После ее ухода Ли немедленно отодвинула поднос и снова потянулась к телефону. Ее звонок разбудил Джейсона.

— Ли? — сонно промямлил он. — Ли! Иисусе! Похоже, знакомый голос в два счета вывел его из забытья.

— Какого дьявола тут творится? Как ты? От Логана есть что-нибудь? Он в порядке? — завопил Джейсон, приходя в себя.

— От Логана ни единого слова, — вздохнула Ли. — Со мной все в порядке. Немного ободранная и забинтованная, только и всего.

Она отчетливо чувствовала, как совесть Джейсона вступила в конфликт со своекорыстными интересами и эгоистическим желанием узнать, когда она вернется на сцену.

— Можешь сделать одолжение?

— Любое.

— Мне, возможно, понадобится нанять людей, чтобы помочь в поисках Логана. Кому нужно позвонить? Частным детективам? Ты кого-нибудь в этом роде знаешь?

— Дорогая, я тебе просто удивляюсь. А как, по-твоему, мне удалось уличить Джереми в измене? Как, по-твоему, я умудрился не заплатить тому шарлатану, который утверждал…

— Не можешь дать название фирм и телефонный номер? — перебила Ли.

К тому времени как она вынула ручку из ящика тумбочки и записала номер на обратной стороне телеграммы, ей стало так плохо, что из головы разом вылетели все связные мысли. Ли сдалась и легла, стараясь дышать так, чтобы не вызвать очередного приступа боли в ребрах. Не успела она немного прийти в себя, как снова появилась сестра и увидела нетронутый завтрак.

— Вы действительно должны есть, миссис Мэннинг. У вас уже несколько дней крошки во рту не было.

Игнорировать сиделку было куда легче, но она ушла спать и наверняка не вернется до вечера.

— Я поем, но не сейчас…

— Именно сейчас, — парировала сестра, водружая переносной столик на колени Ли и снимая с блюд пластиковые крышки. — Что хотите сначала? — жизнерадостно осведомилась она. — Яблочный соус, пророщенную пшеницу со снятым молоком или яйца в мешочек?

— Вряд ли я смогу проглотить что-то из этого. Сестра, удивленно хмурясь, просмотрела маленький список, лежавший рядом с подносом.

— Но именно это вы заказывали вчера вечером.

— Должно быть, в бреду.

Очевидно, сестра согласилась, но все же упорно стояла на своем:

— Я могу послать кого-нибудь в кафетерий. Что вы обычно едите на завтрак?

Этот вопрос вызвал в Ли такую мучительную тоску по прежней жизни, по спокойной, чудесной каждодневной рутине, что слезы обожгли глаза.

— Фрукты. Грушу… и кофе.

— О, нет ничего проще, — добродушно заверила сестра. — Даже необязательно посылать кого-то в кафетерий.

Едва она вышла, как в палате появились Шредер и Литлтон. Ли, сделав над собой усилие, приподнялась:

— Вы нашли хижину?

— К сожалению, нет, мэм. Нам нечего сообщить. Наоборот, хотели задать вам несколько вопросов, — объявил Шредер и, кивнув на поднос, добавил:

— Если хотели сначала поесть, не стесняйтесь. Мы можем подождать.

— Сестра обещала принести кое-что другое, — пояснила Ли.

Тут словно по волшебству возникла сестра с каталкой, на которой возвышалась гигантская, перевитая золотыми лентами корзина с грушами, лежащими на золотистом атласе.

— Корзина была на посту медсестер. Кто-то из посетителей принес и сказал, что это для вас. Взгляните! Не просто груши, а произведения искусства! — ахала сестра, вынимая из золотистого гнездышка огромную лоснящуюся грушу и поднимая ее на всеобщее обозрение. — Только вот карточки, похоже, нет, — прибавила она, оглядывая корзину и отдавая грушу Ли. — Должно быть, выпала. Теперь я оставлю вас с вашими посетителями.

Груша напомнила Ли о последнем разговоре с Логаном насчет завтрака, и глаза снова наполнились сентиментальными слезами. Она сжала грушу в ладонях, поглаживая кончиками пальцев гладкие бока, думая о такой же гладкой коже Логана, его улыбке… Потом прижала грушу к сердцу, где хранились драгоценные воспоминания о Логане, живые и добрые. По щекам медленно сползли две слезы.

— Миссис Мэннинг?

Ли смущенно смахнула слезы.

— Простите… просто мой муж всегда подшучивал над моим пристрастием к грушам. Я много лет почти каждый день ем груши на завтрак.

— И наверное, многие знают об этом? — как бы между прочим спросила детектив Литлтон.

— В общем, это не секрет, — кивнула Ли, откладывая грушу. — Время от времени он подсмеивался над этой привычкой в присутствии посторонних. Груши скорее всего послала экономка или секретарь, а всего вернее, тот рынок, где я всегда их покупаю. — Она показала на два стула, обтянутых коричневым винилом:

— Садитесь, пожалуйста.

Литлтон подвинула стулья к кровати.

— Ваша карта оказалась не настолько полезной, как мы ожидали, — начал Шредер. — Чертеж был немного неточен, а вехи либо пропали, либо завалены снегом. Мы проверяем всех риэлторов в округе, но пока никто ничего не знает ни о хижине, ни о ее владельце.

Неожиданно Ли пришла в голову мысль: решение настолько очевидное, что она была поражена своей недогадливостью! Как это она не подумала об этом раньше?!

— Знаете, я была почти у цели, когда произошла авария. Тот, кто нашел меня на дороге, точно знает это место! Вы уже говорили с ним?

— Пока нет, — признался Шредер.

— Но почему? — взорвалась Ли. — Почему вы целый день скитаетесь по горам, пытаясь следовать моей карте, когда нужно всего-навсего потолковать с тем, кто меня отыскал?

— Мы не можем потолковать с ним, потому что не знаем, кто он.

Голова Ли словно разбухла. Виски ломило. Нетерпеливое раздражение не давало сосредоточиться.

— Но его наверняка нетрудно отыскать. Пожалуйста, расспросите водителя «скорой помощи», которая меня привезла. Должно быть, они видели его.

— Постарайтесь успокоиться, — попросил Шредер. — Понимаю, что вы расстроены, но позвольте объяснить ситуацию с вашим спасителем.

Почувствовав, что положение куда сложнее, чем она предполагала, Ли попыталась последовать его совету.

— Ладно, я успокоилась и слушаю вас.

— Мужчина, нашедший вас воскресным вечером, спустился с горы, добрался до маленького мотеля на окраине Хэпсбурга, называемого «Венчур инн», разбудил ночного портье и велел позвонить девять-один-один. Потом убедил портье, что вам лучше полежать в комнате с нагревателем и одеялами до прибытия помощи. После того как двое мужчин внесли вас в номер, ваш спаситель сказал портье, что идет к машине за вашими вещами. Больше он не вернулся. Когда через несколько минут портье вышел па улицу, машины неизвестного уже не было.

Все эмоции разом выкипели, оставив Ли вялой и обмякшей. Закрыв глаза, она откинулась на подушки.

— Но это безумие. Почему кто-то способен так поступить?

— На это есть несколько возможных объяснений, и самое правдоподобное — что он и есть тот тип, который сбил вашу машину. Потом ему все же стало совестно, и он поехал обратно, искать вас, а когда нашел, убедился, что вы в надежных руках, и только потом смылся до приезда полиции и «скорой». Трудно сказать, так ли это, но у него наверняка были причины не дожидаться полиции. Портье объяснил, что парень сидел за рулем черного или темно-коричневого четырехдверного седана, по всей видимости, «линкольна», старого и довольно побитого. Портье уже лет семьдесят, так что память совсем плоха, тем более что хлопот у него было по горло, особенно когда он пытался вынести вас из машины. Зато лицо водителя он запомнил немного лучше и согласился завтра поработать с нашим художником, чтобы составить фоторобот. Будем надеяться, что они добьются достаточного сходства и мы сможем воспользоваться портретом, если ваш муж к этому времени не объявится.

— Ясно, — прошептала Ли, отворачивая голову. Но перед глазами стояло счастливое лицо Логана в тот момент, когда он целовал ее на прощание. Он где-то там, наверху, раненый или застрявший в снегу… или то и другое. Это единственные альтернативы, которые была способна признать Ли. Она отказывалась даже помыслить о том, что Логану уже могут не понадобиться ни помощь, ни спасение.

Тут впервые за все время раздался нерешительный голос Литлтон:

— Мы… хотели спросить вас еще кое о чем…

Ли сморгнула слезы и вынудила себя взглянуть на хорошенькую брюнетку.

— Сегодня утром офицер Боровски вернулся на дежурство после отгулов и сообщил, что в сентябре вы жаловались на неизвестного преследователя. Именно он тогда разговаривал с вами и сейчас посчитал, что мы тоже должны знать. Скажите, проблема все еще существует?

Сердце Ли глухо, тревожно забилось с такой силой, что, казалось, все тело сотрясается. Голос постыдно дрожал, язык не слушался.

— Думаете, это он столкнул меня с дороги или что-то сделал моему мужу? — почти неслышно пролепетала она.

— Нет, вовсе нет, — с теплой, ободряющей улыбкой заверила детектив Литлтон. — Мы всего лишь пытаемся помочь. Основные дороги уже очищены, а по боковым пущены грейдеры. Телефон и электричество работают почти везде, если не считать самых отдаленных уголков. Думаю, ваш муж объявится с минуты на минуту. Мы подумали, что, пока еще работаем с вами, вы захотите выяснить личность преследователя. Если хотите, чтобы мы…

— Буду очень вам благодарна, — поспешно ответила Ли, цепляясь за объяснение детектива Литлтон, потому что хотела ему поверить.

— Что вы можете рассказать о нем?

Ли описала события, беспокоившие ее последнее время.

— Вы сказали, что он послал вам орхидеи, — заметила Литлтон, когда Ли закончила рассказ. — Не смотрели, случайно, карточки в тех корзинах, что принесли в палату?

— Нет.

Литлтон встала и первым делом направилась к белым орхидеям.

— Они от Стивена Розенберга, — прочла она.

— Это один из спонсоров спектакля, — пояснила Ли. Литлтон продолжала читать тексты и подписи на других карточках. Дойдя примерно до половины, она кивнула на стопки телефонограмм и телеграмм на тумбочке Ли:

— А эти? Вы все прочитали?

— Большинство.

— Не возражаете, если детектив Шредер займется этим, пока я перебираю корзины?

Ли равнодушно кивнула, но Шредер взялся за дело без особого энтузиазма.

Когда оказалось, что все имена на карточках знакомы Ли, детектив Литлтон взяла свою куртку. Шредер тоже поднялся, пытаясь закончить просмотр стоя. Он как раз читал одну из последних телефонограмм, когда его поза и лицо претерпели внезапные и самые неприятные изменения. Он как-то весь подобрался, насторожился, помрачнел и уставился на Ли так, словно видел ее в совершенно новом и крайне нелестном свете.

— Итак, насколько я полагаю, Майкл Валенте — ваш хороший приятель?

И он, и Литлтон смотрели на нее с таким видом, что Ли почувствовала себя каким-то образом приниженной и запачканной одним этим предположением.

— Вовсе нет, — подчеркнуто сухо возразила она. — Впервые я встретила его в субботу вечером у себя дома на вечеринке в честь премьеры новой пьесы.

Она не хотела ничего больше говорить. Не хотела упоминать о вечеринке, и особенно дать им знать, что Логан вел какие-то дела с Валенте. Не хотела сказать лишнего, чтобы детективы посчитали Логана кем-то еще, кроме абсолютно честного и надежного бизнесмена и любящего мужа, который трагическим образом пропал. Что, разумеется, было чистой правдой.

Детективы, похоже, приняли ее объяснение.

— Наверное, если ты звезда первой величины, всякие психи и помешанные слетаются, как мошки на огонек, — предположил Шредер.

— Издержки профессии, — кивнула Ли, пытаясь шутить и самым жалким образом потерпев неудачу.

— А теперь мы уходим и дадим вам отдохнуть, — объявил он. — Если что-то понадобится, звоните. Мы оставили номера наших сотовых, а пока попробуем еще раз задействовать вашу карту. Обычно найти места аварий не составляет труда. Но по обочинам дорог сейчас такие сугробы, что трудно найти приметы, которые вы указали.

— Позвоните, если найдете что-то… что бы то ни взмолилась Ли.

— Обязательно, — пообещал Шредер.

Он сумел удержать себя в руках, даже когда Литлтон остановилась на посту медсестер и спросила насчет отсутствовавшей в корзине груш карточки. Он не дал воли возмущению, даже когда медсестра поискала и ничего не смогла найти, но когда они добрались до лифтов, яростно набросился на Сэм:

— Что это ты устроила? Нужно же быть такой ненормальной! Запугала ее своим бредом насчет преследователя, так что у бедняги последний разум отшибло. И она ни на секунду не поверила твоим объяснениям. Она точно знала, о чем ты думаешь.

— Она не глупа. И очень скоро сама вспомнила бы его и перепугалась бы, что именно он устроил все это, — парировала Сэм. — Лучше пусть знает, что мы уже об этом подумали и идем по следам.

— По каким еще следам? — фыркнул он. — Ее преследователь находится еще в той романтической стадии, на которой все подобные типы дарят подарки предмету своего обожания, и, возможно, в ней и останется, пока не положит глаз на кого-то другого. Далее, преследователи никогда не действуют спонтанно, наоборот, они часами мечтают о той минуте, когда можно выйти из тени. Мечтают, планируют и терпеть не могут никаких отклонений. И уж конечно, не собираются делать первый ход в разгар внезапно налетевшей непредсказуемой вьюги, если только не замыслили еще и это… что совершенно невозможно.

Появление лифта сбило Шредера с намеченной колеи, а Сэм, увидев, что в кабине никого нет, попыталась рассуждать:

— Не находишь странным, что муж исчез в ту же ночь, когда жену едва не убили… а потом самым таинственным образом спасли? Слишком много совпадений, на мой взгляд.

— Предполагаешь, что за всем этим стоит один преследователь? Или их много? Сколько, по-твоему?

Сэм, проигнорировав сарказм, продолжала:

— Вполне возможно, он ехал за ней, когда увидел, что машина летит с обрыва, вот и остался, чтобы ее спасти.

Она прикусила язык, но было уже поздно: даже в ее собственных ушах подобное предположение звучало нелепо.

— Это и есть твоя версия? — издевательски хмыкнул Шредер. — Преследователь, внезапно ставший рыцарем в серебряных доспехах? — И, не дожидаясь ответа, добавил:

— Так вот, позволь я выскажу свою: Мэннинг, захваченный бураном, по какой-то причине не может выбраться. Миссис Мэннинг потеряла управление из-за того же свирепого бурана и скатилась с дороги. А вот почему эта версия мне нравится: та же самая история случилась с сотнями людей, попавших в бурю в это воскресенье. Твоя версия, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики: это невероятно, мало того, не правдоподобно. Короче говоря, чушь собачья.

Определение было на редкость точным, поэтому Сэм, вместо того чтобы надуться, глянула на Шредера и рассмеялась.

— Ты прав, но, ради Бога, не щади моего самолюбия. Не стоит смягчать выражения, даже если рядом стоит женщина.

Шредер был мужчиной, а следовательно, слово «прав» одновременно казалось и комплиментом — что значительно улучшило его настроение, — и очень высокой оценкой.

— Тебе следовало обсудить свою теорию со мной, вместо того чтобы обрушивать ее на миссис Мэннинг, — проворчал он, заметно смягчившись.