- Олег, Олег, послушай, что он говорит. Он говорит, что уже знает все, что должны учить только в десятом классе. Ты не думай, я ему тоже сперва не поверил, я ему сказал, что он ненормальный, а он говорит, что он нормальный, а все люди ненормальные. Нет, он сказал - не все, а большинство, что попадаются и нормальные, например, Эйнштейн, Бор и этот... Кизинберг...

- Гейзенберг.

- Правда, Гейзенберг. А еще он сказал, что мы все ненормальные, потому что у нас в мозгу не все клетки заняты этой... ну, вроде знаниями...

- Информацией?

- Ага. А у него, он говорит, скоро весь мозг будет ею занят, и тогда он будет совсем нормальный и ему не надо будет учиться в школе и в институте. Он сказал, что будет только перерабатывать ее...

- Кого?

- Ну, эту информацию. Врет он все, да, Олег?

- Не врет, а фантазирует, - как можно равнодушней постарался охладить страсти племянника Олег.

- Я тоже так подумал и сказал ему. А он не обиделся нисколько, только посмеялся и сказал, что Эйнштейну тоже не верили, думали, что он сумасшедший. А еще Женька обещал попросить своего дедушку, чтобы он и меня тоже... ну, чтобы в школе не учиться. Мне бы хорошо, пускай только в школе не учиться, а в институте я сам буду...

- Только все это враки, - вздохнул Андрей, потом добавил: - Хочешь, я его приведу вроде в шахматы играть, а ты его проверишь?

- Что же, приводи. Посмотрим на твоего вундеркинда и в шахматишки сыграем. Кстати, ты не знаешь фамилию его деда?

- Знаю, зовут Александр Яковлевич, а фамилия Рольберг.

6. ЧАЕПИТИЕ ПОД ЯБЛОНЕЙ

- ...непременно надо добавить, можно и китайку, порезать только, чтобы семечки не попали. Яблочко, Нина Павловна, кислинку дает. Может, чистая ягода и полезнее, да вкус приторный уж очень, а с яблочком в самый раз.

- Надо и мне баночку засахарить, а то последний год к перемене головные боли...

- Первое средство от гипертонии. И брату в Мурманск всегда посылаю, очень благодарит. Сосед вот из 10-го дома, профессор, нонешний год привой просил.

- Кстати, Муза Федоровна, не знаете, ваш сосед из 10-го дома какой наукой занимается?

- Вот чего не скажу вам, Олег Павлович. Спрашивала его как-то, да не запомнилось, что-то уж очень мудреное. Да он третий год всего у Прохоровых дом купил, как на пенсию вышел. Персональную получает, ну и на книжке, чай, есть. Людочка к нему каждый день бегает, и не только газеты, а то книги, то бандероли, то переводы носит.

- Я думал, он дачу снимает на лето, как мы.

- Нет-нет, хозяйствует. И в саду когда что поделает, ну, конечно, без Прони бы ему зарез.

- А кем ему этот Проня приходится?

- Да никем. Наш он, местный. Золото был бы мужик, все в руках спорится, и где достать что, и что сделать... Только несамостоятельный - выпивает.

- Что ж у него, никого родни нет, а Проня вроде прислуги?

- Дочка была у Александра Яковлевича, померла, вроде - от рака. Внучка оставила деду. Не хочу сказать худого, только отец ни разу сына не проведал, и есть вообще он, нет ли - не знаю... Да что мы все про соседа, уж Нина Павловна заскучала, и вареньица не подкладывает...

- Что вы, Муза Федоровна, такое замечательное варенье! Я смотрю, вроде Андрей там за калиткой... Андрей! Андрюша! Иди чайку выпей, избегался весь за день, не поел толком.

- Не хочу, мам! Мы с Евге... с Женькой сейчас на пруд пойдем.

- Иди сюда, тебя говорят! Съешь вот, с маслом и вареньем. А почему с тетей Музой не поздоровался?

- Здрасьте! Ну мам, меня Женька ждет... Еще червей накопать надо...

- Да отпусти ты его, Нина. Спиннинг мой, смотри, не трогай!

- Ладно!

- Вы тоже рыбачите, Олег Павлович? Только в нашем пруду одни головастики.

- Завтра после работы на Истру едем. Все наличные колеса мобилизовали: красухинский "Москвич", двое на мотоциклах с колясками, даже шеф свою "Волгу" пригонит.

- Приятно, когда такой дружный коллектив. У нас в ателье ничего похожего: устаем, конечно, заказов - ужас сколько, да и на дому все подрабатывают. На сто двадцать-то особенно не разгонишься, вот и приходится дополнительно клиентуру брать.

- У нас поллаборатории по 120 получают, лаборанты по 90, и ничего, вроде хватает. Не в деньгах счастье, главное - чтобы работа нравилась.

- Извиняюсь, Олег Павлович, вы кто же по специальности будете?

- Я вообще-то радиоинженер, но мы работаем на стыке двух наук: физики и биологии. В наше время самые крупные открытия делаются как раз... Вы что-то хотите сказать, Муза Федоровна?

- Вспомнила! Когда свою специальность вы назвали: то же самое говорил о себе Александр Яковлевич.

7. СУББОТА НАЧИНАЕТСЯ В ПОНЕДЕЛЬНИК

Элегантный портфель и чехол со складными удочками в одной руке, рюкзак со штормовкой и прочим рыбацким барахлом в другой - таким было появление Олега в вестибюле института. С одной стороны, сегодня можно было вообще не появляться в институте, а сразу махнуть на Истру, но с другой стороны... существует Государственная комиссия, которой принципиально плевать на рыбалку. Захотелось же ей назначить приемку блока "Дубль-дуб" именно на пятницу...

Пока Олег соображал, куда бы забросить барахло, из лифта вынырнул Сережка Маковец.

- Здорово! Ты долго будешь здесь торчать? Мы с ног сбились - его ищем, шеф психует, Людочка с Зоечкой тихо рыдают, а он - нате вам пожалуйста прохлаждается. Тебе известно, что селектор опять не в дугу?

- Но мы же его вчера отладили...

- Что было вчера, я прекрасно помню, однако ты не знаешь, что есть сегодня. Меньше спать надо. Пошли.

В лаборатории царил тихий ужас. Вытащенный из стойки селектор зловеще поблескивал оголенными внутренностями, вокруг него на цыпочках суетились братья-электронщики Володя и Володя, на осциллографе неистово метались сбитые синусоиды, в углу притихли лаборантки Людочка и Зоечка, а над всем этим возвышался спокойный и грозный, как Наполеон накануне Ватерлоо, шеф.

- Добрый день, - недрогнувшим голосом произнес Олег.

- Вы, Олег Павлович, неисправимый оптимист, если вам этот день показался добрым. Вчера вы меня заверили, что установка в полном порядке, а что я вижу сегодня?

Шеф пожевал губами, поставил стул посреди комнаты и сел, всем своим видом показывая, что он возмущен и не уйдет отсюда до победного конца.

- Вам, Олег Павлович, как никому другому должно быть известно, что сроки приемки назначает Государственная комиссия, а не мы, и срывать эти сроки мы не имеем права, так как в противном случае с нас сорвут головы.

- Борис Львович, все это мне прекрасно известно. А поскольку я оптимист, то, уверяю вас, селектор заработает и приемка пройдет успешно.

Хотя Олега и раздражало присутствие за спиной шефа, он решительно снял пиджак, засучил рукава и склонился над блоком.

"До комиссии полтора часа, а так как барахлит только селектор, это еще полбеды. Придется все-таки заменить декатроны. Сколько раз просил снабженцев заказать декатроны, вот и остались на мели. Сейчас вот поставлю новые, а если они не выдержат во время испытания?".

- Серж, давай выход с генератора проверки.

- Уже давали.

- Давай еще...

Время шло, селектор не поддавался никаким уговорам. Олег смущенно поглядывал на часы: до начала комиссии час, сорок минут... Чтобы скрыть свое беспокойство, он с отверткой полез в схему, проверил контакты, пайки.

- А, черт!.. - задергался Олег. Искры перед глазами, искры в глазах... Шестьсот вольт - не шутка, особенно когда это неожиданно.

- Коротнул? - выдохнул Сергей.

- Есть немного... - Олег потер шишку на затылке - крепко врезался об стойку. Сквозь табачный дым пробился резкий запах озона.

- Серж, меняй вот этот электролит, в смещении утечка.

В комнату ввалился Глеб, притащил катодник.

- Ну, что, братцы, припухаем? Как шведы под Полтавой? Он грохнул катодник на стол и потрепал Сергея по согнутой спине.

- Замолкни, ты, - зашипел Олег. - Шеф...

- Где шеф? - изумился Глеб. - Он в данный момент несется во всю прыть к начальнику отдела, меня чуть не сшиб.

И действительно, шефа в комнате не было. Все облегченно вздохнули и сели покурить. Сергей отставил паяльник, достал "Яву".

- Олег, успокой нервы. Прорвемся.

- Теперь прорвемся, - ответил Олег, доставая из пачки сигарету.

- Сейчас проверим, все должно быть о'кей! Иначе переквалифицируюсь в управдомы.

Закурили, помолчали.

- Серж, а как рыбалка? Не раздумал?

- Плюнем на все и в 17:30 отчалим. Кстати, Олег, ты обеспечил червей?

- Ребята, каюсь. Не надо казнить, надо миловать. Совсем забыл. Честное слово, до последнего момента помнил, потом заторопился на электричку и...

- Так, - ледяным голосом произнес Сергей. - Что будем с ним делать?

- Изрубим его на мелкие кусочки и скормим рыбам вместо приманки, предложил Глеб.

Олега спас телефонный звонок. Он взял трубку.

- Да, я слушаю, Борис Львович. Что? Но у нас почти все в порядке. Да, почти. Время еще есть. Как вы говорите? До понедельника? Но... Ясно.

- Могу вас обрадовать, сеньоры, рыбалка отменяется по техническим причинам. Комиссия переносится на понедельник, но... Нам предстоит провести субботу, а может и воскресенье в обществе селектора. У кого нет финансов на пропитание, шеф может ссудить до получки. Короче говоря, закончил Олег, - мы находимся под арестом на служебном месте. Для нас, сеньоры, суббота начнется в понедельник.

- Но мы же почти все сделали, - возмутился Сергей.

- Шефа смутило именно это "почти". Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

8. ГЛАВА ОБ ОРАТОРСКОМ ИСКУССТВЕ

Вообще, Олег - мировой парень, но иногда бывает такая зануда! Возьмется во мне воспитывать то, чего самому не хватает - железную волю или там усидчивость... В воскресенье все вроде хорошо началось: приехал он из института, где всю субботу пропадал, пробежались мы до пруда, поныряли с мостика, Олег баттерфляй изобразил. Мне бы помолчать на обратном пути, а я, как дурак, стал с ним про здешнюю жизнь разговаривать. Он все слушал-слушал, а когда я рассказал, как мы с Женькой над Проней подхохмили, тут на него и накатило.

- Слушай, - говорит, - ты же сущий неандерталец. Из твоих междометий понять ничего невозможно. Только и слышу: "А он ка-ак повернется, а он от него! А я - тоже тут, а он - в другую сторону! Во здоровски!". Порядок и причинность событий, даже основное содержание конфликта из этих бессвязных и безграмотных оборотов выяснить не представляется никакой возможности.

Я, конечно, обиделся. А Олега понесло...

- Культуру речи надо воспитывать с детства. Начнем сейчас же. Даю тебе пять минут на подготовку и три - на рассказ. Учти, пока не услышу от тебя связное и литературно грамотное повествование - пинг-понга от меня не ожидай.

- Да чего тут, - говорю, - рассказывать-то? Всего и делов...

- Не делов, а дел. Кроме того, будет значительно лучше, если ты исключишь необязательные вводные слова и обороты.

- А сам-то... Всю дорогу - "так сказать" да "так сказать"...

- Критику принимаю, моя речь тоже не изящна. Но что значит твое "всю дорогу"?

- Ну, ты всегда, значит, в разговоре это говоришь.

- Говоришь в разговоре... Ну... Значит...

- Ты не к месту употребляешь это выражение.

- Чудесно! Итак, через пять минут я тебя выслушаю. Посиди на скамеечке, заодно обсохнешь.

Вот хохма! Пока я не подбирал для Олега слова, рассказывать было интересно. А тут... Я подошел к Олегу и выпалил:

- Я помог моему другу Евгению тайно заменить четвертинку водки, купленную Проней, бутылкой с лекарством, предназначенным ему.

- Плохо, очень плохо. Мало того, что пропали интересные подробности из этой фразы невозможно установить, какое лекарство, от чего оно и какова была реакция Прони, Попробуй все сначала, примени знания правил русского языка, приобретенные в школе.

- Зная о пристрастии Прокофия Васильевича к спиртным напиткам, мы с Евгением, действуя в его же интересах, подменили водку лекарством. Выпив это лекарство, Проня обнаружил подмену, и, заподозрив нас, наблюдавших за ним из-за сарая, где он, то есть Проня, обычно пил не лекарство, а водку...

Я окончательно запутался и замолчал.

- Задаю наводящие вопросы. Проня лечится от алкоголизма?

- Откуда я знаю! Женька говорил, что дед ему говорил, что Проня скоро совсем по-другому заговорит, если будет облучаться.

- Ну и язык! Говорил, заговорит... Поистине, ты меня заговоришь. Наверное, не облучаться, а лечиться?

- Нет, облучаться! Александр Яковлевич его облучает. Мне Женька и про облучатель рассказывал. И Проню я после облучения видел, он нам с Женькой все рассказал.