Бэйли услышал металлический скрежет, кран замер, но из темноты показались еще трупокрады. Они громко кричали и палили во все стороны. Бэйли потянул руку за парализатором, но ему на затылок опустился чей-то кулак, отчего он полетел вперед и грохнулся на палубу. Какое-то время он еще был в сознании и отполз в сторону от топтавших его ног, молотивших рук. Затем он надолго отключился.
ГЛАВА 5
Когда Бэйли пришел в себя, он подумал, что попытка побега ему приснилась: он лежал на холодной металлической поверхности, которая вибрировала под приглушенный гул двигателей. Никто не кричал – ни «сестры», ни Гитана, ни трупокрады. Рядом никто не дышал. Он был один, лежал на скользкой палубе, залитой машинным маслом.
Воздух сильно пропах озоном и дымом. Его голова гудела от нервно-паралитического газа и удара, который лишил его сознания. На поясе у него болтался парализатор. Обнаружив это, Бэйли почувствовал себя немного получше. Но когда он попытался подняться, он снова ударился головой: над ним что-то было. Он поднял руки и нащупал обшивку днища корабля-разведчика. Каким-то образом он, оглушенный и ослабленный, умудрился заползти под этот корабль и спрятаться от трупокрадов.
Потихоньку, очень осторожно, он выбрался наружу. Пока он полз, то нащупал что-то холодное – небольшой металлический предмет. Он схватил его, в надежде, что это ЭМИ-граната, или еще что-нибудь полезное, и сунул к себе в карман.
Вдалеке, в другом углу огромного порта, за силуэтами поврежденных и частично разобранных кораблей, он увидел яркие огни, отбрасывающие солнечные зайчики на палубу. Огромный входной люк открылся и закрылся. Что-то происходило, но что именно, видно не было – очень далеко.
Бэйли осторожно сел, ощутив боль во всем теле: он был сплошь покрыт синяками. Некоторое время норбит сидел неподвижно и приходил в себя. Он подумал о том, чем бы он сейчас занимался, если бы был у себя дома. Наверное, завтракал в солярии. Там он вдыхал бы сладкий от кислорода воздух, с нежнейшими ароматами зелени, а не эту вонючую смесь озона и машинного масла.
Мысли о доме еще больше расстроили его. Он был голоден, утомлен и огорчен. Ему бы не помешало немного перекусить и выпить чего-нибудь вкусненького, но здесь раздобыть что-либо подобное казалось маловероятным. Остальные участники экспедиции исчезли, и Бэйли задумался об их судьбе. Если трупокрады схватили их, то почему оставили его? А если его друзьям удалось скрыться, то почему они не взяли его с собой?
Он чувствовал себя одиноким и брошенным. Если его друзья спаслись, то и ему следовало сделать то же самое. А если они снова попали в руки к трупокрадам, то ему нужно спасти их. Он подумал о том, где они могли сейчас быть, и вдруг содрогнулся: их, наверное, уже разрезали на кусочки и затолкали в банки, как Деталь.
Чтобы отвлечься от таких мрачных мыслей, принялся разглядывать то, что только что нашел под кораблем. Свет был тусклым, и он попытался на ощупь определить, что же это такое. Перекрученная металлическая лента, замкнутая в кольцо, небольшой гибкий браслет, который можно было надеть на запястье. «Лента Мебиуса», – подумал Бэйли. Когда он был совсем, маленьким, его прабабушка Брита, будучи в невероятно приподнятом настроении, как-то показала ему, как сделать ленту Мебиуса из полоски бумаги, и наглядно доказала, что у той только одна сторона. Может быть, и это была детская игрушка.
Еще немного покрутив в руках металлический браслет, Бэйли понял, что тот состоит из двух полосок металла, как бы склеенных между собой и сливающихся в кольцо. Эти две полоски нельзя было отделить одну от другой, но между ними был небольшой зазор, в котором находился маленький рычажок. Этот бегунок перемещался в одну и другую сторону, но всегда, как только Бэйли отпускал его, возвращался в исходное положение.
Бэйли вертел браслет и так, и сяк, и вдруг услышал чьи-то голоса и увидел пляшущие по стенам лучи фонарей. Не теряя времени, он бросился на пол и по-пластунски пополз обратно под корабль. Это было удобное место, чтобы спрятаться, но не совсем выгодная позиция для наблюдения. Он мог видеть только ноги приближавшихся к нему трупокрадов. Две пары ног. «Два трупокрада», – сообразил он.
– И не говори, у Капитана точно все в голове закоротило, – проворчал один из них. – Ей, видите ли, причудилось, что тут кто-то прячется. А этих деталей уже и след простыл.
Значит, остальным удалось улизнуть. Несмотря на ужас, охвативший Бэйли, он порадовался за своих друзей.
– Ну ты же знаешь Капитана, – ответил второй трупокрад, зевая. – Сенсоры показали, что в этом секторе есть теплое тело, так что придется нам тут все как следует проверить. Работа есть работа.
– Да все сенсоры в порту пожгло ЭМИ-гранатами, – возразил ему первый. – Вместе с половиной наших ребят. Если мы не будем копаться, то успеем проверить истребители и поднять их на перехват этих деталей. Кроме того, все хорошо знают, что по порту бродят привидения. Опять ложная тревога.
Трупокрады остановились в каких-то трех метрах от корабля-разведчика. Сердце Бэйли билось так сильно, что он стал молиться, чтобы трупокрады не услышали его. Он судорожно вцепился в браслет обеими руками.
– Вот, есть сигнал, – сказал первый трупокрад. – Теплое тело и какое-то движение.
Бэйли неосознанно до предела нажал на металлический бегунок на браслете и замер на месте, не выпуская браслет из рук. С трупокрадами начали вдруг происходить странные трансформации: их голоса стали повышаться, превратились в писк, который вскоре стал неслышим из-за слишком высокой частоты. В невероятной спешке трупокрады бросились прочь и скрылись из виду.
Все это было очень странно. Просто не поддавалось объяснению. Если они засекли тепло его тела и его движения, то должны были броситься к нему. По какой-то неведомой причине Бэйли несказанно повезло. Как Бэйли ни прислушивался и ни всматривался, он не замечал трупокрадов вокруг. Не доносилось их разговоров, не светили их фонарики. Только руки ему холодил металлический браслет.
Наконец, когда мышцы начало сводить судорогой от холода и постоянного напряжения, Бэйли разжал пальцы, положил браслет в карман и снова вылез из своего убежища.
Он немного посидел рядом с кораблем, жалея себя. Почему его компаньоны бросили его? Наверняка «сестры» заметили, что он отстал от них. Он также не сомневался, что Гитана и остальные участники экспедиции уже не станут за ним возвращаться. Может быть, они бы бросились на выручку какому-нибудь клону, но только не ему.
Что и говорить, положение было не из приятных. Но Бэйли был норбитом, а норбиты всегда славились своей изобретательностью. Жизнь на Поясе Астероидов требует определенной смекалки. Чтобы жить нормально, необходимо не только знать, как пользоваться окружающими тебя вещами, но и придумывать им новое применение. Без импровизаций не обойтись.
Бэйли решил не распускать нюни, а придумать, что можно сделать. Оружия у него не было, но он был безоружен и при встрече с трансерами, а тогда все обошлось. Быть может, ему удастся пробраться на борт одного из кораблей, которые трупокрады собирались послать на перехват клонов. В таком случае, ему придется обезвредить весь экипаж и самому управлять кораблем.
Бэйли покачал головой. План получался фантастический, но попытаться сделать это стоило. Он поднялся на ноги, отряхнул с себя пыль и зашагал мимо останков кораблей в сторону воздушного шлюза.
Бэйли не догадывался о том, что он все это время был не один в грузовом порту. Среди ржавых корпусов звездолетов бродило еще одно существо, которое давным-давно убежало из лаборатории трупокрадов. Я назвал ее «существом», потому что она уже не была человеком. Трупокрады полностью изменили ее, удалив почти все человеческое.
Бэйли шел по свалке и вдруг услышал какое-то тарахтенье в темноте. Он как раз пробирался сквозь части взорванного разведчика – тот был разломан на множество частей, как будто раздавленная яичная скорлупа, повален на бок, и все это нагромождение металла было втиснуто между огромным сухогрузом и почти целым крейсером. И тут Бэйли услышал у себя за спиной чей-то голос:
– Что… что… что это? – заикающийся голос был бесстрастным и холодным, совсем не живым. Кроме слов, до Бэйли доносился скрип каких-то механизмов. – Что это?
В тусклом освещении Бэйли с трудом смог разглядеть только неясный силуэт, направляющийся в его сторону.
– Кто ты? – спросил он.
– Кто… кто… кто я? – переспросил ледяной голос. В нем не было слышно и намека на эмоции или хотя бы интонации. К тому же, невидимый собеседник заикался, как испорченная пластинка. Бэйли вздрогнул, как будто на него повеяло холодом. – Гос-с-с-подин наз-з-зывает м-м-меня Тар-р-р-рахтелка. Когда-то у м-м-меня было другое имя. Но теперь все в прошлом. Тар-р-р-рахтелка. Вот как меня теперь зовут. Кто… кто… кто ты?
– Я – Бэйли Белдон. Я прилетел сюда с Пояса Астероидов вместе с Гитаной и «сестрами» Фарр, а теперь пытаюсь выбраться отсюда, прежде чем меня найдут и снова потащат в лабораторию к Технику.
Сколько Тарахтелка себя помнила, она пряталась от Техника. Она жила во тьме грузового порта, прячась среди кораблей, вечно в страхе, постоянно настороже, ненавидя всех и вся. Ее можно было сравнить с гусеницей, еще лучше – с червем, с бледным созданием, которое ползает по земле, избегая солнца, вечно скрываясь в тени.
А когда-то она была человеком. Господин Техник экспериментировал над Тарахтелкой, когда деталей было в избытке. Однажды на него снизошло вдохновение, и он лишил Тарахтелку ее человеческой плоти, оснастив ее взамен самоходным телом оригинальной конструкции. От прежней женщины остались череп, головной и костный мозг и нервная система позвоночника. Техник сохранил ей необходимые внутренние органы: бьющееся сердце, легкие, снабжающие кровь кислородом, пищеварительный тракт и так далее. Но остальное тело он удалил. Зачем нужны руки или ноги? Глаза и уши тоже ни к чему.
Все внутренности Тарахтелки были заключены в полированный стальной панцирь, ненамного длиннее ее позвоночника, который передвигался на нескольких намагниченных колесиках диаметром в пару дюймов. У нее было три пары «глаз» – светочувствительных элементов, установленных на вращающихся выдвижных антеннах, похожих на стебельчатые глаза хамелеона. Они обеспечивали, помимо обычного зрения, сканирование в инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах. Аудиосенсоры Тарахтелки были куда чувствительнее человеческого уха, и улавливали звуки в широчайшем диапазоне. Манипуляторы, оснащенные механическими захватами, были установлены как по бокам стального панциря, так и сзади, и на «груди», позволяя Тарахтелке, не поворачиваясь, доставать любые близлежащие предметы.
Никому не известно, как Тарахтелка сбежала От Техника, но каким-то образом ей это удалось, затем она сумела добраться до грузового порта, где питалась тем, что находила на захваченных кораблях, и смазывала механические части ворованным со склада машинным маслом.
Некоторые ее механизмы уже начали ломаться. Ее колеса издавали громкий скрип. Речевой механизм постоянно заедал и заикался. Руки дрожали и дергались, когда она пыталась что-либо схватить. Но она выжила. Пусть и питаясь отбросами и скрываясь в темноте.
Она наполовину, если не больше, сошла с ума. Конечно же, она ненавидела трупокрадов. Но в ней кипела злоба и по отношению к их жертвам. Людишки, которых захватывали трупокрады, были слеплены из плоти, розового мяса – такого мягкого, непрочного и уязвимого. Не то что металлический панцирь и гидравлические манипуляторы Тарахтелки. Она была крепче мяса, быстрее мяса, во всех отношениях лучше мяса.
Хотя Тарахтелка и не завидовала слабости мясных созданий, она знала, что мягкотелые людишки обладали чем-то таким, чего она сама была лишена. Она не знала, чего именно, и эта ущербность причиняла ей острую боль и страдание. Она просто помнила, что Господин лишил ее этого, украл во время эксперимента.
– У… у… у-у-у… тебя есть то, что нужно? – Тарахтелка уставилась на Бэйли: инфракрасные датчики регистрировали тепло, исходящее от него, показывали, что он жив. – Я… я… я-я-я… разберу тебя, чтобы выяснить это. Совс-с-с-с-сем как Гос-с-с-с-сподин разобрал м-м-м-меня.
Однажды Тарахтелка уже поймала одного трупокрада, в одиночку забредшего в дальний угол порта, и разобрала его на запчасти, чтобы найти ту деталь, которой она была лишена. Хотя сам процесс оказался интересным и понравился Тарахтелке, поиск не дал результатов. Теперь ей не терпелось повторить эксперимент.
Глаза Тарахтелки поблескивали в скудном освещении. Все шесть были обращены на Бэйли. Она с грохотом подкатила к норбиту.
Бэйли шагнул назад, но вступил ногой в лужу вытекшей из полуразобранного корабля-разведчика смазки, и упал назад, больно ударившись спиной о приборную панель. Падая, он инстинктивно вытянул руку, и по счастливой случайности (уж чего-чего, а удачи ему было не занимать), включил какой-то рубильник. Оказалось, что это выключатель аварийного освещения, и тут же среди обломков вспыхнули золотистые неяркие огни.
Теперь Тарахтелку удалось рассмотреть получше. Она выглядела разбитой и скверно починенной. Ржавые металлические части торчали из живых тканей, покрытых мерзкой на вид слизью. От нее исходил ужасный смрад – смесь гниющей плоти и солярки. Тарахтелка поспешно покинула, освещенный участок палубы, а Бэйли тем временем выхватил парализатор и нацелил его на Тарахтелку.
– Ч-ч-что… что… что?! – проскрипела она.
Бэйли ответил, не дожидаясь, пока она выдавит из себя окончание вопроса:
– Это винтовка, которая сожжет всю твою электронику и обездвижит тебя.
– Не надо это делать. Это лишнее.
– Ты же говоришь, что собираешься разобрать меня, – сказал Бэйли. – А я не хочу, чтоб меня разодрали на куски.
Тарахтелка приблизилась к границе пятна света на полу, не сводя глаз с парализатора в руках норбита. Она в нерешительности остановилась, задумавшись над сказанными словами. Прошло так много времени с тех пор, как она разговаривала с кем-нибудь. Как странно было думать о том, что у мягкотелых мясных людишек есть какие-то желания и нужды.
– Ты не хочешь, чтобы тебя разбирали. В таком случае, чего же ты желаешь?
– Хочу поскорее убраться отсюда, сбежать от трупокрадов.
– Сбежать? – Эти слова оживили у Тарахтелки какие-то смутные воспоминания. Она вспомнила свой побег из лаборатории Техника, свое желание стать свободной. – Я… я… яяя… сбежала от Гос-сподина.
– В таком случае тебе понятно, почему мне нужно сбежать.
Да, Тарахтелка понимала Бэйли и симпатизировала ему, но еще больше завидовала ему. Этот мягкотелый вырвался из рук Техника в целости и сохранности, сохранив невредимым свое тело. У него были руки и ноги, а также та часть, которой она лишилась. Тарахтелка не сомневалась в этом. Это было несправедливо. Внимательно изучая норбита всеми шестью глазами, она напрягала свой помутненный от злобы и одиночества мозг, в надежде изобрести способ оставить этого Бэйли Белдона в порту, и найти у него то, что не давало ей покоя вот уже много лет.
– Иг-х-х-к-к-ры, – голос Тарахтелки прохрипел, словно у нее только что порвался динамик. – Т-т-ты люб-б-иш-ш-ш-шь иг-х-ры?
Не опуская винтовки, нацеленной на Тарахтелку, Бэйли кивнул. Он был согласен на все, лишь бы этой взбесившейся Тарахтелке расхотелось препарировать его.
– Ка… ка… какх-х-кие игры?
Бэйли задумался.
– Хайку, – ответил он наконец, вспомнив о «сестрах» и об играх, в которые он с ними играл на Станции Фарров.
– Это… это не игра, – запротестовала Тарахтелка.
– Да нет же, игра, – Бэйли на глазах становился смелее, – Я задаю вопрос, загадку, в форме хайку. Ты должна ответить. Если ты отвечаешь, то твоя очередь загадывать. Если ты не сможешь ответить, то должна будешь помочь мне выбраться отсюда, удрать от Техника.
– Если ты не сможешь ответить, то я разберу тебя, – Тарахтелка издала такой звук, будто по ступенькам прогрохотал медный таз. Должно быть, это она так рассмеялась. Она знала, что в любом случае разберет Бэйли. – Давай играть. Ты первым спрашиваешь.
Взволнованный и напуганный, Бэйли взмок от напряжения, придумывая загадку посложнее, но смог вспомнить только старую-престарую, которую помнил еще с детства.
Мысль о побеге не давала Бэйли сосредоточиться на чем-либо другом. Ему казалось, что эта загадка слишком проста, любой пятилетний норбит за минуту разгадает ее, но Тарахтелка нервно загудела – для нее вопрос оказался сложным.
Тарахтелка перебрала в уме все драгоценные камни, которые могли бы использоваться в качестве ракетного топлива или ускорителя. Алмазы можно при желании сжечь, но с чего бы им плакать? К тому же она никогда не слышала о ракете, летающей на алмазах. Какие еще есть драгоценные кристаллы? Что вообще для людей может представлять ценность? Какой кристалл может плавиться и проливать слезы?
Затем она вспомнила, что время от времени ей необходима была вода, и она находила ее на некоторых кораблях в порту. Замерзшая вода, то есть лед – это драгоценный кристалл, если вам необходимо напиться. А еще она вспомнила, что когда-то давным-давно что-то слышала о паролетах норбитов.
– Лед тает, получается вода. Она кипит, испаряется. Вы летаете на ваших дурацких чайниках.
– Правда, – вынужден был согласиться Бэйли. – Твоя очередь. Но помни: загадка должна быть в форме хайку. Пять слогов, потом семь, и снова пять.
Тарахтелка какое-то время стояла молча, уставившись в разные стороны, хотя кругом была кромешная тьма, и, наконец, выдала:
Последняя строчка, произнесенная холодным, безжизненным голосом Тарахтелки, злорадно намекала на бесславный для Бэйли финал, отчего у него побежали мурашки по спине. Все его мысли зациклились на одном: как выбраться отсюда. Его окружал мрак, это правда. Но мрак грузового порта не был бесконечен и вечен. Здесь можно зажечь свет. Если только прежде не погибнешь в этой темноте – эта мысль Бэйли не понравилась, и он постарался выбросить ее из головы.
Он подумал: а отчего становится темно? Черная краска потому темная, что она не отражает свет, а поглощает его. Что еще поглощает свет? Что поглощает свет и никогда его не отражает?
– Черная дыра! – догадался он. – Свет попадает в нее, но никогда оттуда не возвращается. Выхода нет! – окрыленный успехом, он решил озадачить это странное создание загадкой, которую, как ему казалось, она никогда не разгадает:
Когда Тарахтелка услышала эту хайку, она резко сжала свои механические клешни, отчего те стукнули. Как кастаньеты. Она не всегда была такой. Раньше у нее было теплое человеческое тело, из плоти и крови, а также нормальные руки.
– Ч-ч-четыре пальца вместе. И противостоящий большой, – ответила она. – Руки! – она одарила Бэйли улыбкой, сверкнув двумя рядами полированных зубов. – Моя очередь.
Ей уже начинала надоедать эта игра, ей хотелось поскорее победить и начать вскрытие:
От последнего слова Бэйли бросило в жар. Все его мысли свелись к похоронным процессиям, погребальным песням и музыке трансеров, которая губит людей, о военной музыке. Он был до смерти напуган, ведь эта чокнутая бессердечная тварь хотела разорвать его на куски. Холодная и бессердечная… Стоп!
– Сердце! – поспешно выкрикнул он, – Стучит всю жизнь, а остановится – и ты умрешь. Так вот.
Его сердце чуть из груди не выпрыгнуло от страха. Он не мог вспомнить ни одной загадки, не мог сочинить ни одной хайку.
– Спрашивай, – сказала Тарахтелка. – Твоя очередь. Ей надоело ждать. – Поторопись. Т-т-тебя уже п-п-пора разбирать.
Бэйли пробрала дрожь. Тому виной был не столько холодный воздух порта, сколько нездоровый пыл Тарахтелки. Он утратил способность.
– Одну минуточку, – сказал он. – Мне нужна всего одна минута.
– Ни… ни… никаких минуток, – Тарахтелка подкатилась поближе, нетерпеливо осматривая Бэйли всеми тремя парами своих глаз. – Спрашивай.
Нащупывая нужную мысль, Бэйли сунул руку в карман и наткнулся на металлический браслет.
– Что это? – спросил он вслух сам у себя.
– Это не хайку, – возразила Тарахтелка. Бэйли замер, сбитый с толку этим замечанием.
Раз он не мог придумать загадку, ему надо было переделать этот вопрос в хайку:
Поделиться книгой: