– Несомненно, так, – сказал Хэвиланд Таф.

– У вас все готово к вылету в космос, – продолжала она. – Я видела рабочие документы. Док, вы, конечно, поломаете, но сейчас некогда его разбирать, и к тому же, это не большая плата за то, что вы сделали. Улетайте из нашей системы и не оглядывайтесь, если не хотите превратиться в соль, черт возьми!

– Я не понимаю, – сказал Хэвиланд Таф.

Толли Мьюн вздохнула.

– И я тоже, Таф, я тоже. Не спорьте со мной. Готовьтесь к отлету.

– Могу ли я заключить, что ваш Высший Совет счел мои скромные предложения подходящими для решения вашего кризиса и я признан победителем?

Она застонала.

– Да, если вам так хочется это услышать, да! Замечательные вредители, чудесное омнизерно, плесень просто потрясающая, вы умница, просто гений. А теперь поторопитесь. Таф, а то кто-нибудь вздумает задать старой хворой Паучихе какой-нибудь вопрос и все заметят, что меня нет.

– Ваша спешка привела меня в замешательство, – сказал Таф, спокойно сложив руки на животе и пристально глядя на Начальника порта.

– Таф, – стиснув зубы, проговорила Толли Мьюн. – Вы выиграли это чертово пари, но если вы не проснетесь и не запляшете, как на сковородке, то потеряете свой корабль. Поторопитесь! Черт возьми, что мне, по буквам что ли повторить? Предательство, Таф. Насилие. Обман. Сейчас, в эту минуту, Высший Совет С'атлэма в подробностях обсуждает, как захватить Ковчег и избавиться от вас и под каким соусом это лучше подать. Теперь поняли? Как только они покончат с говорильней, а это будет скоро, они отдадут приказ и на вас набросятся офицеры безопасности с нервопистолетами. Сейчас в «паутине» стоят четыре корабля класса «протектор» и два дредноута Флотилии планетарной обороны, и если их поднимут по тревоге, вы даже не успеете улететь. А я не хочу, черт возьми, чтобы от космического боя сгорел мой порт и погибли мои люди.

– Понятное чувство, – сказал Таф. – Я немедленно начну программирование отлета. Однако, остается одно маленькое затруднение.

– Какое? – спросила она, просто горя от нетерпения.

– У вас остается Паника. Я не могу покинуть С'атлэм, пока мне ее не вернут.

– Забудьте об этой паршивой кошке!

– Выборочная память не входит в число моих достоинств, – сказал Таф. – Свою часть нашего договора я выполнил. Вы должны вернуть Панику, иначе нарушите договор.

– Да не могу я! – в ярости воскликнула Толли Мьюн. – Каждая «муха», каждый «червяк», каждый «паучок» на станции знает, что эта чертова кошка – наша заложница. Если я сяду на поезд с Паникой подмышкой, ее заметят и кто-нибудь обязательно заинтересуется. Будете ждать свою кошку – рискуете потерять все.

– И тем не менее, – возразил Хэвиланд Таф, – боюсь, мне придется настоять на своем.

– Ч-черт бы вас побрал! – выругалась Толли Мьюн и одним яростным движением пальцев очистила экран.

Когда она появилась в величественном вестибюле отеля «Вид мира», хозяин приветствовал ее сияющей улыбкой.

– Начальник порта! – радостно воскликнул он. – Как я рад вас видеть! Вы знаете, вам звонили. Если вас не затруднит пройти в мой кабинет и ответить…

– Извините, – перебила она, – у меня срочное дело. Я буду в номере.

Она бросилась к лифтам.

Перед дверью номера стояли охранники, которых поставила туда она сама.

– Начальник порта Мьюн, – обратился к ней тот, что слева. – Нам велели дожидаться вас. Вы должны немедленно позвонить в службу безопасности.

– Конечно, – ответила она. – Вы оба спускайтесь в вестибюль, и побыстрее.

– Что-то случилось?

– Да. Драка. Боюсь, что персонал не справится.

– Мы поможем, Ма.

Охранники убежали.

Толли Мьюн вошла внутрь.

В комнате она почувствовала себя легче; здесь была не полная гравитация, как в вестибюле и коридорах, а лишь четверть. Номер располагался в башне. За прозрачным пластикостальным окном тройной толщины виднелись огромный шар С'атлэма, скалистая поверхность «Паучьего Гнезда» и блестящие нити «паутины». Можно было разглядеть даже яркую полоску Ковчега, сияющую под желтыми лучами С'алстара.

Паника спала, свернувшись клубочком на воздушной подушке возле окна, но когда Толли Мьюн вошла, кошка спрыгнула на ковер и подбежала к ней, громко мурлыча.

– Я тоже рада тебя видеть, – сказала Толли Мьюн, поднимая животное на руки. – Но сейчас мне надо увезти тебя отсюда.

Она посмотрела вокруг, отыскивая что-нибудь достаточно большое, чтобы спрятать свою заложницу.

Раздался звонок. Не обращая на него внимания, она продолжала искать.

– Черт возьми! – сердито выругалась она. Ей нужно было спрятать эту идиотскую кошку, но как? Она попыталась завернуть ее в полотенце; Панике эта идея совсем не понравилась.

Экран посветлел – это пробилась служба безопасности. На нее глядел начальник отдела безопасности порта.

– Начальник порта Мьюн, – обратился он. Пока он говорил почтительно, но она мысленно задала себе вопрос, как он поведет себя, когда разберется в ситуации.

– Вот вы где. Кажется, Первый Советник думает, что у вас какие– то проблемы. Это так?

– Да нет. Никаких проблем, – ответила она. – У вас есть причины, чтобы нарушить мое уединение, Данья?

Он смутился.

– Извините, Ма. Приказ. Нам приказали немедленно разыскать вас и сообщить, где вы находитесь.

– Сообщайте, – сказала она.

Он еще раз извинился, и экран погас. Очевидно, никто еще не сообщил ему, что с Ковчега все уходят. Очень хорошо, это даст ей какой-то запас времени. Она еще раз тщательно осмотрела номер, целых десять минут разыскивая что-нибудь, во что спрятать Панику, но в конце концов отказалась от этой мысли. Она решила действовать нагло: выйти на причал и реквизировать вакуумные сани, тонкий скафандр и что– нибудь, в чем везти кошку. Она подошла к двери, открыла ее, вышла… и увидела, что к ней бегут охранники.

Она отпрянула назад. Паника протестующе завыла. Толли Мьюн заперла дверь на три замка и подняла щиток уединения. Они все равно стали стучать в дверь.

– Начальник порта Мьюн, – позвал один из них, – драки не было. Откройте, пожалуйста, нам нужно поговорить.

– Уходите, – отрезала она. – Это приказ.

– Извините, Ма, – отозвался он. Мы должны отнести эту кошку вниз. Это распоряжение Совета.

Позади нее снова засветился экран. На этот раз звонила сама советница по внутренней безопасности.

– Толли Мьюн, – сказала она. – Вы разыскиваетесь для допроса. Немедленно сдайтесь.

– Я здесь, – огрызнулась Толли Мьюн. – Задавайте свои дурацкие вопросы.

Охранники продолжали стучать в дверь.

– Объясните, зачем вы вернулись в порт.

– Я там работаю, – ласково ответила Толли Мьюн.

– Ваши действия не согласуются с политикой. Они не одобрены Высшим Советом.

– Это действие Высшего Совета мной не одобрены, – парировала Начальник порта. Паника зашипела на экран.

– Вы арестованы.

– Как бы не так!

Толли Мьюн подняла небольшой, но массивный столик – при гравитации в одну четверть это было нетрудно – и запустила им в экран. Квадратное лицо советницы разлетелось на тысячу искр и осколков.

В это время охранники ввели в дверной замок код службы безопасности. Толли Мьюн успела вставить свою приоритетную карточку Начальника порта, и дверь не открылась. Один из охранников выругался.

– Ма, – сказал другой, – это вам не поможет. Откройте дверь, сейчас же. Мимо нас вы не пройдете, а через десять – двадцать минут ваш приоритет отменят.

Он прав, Толли Мьюн это понимала. Она была в ловушке, и как только дверь откроют, все будет кончено. Она беспомощно огляделась вокруг, надеясь найти какое-нибудь оружие, выход, что угодно. Ничего такого не было.

Далеко отсюда, на краю «паутины», сиял Ковчег, отражая солнечные лучи. Сейчас все рабочие должны были уже его покинуть. Она надеялась, что Таф догадался надежно запечатать корабль, когда ушел последний «паучок». Но сможет ли он улететь без Паники? Она посмотрела на кошку, погладила ее.

– Все это из-за тебя, – сказала она.

Паника замурлыкала. Толли Мьюн снова взглянула на Ковчег, потом на дверь.

– Можно закачать туда какой-нибудь газ, – сказал один охранник. – Комната ведь не герметична.

Толли Мьюн улыбнулась.

Она опустила Панику на подушку, забралась на стул и открыла крышку аварийного сенсорного блока. Она уже давно не работала с электротехникой. Несколько секунд ушло на то, чтобы определить, где какая схема, еще несколько – чтобы придумать, как ставить сенсоры дать сигнал о разгерметизации.

Когда она все это проделала, раздался пронзительный вой аварийной сирены. По краям двери что-то зашипело и запенилось: это включилась автоматическая герметизация комнаты. Наступила невесомость, циркуляция воздуха прекратилась, и в дальнем конце комнаты открылась дверца потайного ящика с аварийным комплектом.

Толли Мьюн быстро подошла к нему. В ящике были кислородные мешки, аэроускорители и с полдюжины легких скафандров.

Она оделась.

– Иди сюда, – позвала она Панику.

Кошке не нравился весь этот шум.

– Теперь осторожно, не расцарапай ткань.

Она запихнула Панику в прозрачный шлем, пристегнула его к мягкому скафандру, прикрепила кислородный мешок и до отказа повернула ручку. Скафандр раздулся, как баллон. Кошка попыталась запустить когти в пластикостальной шлем и жалобно завыла.

– Потерпи, – сказала Толли Мьюн. Она оставила Панику парить посреди комнаты, а сама в это время вытащила из держателя лазерную горелку.

– Кто сказал, что это ложная тревога? – воскликнула она, бросаясь к окну с горелкой в руках.

– Не хотите ли подогретого грибного вина? – спросил Хэвиланд Таф. Паника терлась о его ногу. Хаос сидел у него на плече, подергивая длинным серым хвостом и пристально разглядывая черно-белую кошку, как будто пытаясь вспомнить, кто это такая.

– Вы наверно устали.

– Устала? – переспросила Толли Мьюн и рассмеялась. – Я только что с помощью лазерной горелки выбралась из отеля и пролетела несколько километров в открытом космосе, пользуясь одними только аэроускорителями и пиная ногами кошку. Мне пришлось обгонять первый отряд службы безопасности, который вылетел из дежурки в доках, а потом лазерной горелкой испортить сани, на которых мчался второй отряд, при этом уворачиваясь от их ловушек и таща вашу паршивую кошку. Потом целых полчаса я ползала по Ковчегу, стуча в него как ненормальная и наблюдая, как у меня в порту развивается бурная деятельность. Я два раза теряла кошку и должна была гоняться за ней, чтобы она не улетела обратно на С'атлэм. А потом прилетел этот чертов дредноут и я еле дождалась, когда же вы наконец поднимете свою оборонную сферу. А когда флотилия решила испытать ваши экраны, я насладилась незабываемым зрелищем салюта. Я была словно что вредитель на шкуре какого-то паршивого животного, я долго боялась, что они меня увидят. Потом мы с Паникой посоветовались, что нам делать, если они догадаются послать отряд на санях. Мы решили, что я с ними сурово поговорю, а она выцарапает им глаза. А потом вы наконец– то нас заметили и втащили внутрь – как раз тогда, когда эта проклятая Флотилия открыла огонь плазменными торпедами. И вы говорите, что я, наверно, устала?

– Ваш сарказм неуместен, – ответил Хэвиланд Таф.

Толли Мьюн фыркнула.

– У вас есть вакуумные сани?

– Ваша бригада в спешке забыла четыре штуки.

– Хорошо. Одни я заберу.

Взглянув на приборы, она поняла, что биозвездолет наконец-то взлетел.

– Что там происходит?

– Флотилия продолжает за мной гнаться, – сказал Таф. – Прямо за кормой идут дредноуты «Двойная спираль» и «Чарльз Дарвин» со своим эскортом и все командиры вразнобой ругаются на меня, выкрикивают воинственные угрозы и пытаются соблазнить ложными обещаниями. Все их усилия бесполезны. Теперь, когда ваши «паучки» так замечательно отремонтировали мои защитные экраны, для них не страшно никакое оружие из с'атлэмского арсенала.

– Не надо их испытывать, – мрачно сказала Толли Мьюн. – Когда я уйду, выводите корабль с орбиты и летите подальше отсюда.

– Разумный совет, – согласился Таф.

Толли Мьюн посмотрела на ряды экранов по обе стороны длинного, узкого зала связи, переделанного в центр управления. Согнувшись в своем кресле под силой тяжести, она вдруг почувствовала свой возраст.

– А что будет с вами? – спросил Таф.

Она взглянула на него. – О, это интересный вопрос. Позор. Арест. Увольнение с работы. Может быть, суд за государственную измену. Не волнуйтесь, казнить меня не могут. Казнь – это антижизнь. Скорее всего, исправительная ферма на Кладовых, – она вздохнула.

– Понятно, – сказал Хэвиланд Таф. – Может быть, вы подумаете о моем предложении помочь вам выбраться из с'атлэмской системы? Я был бы весьма рад доставить вас на Скраймир или Мир Генри. Если вы пожелаете еще дальше удалиться от места своего позора, то, по-моему, Скиталец в период Долгих Весен – весьма приятное убежище.

– Вы бы обрекли меня на жизнь в гравитации, – возразила она. – Нет, спасибо. Это мой мир, Таф. Это мой народ, черт побери. Я вернусь, и будь что будет. И потом, вы так легко не отделаетесь. Вы мне должны, Таф.

– Тридцать четыре миллиона стандартов, насколько я помню.

Она криво улыбнулась.

– Мадам, – сказал Таф, – Если я осмелюсь спросить…

– Я сделала это не для вас, – быстро ответила она.