- И все-таки я опоздал, - вздохнул Пенн. - Это была Айлин Менке?

- Айрин Мартин, так она зарегистрировалась в отеле. Но мы-то знаем ее настоящее имя.

- Как это случилось? - продолжал допытываться Пенн. - Вы видели?

- Никто не видел. Ее обнаружили несколько минут назад. Она лежала на тротуаре в переулке между отелем и кинотеатром.

- Как же так? Кто убил ее?

- Может быть, это сделал тот, кто привез ее сюда, чтобы она опознала Райхо. А потом решил, что она слишком много знает. Но не исключено, что и сам Райхо застукал ее. Так или иначе, а нам она теперь помочь не в состоянии. - И Шоли криво усмехнулся. - Так куда ж мы отсюда двинем прямо в полицейский участок?

- Этот визит придется отложить, - сказал Пенн. - Я просил Коновера собрать совещание. У меня есть для них маленькое сообщение.

- Ни за какие деньги не хотел бы пропустить этого спектакля, - мрачно заметил Шоли. - Встретимся в дирекции.

Сказав Шоли, что едет прямо на работу, Пенн погнал машину домой. Бев встретила его в прихожей. Едва взглянув на его мрачное лицо, она тут же сказала:

- Ты не нашел ее!

- Почему же, нашел, - ответил Пенн. - При мне труп этой женщины увезли в машине "скорой помощи". Ее выкинули из окна отеля, в котором она остановилась.

- Какой ужас! - прошептала Бев. - Убийцу поймали?

- Пока нет! - ответил Пенн, удивленно разглядывая жену. Бев была в шляпе и перчатках. - Куда это ты собралась?

- Я думала, ты вот-вот позвонишь, и мы пойдем в полицию.

- Видишь ли, я нарочно заехал домой, чтобы просить тебя: никуда не выходи. Запри все окна и двери и не впускай никого. Я еду на работу.

- Джим, но я же хочу помочь тебе. А если буду сидеть тут, как в клетке...

- То я не буду за тебя беспокоиться, - закончил Пенн и, взяв ее руку, затянутую в перчатку, притянул к себе. - Пока я уверен, что ты в безопасности... - И замолчал, как завороженный глядя на руку Бев.

На тыльной стороне белой перчатки неясно проступал чернильный отпечаток заглавной буквы Р.

Напряженное молчание длилось секунду, и потом Пенн жалко рассмеялся. Он готов был заподозрить собственную жену. Вот куда завело его разыгравшееся воображение.

- Мы в расчете, Бев, - хрипло сказал он, - за сегодняшний полдень.

- Ничего удивительного, - ответила она, - мы просто одинаково сходим с ума. Но разве не такими же буквами были напечатаны письма?

- Похоже, что такими же.

- Тогда где я могла запачкаться? - Бев нахмурилась, пытаясь вспомнить. - Собираясь в клуб, я надела эти перчатки. Совершенно новые. Погоди, что дальше... Сижу в клубной гостиной, меня зовут к телефону, я разговариваю с Вейном Александером... и теряю сознание. Что было потом, не помню. Очнулась на диване в кабинете управляющего. Если только я не задела рукой о какое-нибудь только что вывешенное объявление.

- Отпадает, - сказал Пенн. И объяснил: - Тогда отпечаток был бы зеркальным. А на твоей перчатке буква отпечатана как полагается. Значит, ты имела дело с литерой из шрифта. Если бы это произошло до твоего обморока, ты наверняка заметила бы, а раз для тебя это новость, значит, все произошло, когда ты была без сознания. - Он взял Бев под руку и подвел к дивану. - Ложись и постарайся вспомнить, как ты тогда лежала, когда пришла в себя там, в клубе.

Бев покорно легла, бормоча:

- Нет, не могу вспомнить.

- Неважно, - перебил Пенн и, хмурясь, наклонился над ней. - Теперь предположим, что одна из литер, литера Р, например, выпала из коробки и затерялась. Она могла лежать на ковре рядом с диваном или застрять среди диванных подушек. И ты могла прижаться рукой к штампу.

- Понимаю. Но ты можешь объяснить, каким образом в кабинете заведующего клубом очутился детский печатный набор?

- Я-то не могу, - процедил Пенн. - А вот управляющий, надеюсь, сможет. Ну, мне пора.

Шоли, обеспокоенно глядя на лифт, нетерпеливо расхаживал по коридору. Наконец дверцы лифта раздвинулись, и из кабинки вышел Пенн.

- Вы ползаете, как черепаха, - укоризненно проворчал Шоли, - я успел подумать невесть что.

- Вы чересчур впечатлительны, - ответил Пенн. - А где все, у Коновера?

- Ждут. И увидите, что они сейчас с вами сделают.

Сопровождаемый Шоли, Пенн пересек пустую приемную и вошел в просторный кабинет вице-президента фирмы. При его появлении большинство вздохнуло с облегчением, но кое-кто раздраженно.

Пенн садиться не стал.

- Я хотел бы извиниться, что заставил вас так долго ждать. Приехать раньше я просто не мог.

- Не будете ли вы так добры изложить причину, из-за которой собрали нас в столь поздний час? - начал Коновер. - У всех у нас есть семьи.

- У меня тоже, - ответил Пени. - Вчера я был настолько глуп, что позволил копаться в моей частной жизни. Сегодня я хочу, чтобы вы все знали, что прямо отсюда я отправлюсь в полицию, то есть сделаю наконец то, что надо было сделать с самого начала.

Все обеспокоенно зашевелились. Коновер умиротворенно проворковал:

- Ну-ну, Джим, я понимаю, в каком напряжении вы находитесь, но зачем же входить в такой раж? Мы обязаны блюсти интересы фирмы.

- Блюдя эти интересы, я позволил запятнать свое имя и ежесекундно рискую жизнью. Сегодня вечером я чудом остался в живых, но была убита одна женщина. Этого можно было избежать, если бы мы поступили как разумные люди, а не как стадо испуганных баранов.

Ему показалось, что на некоторых лицах он читает одобрение, но Коновер резко возразил:

- Власть - это прежде всего чувство ответственности. Руководители нашего ранга не имеют права действовать исключительно в собственных интересах. Мы все вынуждены нести этот крест.

Пенн наклонился к нему:

- "Вулкан" может требовать от меня одного - честно трудиться и честно жить. Все остальное - мое личное дело. - Он быстро пересек кабинет и остановился перед Коновером. - А теперь я хотел бы, чтобы вы вернули мою частную корреспонденцию.

- Должен ли я понять вас так, что вы отказываетесь от должности?

- После того как мое имя будет очищено от подозрений, вы получите от меня официальное заявление. - Пенн перевел дыхание. - Если только вы не намерены кое-что переменить у себя.

- Переменить? Что именно? - спросил Коновер и сузил глаза.

- Отношение к нам и к тому, что мы делаем, восстановить доверие. Все началось с подслушанного телефонного разговора. Меня не интересует, насколько такая практика распространена, я знаю только одно - этому нет оправдания. Если мне не доверяют, пусть увольняют. Но шпионить за собой я не позволю.

Коновер возразил:

- Но мы вынуждены обеспечивать секретность.

- Обеспечивать секретность - пожалуйста.

Подозревать всех и вся - нет! Пока вы подслушиваете наши рабочие телефоны. А что у вас на очереди? Установка микрофонов в наших ванных и телекамер в наших спальнях? Потом вам понадобятся исчерпывающие досье на наших жен и детей? Я не могу работать, когда кто-то за мной шпионит. И уверен, что не может ни один уважающий себя человек. - Он взглянул на Коновера и обвел взглядом всех остальных. - Виноваты мы все, и я так же, как и вы. Мы с самого начала должны были сказать свое слово. И вот сегодня я сказал его.

Все молчали, когда Пенн закончил.

- Я никогда не говорил, что каждый из вас не может иметь своего мнения. Однако... - Коновер откашлялся.

Его перебил Вудро, ведущий инженер:

- Я думаю, настал момент, когда я могу кое о чем вам рассказать. Мне предложили работу на одном из заводов к северу отсюда. Возможно, для вас это уже не новость, поскольку у нас тайное быстро становится явным, и еще - поскольку я согласен с Джимом, то...

- Подождите, - сказал Коновер, - я не вижу связи...

- Я тоже присоединяюсь к Джиму и Вуди, - перебил его начальник отдела снабжения. - Их настроение полностью совпадает с моими желаниями. Особенно в том, где они говорили о восстановлении доверия.

Послышался еще один голос:

- Я хотел воздержаться, но, если уж на то пошло, и мне хотелось бы кое-что предложить.

Коновер замахал руками, призывая к молчанию.

- Это что, господа, бунт? - Он выдавил из себя смешок и быстро оглядел всех присутствующих, надеясь увидеть на их лицах поддержку.

Шоли с бесстрастным видом заполнил паузу:

- Мистер Коновер, я с вами от начала до конца. Я всегда выступал за расширение своего отдела. Мы могли бы увеличить штат, установить круглосуточное наблюдение за руководящим составом и их семьями.

Поднялся невообразимый шум. Справиться с ним Коновер не мог, заставить себя слушать тоже, поэтому он встал и забарабанил по столу.

- Призываю всех к порядку! - гневно закричал он. - В конце концов, чего вы требуете?

- Джим все объяснил, - заявил Вудро. - Служба безопасности должна перестроиться, а поскольку вопрос это серьезный, я предлагаю перенести его обсуждение в кабинет этажом выше, пойти прямо к Старику.

- Не надо действовать опрометчиво, - хрипло проговорил Коновер. - Я всегда говорил, что мы в одной упряжке. И куда тянет большинство...

Пенн не стал больше слушать. Он взял со стола три письма и без помех выскользнул из кабинета. Присутствовать при капитуляции Коновера он не мог, да и не хотел.

Подходя к стоянке автомашин руководящего персонала, он услышал позади себя тихий гудок. Рядом с ним затормозил автомобиль. За рулем сидел незнакомый плотный мужчина и пристально смотрел на Пенна.

- Мистер Пенн? Меня зовут Мортон. Доктор Мортон. С вашей женой произошел несчастный случай. Она хочет вас видеть.

- С Бев несчастье? Где она?

- В муниципальной больнице, - незнакомец открыл переднюю дверцу. Садитесь, я отвезу вас.

- Так вы доктор, вот оно как, - пробормотал Пенн и, странно улыбнувшись, сел на переднее сиденье. Машина рванула с места.

Они миновали высокий забор из колючей проволоки, отгораживающей морскую базу, и свернули на юг. Незнакомец держал руль одной рукой, другую прятал в складках пальто. Они не обменялись ни словом с тех пор, как отъехали от стоянки.

- Между прочим, как вас в действительности зовут? - начал Пенн.

- А ты неплохой отгадчик, - усмехнулся мужчина. - Можешь звать меня Турджен. Как это ты, не поднимая шума, сел ко мне?

- Я сообразил, что вы могли бы меня тут же на месте ухлопать, вот и не стал упрямиться. И еще подумал, что неплохо бы нам кое-что обсудить.

- Можешь не трудиться, не продаюсь, - отрезал Турджен.

- Я хочу задать один вопрос, - спокойно продолжал Пенн. - Как вы узнали, что я Райхо?

- Ты это знаешь лучше меня. Гамил узнал тебя в загородном клубе.

- Гамил не мог сказать, что он узнал именно меня. В клубе обычно бывает много народа.

- Холидэй тебя узнал.

Они мчались по мосту над железной дорогой. Пенн вынул три конверта.

- Взгляните. Вот письма, которыми меня пытались шантажировать. Их писал Холидэй. Надеюсь, теперь вы видите, насколько можно ему верить?

- Ох и скользкий этот миляга Холидэй, - пробормотал Турджен и съехал на-обочину. - Только не шустри, умница. Стреляю без предупреждения.

Пенн смотрел, как убийца читает письма, поднося их к слабому свету приборной доски. На его замкнутом лице ничего нельзя было прочесгь. Он отдал письма Пенну и погнал машину дальше.

- Так что? - спросил Пенн.

- А ничего. Ровным счетом ничего. Он знал, что ты Райхо, и решил сорвать деньгу с двух сторон. Но дело даже и не в Холидэе. Я не хочу играть с тобой в прятки. Все равно ты у меня в руках. Так вот - в городе была Айлин Менке. И указала на тебя. Попробуй только сказать, что и она могла ошибиться.

- Могла. Да еще как. Вы что, не знаете, что она убита?

Турджен весь подобрался.

- Нет, - пробормотал он медленно, как бы раздумывая. - Этого я не знал.

- Райхо выбросил ее из окна отеля. Не я, а подлинный Райхо.

- А ты и есть Райхо, Айлин сказала мне об этом, когда увидела тебя днем на поле для гольфа. И вообще, заткнешься ты или нет?

Пенн замолчал. Он смотрел в окно на мерцающие волны залива. Машина мчалась по крутой дуге, проходящей у самой воды. Страха Пенн не чувствовал - только усталость и ощущение того, что попал в западню. Может, прав Шоли, и у него есть двойник, может, это одна из тех мрачных игр, которые разыгрывает жизнь... И вот теперь он умрет просто потому, что похож на другого, незнакомого ему человека. Да и маловероятно, чтобы все трое одинаково ошиблись - Гамил, Холидэй и Айлин Менке. И все-таки думай, думай.

Пенн, разогнувшись, выпрямился с такой силой, что ощутил ствол пистолета, упертый ему в бок.

- Стоп! - закричал Пенн, обращаясь больше к себе, чем к Турджену. Айлин видела меня на поле? Один единственный раз?

- Да. Только один раз. Этого вполне достаточно. Она узнала тебя, Райхо.

- Но дело в том, что на поле нас было двое. Двое, вы понимаете? Так откуда же вы взяли, что она узнала именно меня, а не того, другого?