреса его друзей.

Мимоходом Серафина заглядывала в магазины, но, увидев километровые очереди, в ужасе отскакивала прочь. Несмотря на то, что стоял яркий солнечный день, и все вокруг казалось спокойным - так же спешили туда-сюда люди, шла обычная дневная жизнь- Серафина остро, всей кожей, чувствовала непонятную напряженность, словно бы сдавившую в тисках город. Серафина с интересом приглядывалась к людям, отмечая существенные изменения с прошлого года в их облике и поведении.

Большинство публики шло серой массой - серые одежки, серые унылые лица, какая-то сгорбленность и приниженность, что-ли. Но частенько среди одноцветной унылой публики яркими экзотическими бабочками мелькали модно одетые юноши и девушки в голубых фирменных джинсах и разноцветных майках.

Серафина шла, опустив голову, и серое платье ничем не выделяло ее из толпы. Она заглядывала в комиссионки, дивясь обилию дорогостоящих импортных вещей и полному отсутствию государственного товара. Она напрасно проходила до самого вечера, зашла к четверым друзьям Алика, но его самого нигде не нашла. Правда, обнадеживало то, что он заходил к одному из друзей не далее чем утром этого дня.

На обратном пути Серафине пришлось все же зайти в продуктовой магазин на сухой гречке далеко не уедешь. И вдруг, сунувшись в один из универсамов, она снова увидела незабываемые жестянки со знакомой надписью "Мясные консервы - свинина". Серафина так и бросилась к прилавку; намереваясь посмотреть поближе, но кто-то ткнул ей кулаком в бок и выбросил прочь.

- Не лезь без очереди! Ишь, нахалка какая! - басом рявкнула мордастая тетка.

Тотчас же в очереди зашумели, понося нынешнюю бессовестную молодежь, но разглагольствования зевак прервал отчаянный женский вопль:

- Кошелек украли!

Очередь сломалась. Поднялась давка.

- Вот он! Держите его! Ловите! - орала пострадавшая, крепко вцепившись в рукав мальчишки лет двенадцати в низко надвинутом на лоб фирменном американском кепи.

Очередь качнулась в ее сторону, но тут пострадавшая закричала еще громче и вдруг смолкла, выпустив воришку. Выпучив глаза, она все шарила и шарила по своему животу, платье на котором оказалось располосованным снизу доверху и залито кровью. Кровь ручьем хлынула на пол, растекаясь страшной лужей на желтом кафеле.

- Убили! Зарезали!

- У нее живот распорот!

Народ бросился кто куда. Серафину чуть не затоптали. Кто-то кричал:

- Милицию сюда! Милицию!

Раненая лежала на полу, а "Скорая" все не ехала. Серафина с трудом выбралась из толпы.

"...Наевшись за обедом консервов из собственной мамы..." - таковы были ее мысли по поводу происшедшего.

Дома ее ждала радость. Поднимаясь по лестнице с одной буханкой хлеба в сумке, она увидела на лестничной клетке Алика, который сидел на подоконнике и дремал, склонив голову на руки. Глядя на его бледный вид, Серафина встревоженно спросила:

- Ты не заболел? Вид у тебя какой-то странный.

- Да нет, так что-то, - неохотно ответил Алик.

- Где ты обосновался? - поинтересовалась Серафина.

- Э, у нас это не проблема, - отмахнулся Алик.

- Ну а все же? - настаивала она.

- В нашем одном подвальчике. Там недурно, и травку можно достать.

- Послушай, ты опять за свое? - огорчилась Серафина.

- Не занимался я никогда этой дрянью, - хмуро сказал Алик. - Только ведь нас в больнице одними наркотиками пичкали. У тебя еще не началось?

- Что началось?

- Наивная девочка! Ты себя хорошо чувствуешь?

- Погано. Все болит, все ломит, - Серафина вздохнула. После такой ночки не мудрено!

- Отходняк это, Симочка, от наркотиков. Хорошо, если легко отделаешься.

- В-о-от оно что! - протянула Серафина.

Сегодняшний день был для нее днем встреч. Не успел уйти Алик, явился Мики. Изумлению Серафины не было границ. Она не ждала Мики, решив, что все их отношения закончились.

- Вернулась? Ты все-таки вернулась! - не отрывая от нее смятенного взгляда, шептал Мики.

- А тебя это огорчает? - осторожно спросила Серафина.

- Как... как ты можешь?! - горько воскликнул Мики. - Я виноват... не могу себе простить!

- Чего? - шепотом спросила Серафина.

- Я! Я не дождался! Убить меня мало! О-о-о! - Мики горестно застонал, уткнувшись лицом в спинку дивана.

- Эх, Мики! Плохая я попутчица сейчас! - вздохнула Серафина. - Без работы, без документов...

Мики пристально взглянул на нее, и она невольно сделала движение, норовя прикрыть ладонью разорванный на колене чулок. Ей было почему-то неловко с Никитой, и она старалась не смотреть на него. Особенно смущала Серафину его новенькая, с иголочки, экипировка. Несмотря на теплую погоду, на нем была кожаная куртка, вся в заклепках и молниях, стоимостью не менее десяти тысяч, фирменные голубые джинсы и американские кроссовки. Мики был неузнаваем, и даже необычайно похорошел с новой модной прической, и благоухал французским одеколоном.

Серафина повернулась так, чтобы не было видно дырки на рукаве.

- Нет, ты не жалей. Время идет, жизнь продолжается, вслух сказала она.

- Нет, а почему я с тобой прощаюсь? - вдруг, встряхнувшись, со страхом проговорил Мики. - Ведь мы же снова встретились...

- Что ты говоришь, безумец! - нахмурилась Серафина. - А твоя жена? С ней как?