Усмехнувшись, Бренк снова нажал кнопку. Теперь вместо стенки с книгами в комнате появился ряд столов, за которыми среди одноклассников сидели и Петр с Костей. Затаив дыхание, Петр на цыпочках подошел к самому себе и нерешительно протянул руку, чтобы коснуться Трофименко-двойника. Но рука ушла в пустоту. Бренк тут же выключил изображение.

— Здорово! — с восхищением сказал Петр. — Стало быть, меня будут показывать в двадцать третьем веке!

— Скажите, а когда был открыт принцип переноса во времени? — спросил Костя. У него было очень много вопросов к пришельцам из будущего. — И если можно, вкратце, самую суть принципа.

Бренк и Златко переглянулись.

— Нет, этого мы никак не можем сказать, — виновато ответил Златко. Вы уже и так знаете больше, чем следует.

Петр обиделся.

— Эх вы! А мы вас укрыли, помогли!

— Не обижайся, — примирительно сказал Бренк. — Позже вы сами поймете, что мы правы. Даже то немногое, что вы о нас знаете, это уже поворот в ходе истории. Правда, если все останется между нами, должно обойтись.

— Но все-таки, — рассудительно произнес Костя, — нельзя же нас полностью оставлять в неведении. Если вы не можете ответить на глобальные вопросы, я готов это понять. Действительно, преждевременные знания могут привести к самым неожиданным последствиям.

Костя задумчиво взглянул на фонокварелескоп и стал развивать свою мысль:

— Вот, допустим, вы рассказали бы мне о каких-то важных научных открытиях вашего времени. И если я даже никому о них не скажу, возможно, само это знание подтолкнет меня к каким-то другим научным открытиям. Я их сделаю, и они будут преждевременными. Здесь вы полностью правы! Но неужели вы даже на простейшие вопросы не ответите?

Бренк и Златко опять переглянулись.

— Ладно, давайте попробуем, — сказал Златко. — Вы спрашивайте, если на вопрос можно ответить, мы ответим.

— Вы в Москве живете? — сразу же выпалил Петр. — У нас?

— Нет, — ответил Бренк, — мы вообще живем не на Земле, а в одном из поселений на Венере. Там работают наши родители.

— Так что же, значит, с помощью вашего хроноблока вы прямо прямо с Венеры переноситесь на Землю в наше время? — спросил Костя.

— Нет, это вовсе не простой вопрос! — отрезал Златко. — Не могу я ответить.

— Ладно, — сказал Петр. — А какие предметы у вас в школе, кроме этой натуральной истории?

— Математика и многие другие, — уклончиво ответил Бренк.

— А почему вы именно в нашей школе снимаете? — спросил Костя.

— Совершенно произвольный выбор, — сказал Златко, — нам было бы абсолютно все равно, где снимать.

— А двойки у вас есть? — с очень большим интересом спросил Петр, и Бренк и Златко опять переглянулись.

После некоторого молчания Бренк ответил:

— Мы понимаем, о чем идет речь, потому что видели не только ботанику и этот доклад, но и некоторые другие уроки. Именно «двоек», как вы их называете, в нашем времени нет, потому что у нас все по-другому. Но знания учителя, конечно, оценивают по-разному. Вот, например, совсем недавно…

Он не договорил, и лицо его вдруг помрачнело.

— Еще вопрос, — сказал Костя. — Вы ведь могли бы поступить и проще, без этого эффекта кажущегося неприсутствия. Переодеться в наши одежды и ходить себе спокойно. Никто бы на вас внимания не обратил…

— Могли бы, — ответил Златко, — но надо очень долго вживаться в обстановку, чтобы не совершить ошибок. У нас так и делают, когда ученые ведут глобальные хроноисследования…

Он осекся и скороговоркой завершил:

— Ну, а как, например, мы пришли бы к вам в класс, чтобы заснять урок? Да кто бы нас пустил?

Александра Михайловна пошевелилась в кресле.

— У меня к вам, молодые люди, тоже очень много вопросов, — сказала она. — Думаете, мне неинтересно, до чего люди в конце концов дожили, и что там у вас в двадцать третьем веке творится? Но прежде надо вас, пожалуй, покормить… с дороги. Вообще-то я ничего такого не готовила, потому что просматривала научную литературу. Однако в холодильнике есть несколько пачек пельменей.

— Пачки пельменей? — удивленно спросил Златко. — Что это за блюдо такое?

— Сейчас узнаешь, — усмехнулся Петр, — вы есть хотите?

Бренк и Златко в который уже раз переглянулись.

— Как ты думаешь, Бренк, сколько еще времени пройдет, поинтересовался Златко, — прежде чем там, у нас…

— Сам знаешь, — без удовольствия ответил Бренк, — пока спохватятся!

— Постойте! — с интересом спросил Костя, — вы же сказали, что вам еще много чего снимать надо было бы. Так что ж вы с собой из вашего двадцать третьего века поесть ничего не взяли?

Бренк снисходительно улыбнулся.

— Ничего ты не понимаешь! Мы, может, по-вашему даже целую неделю провели бы здесь, а для нас это были бы минуты. С помощью блока хронопереноса мы могли бы двигаться внутри вашего времени с любой скоростью. К тому же, хоть вперед, хоть назад. А теперь, раз все разладилось, поесть, конечно, не вредно!

— А как вас вернут в ваше время? — спросил Костя.

— Да очень просто, — сказал Бренк, поглядывая в сторону кухни, куда уже ушла Александра Михайловна. — Обнаружат, что нас долго нет, включат страховочные каналы переброски и по ним вытянут в наш двадцать третий век. Только теперь это будет не не раньше, чем часов через пятнадцать-двадцать. И энергии на это потребуется уйма. Но техническую сторону я объяснять не буду.

— А как это произойдет? И долго ли длится хроноперенос?

С минуту Бренк испытующе смотрел на любознательного Костю, как бы размышляя, отвечать или нет. Потом ответил:

— Хроноперенос происходит мгновенно. Только что, скажем, мы были в двадцать третьем веке, а через долю секунды в двадцатом, и наоборот. Все это легко и совершенно незаметно. Вроде как перешел из одной комнаты в другую.

— Мальчики, мойте руки! Пельмени готовы! — позвала из кухни Александра Михайловна, и Бренк и готовностью повиновался, подавая пример Златко.

Над столом в кухне поднимался пар от четырех наполненных доверху тарелок. Златко, поковырявшись вилкой в своей порции, подцепил одну из пельменин и долго рассматривал ее на свет, поворачивая так и этак. С нее в тарелку капала сметана.

— Как ты думаешь, — нерешительно обратился Златко к товарищу, — а нам это можно? Все-таки в три века разница…

— Чудак! — глухо отозвался Бренк, уже успевший набить рот. — В двадцатом веке они ж пока еще свежие. По-моему, это замечательное блюдо пельмени в пачках.

Он мигом опустошил свою тарелку.

— Еще? — спросила Александра Михайловна, и Бренк кивнул.

Златко, успокоенный его примером, точно так же моментально уплел свою порцию и в свою очередь попросил добавки. После второй тарелки Бренк с удовольствием откинулся на спинку стула и с чувством сказал:

— Пельмени в пачках! Пожалуй, пока это самое яркое из всех впечатлений от вашего времени.

— Еще? — участливо спросила Александра Михайловна. — Сейчас приготовлю.

Она снова заглянула в холодильник.

— Стойте! — вдруг спохватился Златко. — Это тоже надо обязательно снять: как в двадцатом веке ели пельмени в пачках. Не только для нашего фильма, все равно он не состоялся, а для всей исторической науки. Я сейчас!

Мгновение спустя он вновь появился в кухне, вооруженный фонокварелескопом.

— Для науки? — переспросила Александра Михайловна, видимо, только теперь окончательно поверившая в реальность всего происходящего.

Она поправила очки.

— Если для науки, я готова дать необходимые пояснения. Надо начать с того, что пельмени в пачках делают, насколько я знаю, на останкинском мясокомбинате…

Она высыпала содержимое еще двух пачек в кастрюлю.

И в этот момент в прихожей раздался длинный звонок.

Пришельцы из будущего вздрогнули, съежились и умоляюще взглянули на Александру Михайловну. Плотно закрыв за собой дверь, бабушка вышла из кухни.

Вернулась она минуты через две. Всем они показались бесконечными.

— Приходил молодой человек, — сообщила Александра Михайловна, — с бородой. Он назвался преподавателем физики Лаэртом Анатольевичем. Правда, мало он похож на преподавателя, но раз утверждает, значит, так и есть.

Доктор педагогических наук посмотрела на пришельцев из будущего.

— Хоть это, в общем, непедагогично, но в высших интересах, в интересах наших гостей, я сказала, что ты, Петр, ушел заниматься в районную библиотеку. Не впускать же было его в квартиру! А он попросил передать, чтобы ты, как только вернешься домой, немедленно явился в кабинет физики. И хорошо бы не один, а вместе с одноклассником Костиковым.

Теперь бабушка испытующе смотрела на внука.

— Еще что-нибудь случилось?

4. Изобретатель преподносит сюрпризы

Бренк и Златко остались с Александрой Михайловной. Петр и Костя отправились в школу.

Ничего хорошего неожиданный визит Изобретателя, конечно, не сулил. Первое, что приходило на ум: обоих ждала выволочка за то, что нарушили границы метеоплощадки. Само по себе это было бы не так уж страшно. Однако Петра и Костю одолевали нехорошие предчувствия. И разумеется, неспроста.

Во-первых, удивляло вот что: Лаэрт Анатольевич имел полную возможность тут же, на месте, поговорить о поведении Петра с его бабушкой, однако не стал этого делать. Почему?

Во-вторых, удивительным было, что учитель вообще пришел к Петру домой, а не отложил разговор до следующего дня, когда оба нарушителя объявятся в школе.

На полдороге к школе Петра наконец осенила догадка:

— Должно быть, Изобретатель Златко и Бренка тоже видел! Ну, конечно! Их-то телекамера еще раньше, чем нас, начала показывать, раз они тоже границу нарушили. Ясно, он заподозрил: тут что-то не так.

Костя ответил:

— А что он мог заподозрить? На них не написано, что они из двадцать третьего века.

Петр немного повеселел.

— Ты прав! Мало ли, что один… э… темного цвета и одеты они не так, как все. Может, они из какой-то другой страны. Из Сомали или, там, из Занзибара. Бродили себе по Москве, да заблудились. Бабушка, если помнишь, тоже поначалу приняла их за иностранцев. Ну, а мы их не выдадим! Что из того, что были вместе с ними. Давай держаться такой линии: мы случайно зашли на площадку, а что это за ребята и куда потом подевались, понятия не имеем!

— Нет, давай еще немного подумаем, — рассудительно заметил Костя. Все надо взвесить, чтобы без ошибки. Мы с ними беседовали… Значит, телекамера показывала, что мы общаемся. А может, она еще и весь наш разговор записала? С Изобретателя станется!

Петя припомнил, о чем они говорили на метеоплощадке с Бренком и Златко и помрачнел.

Дело в том, человеку стороннему, каким в данном случае был Лаэрт Анатольевич, разговор мог показаться довольно необычным. Он, Петр, называл себя землянином и приветствовал Бренка и Златко на своей планете. М-да…

Однако Костя, умеющий мыслить точно и логически, уже достраивал версию, которой следовало держаться, до конца:

— О чем бы мы с ними не говорили, — сказал он, — нам, если Изобретатель будет спрашивать, надо стоять на том, что потом мы больше их не видели. Они убежали в одну сторону, неизвестно куда, а мы в другую. Кстати, наше обращение к ним, как к инопланетянам, совсем неудивительно после того, что происходило на уроке. Понимаешь? Аркадия Львовна уже небось всей учительской рассказала о невидимых голосах.

Костя помолчал, в последний раз обдумывая все детали, и уверенно завершил:

— В общем, все естественно и логично. Говорим чистую правду, но только до определенного момента. Дальше приходится хитрить. Говорим следующее: когда мы увидели Изобретателя, то, понятно, испугались, раз зашли на метеоплощадку, и первыми убежали.

Петр одобрительно кивнул.

— Куда делись они, то есть Златко и Бренк, мы понятия не имеем, договорил Костя. — Из общения с ними тоже ничего не поняли. Сами теряемся в догадках. Все запомнил?

После некоторого молчания Костя добавил:

— Мы, конечно, знаем, что учителя обманывать нехорошо! Но не можем же мы допустить изменения в ходе истории!

За такой беседой они подошли наконец к своей школе. Это была типовая постройка из двух зданий, соединенных крытым переходом. Точно таких же школ в столице немало, да и в других городах тоже.

Однако Костя вдруг поймал себя на мысли, что он слегка даже гордится: именно этой школе — и никакой другой! — суждено было стать местом самих необыкновенных событий.

Тут же почему-то Косте пришло в голову и другое: даже если б не объявились в их школе люди из двадцать третьего века, все равно она примечательна. И как раз потому, что учителем физики был здесь Лаэрт Анатольевич.

Как ни крути, нельзя было относиться к учителю физики так же, как, например, к Аркадии Львовне или к преподавателю физкультуры Галине Сергеевне. Была у Лаэрта Анатольевича увлекающаяся голова, был смелый полет фантазии, а это не может не вызывать уважения. Волновали Изобретателя самые разные технические проблемы, и однажды учитель физики даже…выступал по телевизору.

Рассказывал он, конечно, о своем напичканном чудесами кабинете физики, которым, похоже, втайне гордился и сам директор школы. Но во время передачи хорошо было видно, что Лаэрт Анатольевич все порывается вставить что-нибудь и о других своих изобретательских достижениях, а ведущий программы твердо держит его в намеченных рамках.

И все-таки, каким замечательным человеком не был учитель физики, Петр и Костя поднимались по ступеням школьного подъезда без особого энтузиазма.

В вестибюле они сразу же столкнулись с Аркадией Львовной, которая шла бок о бок с Мариной Букиной. На Петра и Костю учительница глянула с каким-то странным интересом, но ничего им не сказала. А ребята поднялись по лестнице на второй этаж, прошли в то крыло, где помещался кабинет физики. И как всегда тотчас окунулись в мир технических чудес.

Первое, что увидели Костя и Петр, так это свои лица на большом экране. Значит, их появление зафиксировала телекамера.

Потом на экране бегущей строкой стала проходить краткая информация о каждом: имя и фамилия, число, месяц и год рождения, класс и успеваемость по всем предметам на текущий момент. Все это, понятно, содержалось в компьютере, который включился вслед за камерой.

В общем, для людей, живущих в ногу со временем, тут не было ничего удивительного.