– Добрее вас нет на свете человека, – прошептала она.

– С днем рождения, – покорно произнес он.

– Спасибо… огромное спасибо! – выдохнула она, чувствуя, как сердце разрывается от благодарности, особенно еще и потому, что муж, очевидно, был весьма невысокого мнения о подарке, который она так желала получить.

– Щенок совсем не станет мешать, вот увидите! Джордан устремил полный сомнения взгляд на вышеупомянутое животное, обнюхивающее каждый дюйм земли, куда только, мог дотянуться его любопытный нос, и взволнованно вилявшее коротким хвостиком. Наконец щенок нашел веточку и начал увлеченно ее грызть.

– Мальчик сказал мне, что он очень умен.

– Как все дворняжки.

– Но он не дворняжка! – запротестовала Александра, нагибаясь, чтобы нарвать розовых полевых цветов, растущих у самых ног. – Это английская овчарка.

– Что?! – потрясение воскликнул Джордан.

– Английская овчарка, – пояснила Алекс, думая, что мужу просто неизвестна эта порода. – Они очень умны и вырастают не слишком большими. – И, заметив, что муж смотрит на нее с таким видом, словно она полностью потеряла рассудок, Александра добавила:

– Этот милый маленький мальчик мне все рассказал.

– Это милый маленький честный мальчик? – саркастически переспросил Джордан. – Тот самый, что поклялся, будто пес породистый?

– Да, конечно, – подтвердила Александра, склонив голову набок и удивляясь его странному тону. – Тот самый.

– В таком случае остается надеяться, что он солгал также и насчет родословной этого крошечного чудовища.

– Так он лгал мне?

– Причем бессовестно, – мрачно подтвердил Джордан. – Если вот это – английская овчарка, он должен вырасти размером с пони, этакий неуклюжий мохнатый великан с огромными лапами! Лучше бы его отец был маленьким терьером.

Он с таким отвращением оглядел будущую «овчарку», что Александра поспешно отвернулась, скрывая улыбку, и, став на колени, подняла щенка.

Юбка ее вишневого дорожного костюма ярким красочным пятном выделялась на фоне ковра темно-зеленой травы. Джордан смотрел на прелестного ребенка, ставшего его женой: ветерок играет каштановыми локонами, упавшими на алебастровую щеку, губы сосредоточенно сжаты, в одной руке маленький букетик розовых цветов, в другой – присмиревший щенок. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви деревьев, окружали ее голову сияющим ореолом.

– Ты словно сошла с Портрета Гейнсборо, – тихо признался он.

Завороженная чувственно-хрипловатыми нотками его голоса и странным, почти благоговейным взглядом, Алексанра медленно встала.

– Я не такая хорошенькая.

– Разве? – шутливо удивился Джордан.

– Жаль, конечно, но, боюсь, из меня получится самая обыкновенная, ничем не примечательная женщина.

Невольная улыбка осветила смуглое лицо. Джордан медленно покачал головой:

– В тебе нет ничего обыкновенного, Александра. Его решение держаться подальше от жены, пока та не повзрослеет и не сможет играть в романтические игры по его правилам, внезапно и безжалостно было подавлено непреодолимой потребностью смять эти нежные губы своими. Всего лишь раз.

И не успел он шагнуть к ней, как сердце Александры забилось в тревожном ожидании. Она уже знала, что предвещают эти горящие страстью глаза Джордана и его низкий, чуть гортанный голос.

Сжав ладонями ее лицо, Джордан запустил пальцы в темные локоны. Ее щеки были гладкими, как атлас, а волосы словно шелк. Джордан чуть запрокинул голову жены и с бесконечной нежностью завладел ее губами, твердя себе, что так поступать может лишь безнадежный безумец, а когда она робко ответила на поцелуй, забыл обо всем и хотел было прижать ее к себе, но пригревшийся щенок громко запротестовал, испустив пронзительный негодующий визг.

Джордан резко отстранился.

Садясь в экипаж, Александра все еще безуспешно пыталась скрыть, как разочарована внезапно прерванным поцелуем. Джордан, однако, испытывал огромное облегчение по поводу того, что все так скоро закончилось; в противном случае ему бы, несомненно, пришлось выслушать еще одно объяснение в любви от сентиментальной девочки. Вряд ли простое «спасибо» удовлетворит ее на этот раз, а он не хотел сокрушить робкие надежды молчанием или терзать малышку наставлениями. Лучше подождать годик-другой, прежде чем уложить ее в постель. К тому времени бабушка сумеет сделать из Алекс светскую даму с куда более реалистичными, чем теперь, представлениями о браке и семейной жизни.

Приняв столь нелегкое решение, Джордан мгновенно повеселел.

– Ты уже придумала для него кличку? – осведомился он, глядя на щенка, деловито обнюхивавшего каждый угол.

– Может быть, Баттеркап? [5] – предложила Александра, любовно улыбаясь маленькому созданию. Джордан брезгливо поморщился.

– Дейзи? [6]

– Ты, должно быть, шутишь.

– Дендилайон? [7]

Глаза Джордана насмешливо блеснули.

– Да он не сможет смотреть в глаза другим псам! Александра недоуменно уставилась на мужа:

– Мальчик сказал мне, что это «она». – Вот уж ни в коем случае!

Не в силах поверить, что совсем еще несмышленыш смог так ловко ее провести, Александра наклонилась было, чтобы поднять щенка и проверить сама, но у нее недостало смелости.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Нельзя! – резко приказала она, когда щенок ухватился за подол юбки маленькими зубками. В ответ он потянул еще сильнее.

– Прекратить! – прогремел герцог. Мгновенно распознавший глас свыше, щенок присмирел, отпустил юбку, вильнул хвостом и немедленно свернулся у ног Джордана, положив голову на начищенные сапоги. В награду за столь неприкрытое выражение преданности он получил взгляд, исполненный такого невыразимого отвращения, что Александра, не в силах сдержаться, звонко расхохоталась. – Вы не любите животных, милорд? – еле выговорила она задыхаясь.

– Только необученных и непослушных, – буркнул он, не сумев, однако, устоять против заразительного веселья ее мелодичного смеха.

– Я назову его Генри! – внезапно объявила Александра.

– Почему?

– Потому что если он когда-нибудь превратится, в огромного мохнатого зверя, то будет похож на Генриха Восьмого.

– Верно, – хмыкнув, согласился Джордан, чувствуя, как с каждой минутой, проведенной в ее обществе, у него улучшается настроение.

Остаток пути прошел в оживленных беседах обо всем на свете. К своей радости, Александра выяснила, что ее муж чрезвычайно образован, начитан и сам ведет дела в обширных поместьях, не говоря уже о десятках других деловых предприятий, сущность которых была ей совершенно недоступна. Из всего этого Алекс сделала вывод, что он способен взвалить на плечи любую ответственность и неукоснительно выполнить свой долг. Похоже, она уже заразилась болезнью, называемой идолопоклонством, причем в одной из самых тяжелых форм.

Джордан, со своей стороны, лишний раз убедился в том, что Александра действительно чувствительная, остроумная, неглупая и на удивление образованная. Он понял также, что жена куда более наивна во всем, что касается отношений между мужчиной и женщиной, нежели он предполагал. Доказательство он получил позже, после долгого, превосходно приготовленного ужина в гостинице, где им предстояло провести ночь. Чем дольше Джордан смаковал портвейн, тем более нервной и озабоченной казалась Александра. Наконец она вскочила и стала тщательно расправлять юбку, делая вид, что разглядывает ничем не примечательный дубовый столик.

– Превосходная работа, не так ли?

– Не особенно.

– Когда я смотрю на какую-нибудь утварь, – с отчаянием продолжала Александра, – мне всегда хочется узнать побольше о человеке, который так много трудился, чтобы ее сделать… ну… был ли он высоким или коротышкой, веселым или угрюмым… все такое.

– Неужели? – резко бросил он.

– Да. А вам?

– Нет.

Повернувшись спиной к нему, Александра осторожно Предложила:

– Думаю, мне стоит взять Генри и прогуляться с ним перед сном.

– Александра.

Спокойный, почти безразличный голос заставил девушку застыть на месте. Она обернулась:

– Да?

– Не надо так отчаянно трусить. Я не имею ни малейших намерений спать с тобой сегодня.

Александра, мечтавшая лишь о том, чтобы поскорее добраться до ночной вазы, ошеломленно уставилась на мужа:

– Мне это и в голову не приходило. Почему вам вдруг может понадобиться ложиться в моей комнате, ведь гостиница достаточно велика, и вы, конечно, без труда снимете еще одну!

На этот раз настала очередь Джордана ответить ей непонимающим взглядом.

– Прошу прощения? – пробормотал он, не веря своим ушам.

– Разумеется, я буду рада, если вы разделите со мной постель, – тут же поправилась она, почему-то чувствуя, что была по меньшей мере невежлива, – но не могу понять, к чему вам это. Сара, наша бывшая экономка, всегда утверждала, что у меня привычка метаться во сне, словно вытащенная из воды рыба, и я, конечно, стану всю ночь вас будить. Вы не возражаете, если я поднимусь наверх?

Несколько мгновений Джордан потрясенно смотрел на нее, забыв о поднесенном к губам бокале с вином, но тут же тряхнул головой, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Конечно, нет, – ответил он странным, сдавленным голосом. – Как пожелаешь.

Глава 9

Джордан велел кучеру остановиться у следующей поляны рядом с обочиной, и Александра облегченно вздохнула. Они ехали без отдыха с самого обеда, и ей не терпелось пройтись и размять затекшие ноги. Однако муж развалился на сиденье и не выказывал ни малейших признаков утомления – должно быть, потому, что его костюм был не в пример удобнее.

Одетый в желтовато-коричневые лосины, сапоги и сорочку с широкими рукавами и распахнутым воротом, он явно был гораздо лучше подготовлен к долгому путешествию, чем Александра. Сегодня на ней три нижние юбки, ярко-желтая верхняя и белая шелковая блузка под желтой ротондой, отделанной темно-синей тесьмой. На шее красуется шарф в желто-бело-голубую полоску, руки затянуты в желтые перчатки, на голову задорно надвинута соломенная шляпка, украшенная желтыми лентами и шелковыми розами и завязанная под подбородком. Ей было жарко, душно, и при мысли о глупых молодых леди, стремившихся следовать столь дурацкой моде, в душе девушки кипела глухая ненависть. До чего же несправедливо, что джентльмены могут одеваться как захотят!

Лишь только карета остановилась и кучер опустил подножку, Александра подхватила Генри и, торопясь поскорее выбраться, наткнулась на Джордана. Тот ответил ей понимающим взглядом и откинулся на спинку сиденья. Дав жене время позаботиться о неотложных нуждах, что, по его предположению, и было причиной спешки, он спрыгнул на землю, пробрался сквозь кусты и вскоре очутился на живописной маленькой полянке.

– Разве здесь не чудесно. Генри?

Девушка стояла посреди поляны, воздев руки к небу; у маленьких ножек сидел щенок. Второй раз в жизни Джордан пожалел, что здесь нет художника; В ярко-желтом костюме, окруженная густой зеленью, пестревшей радужными красками цветов, Александра казалась воплощением юности, грации и кипучей энергии – веселая лесная нимфа, одетая по последней моде.

Усмехнувшись неожиданно поэтическому обороту, который приняли его мысли, Джордан ступил на поляну.

– О, это вы! – воскликнула она, быстро опуская руки. Но на лице при этом отразилось явное облегчение.

– Кого ты еще ожидала?

Пытаясь выиграть побольше времени, прежде чем придется вернуться в экипаж, Александра наклонилась и сломила длинную тонкую ветку с поваленного дерева.

– Никого, но когда путешествуешь с двумя кучерами, двумя форейторами и шестью сопровождающими, трудно угадать, кто появится первым. Настоящая армия! – рассмеялась Александра и, молниеносно отсалютовав прутиком, как шпагой, уперлась им в грудь Джордана. – К бою! – шутливо провозгласила она и, опустив деревянную шпагу, встала в классическую позицию. В это мгновение она выглядела необычайно хорошенькой фехтовальщицей.

Выпад деревянным оружием был сделан так безупречно, что Джордан не поверил, будто Александра подражает когда-то виденному поединку. С другой стороны, трудно предположить, что она владеет столь сложным искусством.

– Ты фехтуешь? – спросил он, удивленно подняв брови.

Алекс с широкой улыбкой кивнула:

– Хотите проверить?

Джордан поколебался, сознавая, что вот-вот наступят сумерки, но любопытство быстро взяло верх над здравым смыслом. Кроме того, он тоже задыхался в духоте экипажа. – Может быть, – протянул он, намеренно поддразнивая ее. – Надеюсь, ты окажешься достойным противником?

– А это можно выяснить только одним способом. Давая знать веселым взглядом, что вызов принят, Джордан повернулся в поисках ветки покрепче. К тому времени, как он нашел подходящую, Александра уже успела сбросить ротонду и шляпку. Джордан зачарованно наблюдал, как она развязывает шарф и расстегивает верхние пуговки блузки. Услышав шаги, Алекс обернулась в вихре желтых юбок – лицо раскраснелось, аквамариновые глаза возбужденно сверкают.

– Жаль, что нельзя избавиться от туфель и нижних юбок! – посетовала она и приподняла подол, обнажив изящные щиколотки и удивительно стройные ножки и хмуро С разглядывая изящные желтые туфельки. – Но если их снять, чулки порвутся… верно? Она посмотрела на мужа, очевидно, нуждаясь в совете, но Джордан в этот миг думал лишь о том, как восхитительно она выглядит в этой позе… словно статуэтка. И тут его пронзило иное, куда более неожиданное ощущение. Желание. Мгновенное, жгучее желание, горящее в крови, – непонятно откуда взявшееся, ненужное, но тем не менее неоспоримое.

– Милорд?

Он немного опомнился.

– Почему вы так свирепо – воззрились на меня? Джордан усилием воли заставил себя вспомнить о предстоящем поединке, но где-то в глубине души осознал, что намеревается овладеть ею еще до конца путешествия.

– Если ты волнуешься из-за чулок, лучше их снять, – откликнулся он, мысленно поражаясь ее наивности, когда девушка немедленно повернулась к нему спиной и стащила чулки, позволив Джордану снова увидеть крошечные ножки.

Тем временем Александра подняла «шпагу» и коснулась ею лба, как подобало настоящему дуэлянту перед началом поединка, Джордан вернул приветствие, хотя на уме у него были лишь чарующие искорки в гипнотически-притягательных, широко раскрытых глазах и неотразимо прекрасное личико.

Она успела дважды «ранить» его до того, как Джордан смог наконец сосредоточиться на поединке, но даже после этого показала себя достойным соперником. Недостающую силу Алекс восполняла молниеносными выпадами и ошеломляюще ловким маневрированием. Но в конце концов именно эти маневры стоили ей победы. Она загоняла его на край поляны и отступала лишь в том случае, когда он подавлял ее своей мощью. Теперь исход дуэли зависел только от одного укола, и Александра, увидев, что муж открылся, поспешила воспользоваться благоприятной возможностью и ринулась на него, но, к несчастью, запуталась в подоле юбки, потеряла равновесие и упала прямо на Джордана.

– Ты проиграла! – усмехнулся он, подхватывая жену.

– Да, но всему виной чересчур длинная юбка, а не ваше искусство владения шпагой! – весело парировала она, торопливо отступая и пытаясь отдышаться. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, но темная краска, выступившая на щеках, очевидно, была результатом не столько усилий, сколько прикосновения мужа.

– Вам следовало бы дать мне фору, – упрекнула она. – Что ни говори, а вы вдвое сильнее.

– Верно, – кивнул он без малейших признаков раскаяния, – но я не воспользовался своим преимуществом. Более того, ты забываешь, что я намного тебя старше. Александра, смеясь, вызывающе подбоченилась:

– Вы настоящая древность, милорд. Через год-другой, пожалуй, будете проводить дни в кресле, с шалью на плечах, а Генри станет мирно дремать у ваших ног.

– А где в это время будешь ты? – осведомился он, притворно хмурясь и сгорая от желания сжать ее в объятиях. Девушка кокетливо покосилась на него:

– В детской, играть с куклами, как пристало моему нежному возрасту.

Джордан громко захохотал, представляя, что за сплетни поползли бы в обществе, знай его досточтимые члены, с каким полнейшим отсутствием почтительности обращается с ним эта деревенская восемнадцатилетняя девчонка!