В ответ откуда-то снизу раздалась пулеметная очередь. Мисси увидела стрелявших – то были трое крымских татар в национальной одежде: пестрые чалмы, белые рубахи с широкими рукавами, куртки из овечьей шерсти. Они тащили тяжелый пулемет. Их противников не было видно, но они могли прятаться за деревьями.

Мисси поняла, что маленький церковный двор может оказаться под перекрестным огнем. Надо было куда-то деваться.

– Азали, – прошептала она, – сейчас мы сыграем в одну интересную игру.

Мисси сама испугалась своей идее: ведь солдаты будут стрелять по любой движущейся цели. Что, если Азали случайно споткнется?

Она снова посмотрела вниз: один из татар заметил их и делал рукой знак оставаться на месте. Мисси снова легла за мраморное надгробие, прикрыв Азали своим телом и шепнув Виктору лежать рядом.

– Это что, новая игра? – прошептала Азали, услышав треск пулеметной очереди.

Мисси выглянула из-за могильного камня и увидела, что татары покинули свое укрытие и короткими перебежками, таща за собой пулемет, приближаются к церкви. Татарин, махавший им рукой, залег у небольшой кочки, навел ствол пулемета в сторону прятавшихся за деревьями красных и нажал гашетку. Мисси увидела, как быстро исчезает в металлическом корпусе лента с патронами…

Мисси прижала Азали к груди, но сама не могла отвести глаз от разыгравшегося боя. Красные поняли, что со своими карабинами и маузерами они ничего не сделают против пулемета, и, подняв руки, выбежали из-за деревьев, прося пощады. Но татары не вняли их воплям. Пулеметчик снова нажал на гашетку, и через считанные секунды большевики попадали на землю, извиваясь в предсмертных конвульсиях.

Командир татар приказал одному из своих людей проверить, все ли противники мертвы, после чего поднялся из-за щита «максима» и подошел к Мисси. Это был высокий человек с дерзким взглядом. В руках он сжимал винтовку. На боку у него висела старинная сабля в дорогих кожаных ножнах.

Татарин пристально посмотрел на Мисси и Азали – бедная англичанка вся сжалась, моля. Бога, чтобы этот человек не причинил им зла. Но тут, к ее великому удивлению, Виктор перестал рычать. Вильнув хвостом, он улегся у ног Мисси, положив морду на передние лапы.

– Ты что, не знаешь, как опасно гулять в этих местах? – крикнул татарин. – По-русски он говорил с сильным акцентом. – Тебя могли убить!

– Вас тоже, – парировала Мисси. Татарин ухмыльнулся:

– Я—другое дело. Это моя работа. Терпеть не могу, когда на дороге попадаются всякие иностранцы! – Он посмотрел вбок и увидел Азали – Ксюша? Что ты здесь делаешь?

Девочка удивленно посмотрела на татарина.

– Не узнаешь меня? – спросил тот. Помнишь, как смеялись вы с братом, когда я корчил рожи? – с этими словами он лихо подкрутил усы и состроил забавную гримасу.

– Тарик! – радостно закричала девочка, прыгая татарину на шею. – Это же Тарик!

Татарин посмотрел на Мисси и, улыбнувшись, произнес:

– Меня зовут Тарик Казан. Мой отец был садовником на даче Ивановых. Когда они приезжали сюда, мы с Мишей целыми днями играли вместе. Мы не виделись с ним уже несколько лет. Когда началась война с Германией, меня призвали в армию и отправили на Балтику. Но как только начались революционные беспорядки, я вернулся в Севастополь. Теперь нам приходится прятаться в горах и вести партизанскую войну. – Мисси заметила усталость в его взгляде. Татарин улыбнулся и продолжал: – Но мы не побеждены! Эта сабля моих предков еще со времен Чингисхана. Она хорошо послужила свободе. Мы, татары, всегда боремся до конца – боремся и побеждаем!

Мисси вздохнула с облегчением. Ей стало ясно: этот человек – не враг, может быть, даже друг. Что если он поможет беглянкам? Она рассказала ему, что произошло с семьей князя Михаила.

В темно-синих глазах Тарика выступили слезы. Он даже не пытался скрыть их.

– Князь был моим хорошим другом, – спокойно произнес Тарик. – С какой бы радостью я отдал за него свою жизнь!

– Пожалуйста, помогите нам, – взмолилась Мисси. – Нам необходимо добраться до Константинополя, но – как? У нас нет документов, и потом княгиню Софью могут узнать… Красные захватили побережье раньше, чем мы смогли скопить сумму, необходимую на билет до Константинополя… Сейчас у нас нет ни копейки, живем за счет старого кучера и его жены… – Мисси замолчала, ожидая, что ей скажет Казан.

Их взгляды встретились.

– Можете положиться на меня, – проговорил Тарик. – Все будет в порядке.

Тарик Казан был чистокровным татарином знатного рода, восходившего к шестнадцатому веку – именно тогда его пращур переселился из разоренной Иваном Грозным Казани в Крым. Еще двести лет устраивали крымские ханы набеги на русские земли, но в конце восемнадцатого века Екатерина Великая завоевала Крым.

Часть рода Казанов перебралась в Турцию, предки Тарика остались в Крыму.

Казаны работали садовниками, пастухами, виноградарями. Это были трудолюбивые люди. Они никогда не стремились к высокому положению в российской империи, не забывая при этом, что их род принадлежит к татарской знати – воинские доблести их предков вошли в легенду… Когда в 1917 году началась революция, Казаны вспомнили об их подвигах: они наотрез отказались выполнять декреты новой власти и организовали в непроходимых лесах горного Крыма партизанские отряды, уничтожить которые не представлялось возможным даже самым отборным красным частям…

В эти годы Тарику минуло тридцать. Он был высок ростом, мускулист. Многих восхищала его ослепительная белоснежная улыбка. Он был прирожденным лидером. Никому и в голову не приходило оспаривать его права на командование партизанским отрядом.

Когда Тарик служил в царской армии, он познакомился с очаровательной китаянкой. Она была родом из Маньчжурии и звалась Хан-Су. Вскоре они поженились. У Тарика и Хан-Су родилось трое детей: сын Михаил, названный в честь лучшего друга детства Тарика князя Миши Иванова, и две дочери.

Тарик знал, что фамилия Ивановых значится под вторым номером после императорской в расстрельных списках ЧК, и понимал, что, если он срочно не поможет княгине Софье и ее спутницам, будет поздно.

Он пообещал Мисси спасти их – теперь надо было действовать. Как всегда, Тарик пошел за советом к жене. Хан-Су жила в маленькой рыбацкой хижине поблизости от ялтинского порта. Тарик старался как можно чаще посылать ей денег, а сама она выращивала овощи и фрукты на крошечном клочке земли на задворках хижины. Хан-Су была миниатюрная, изящная женщина, ее длинные черные волосы были всегда собраны в тяжелый пучок на затылке. Это была мудрая женщина, и даже гордый Тарик привык считаться с ее мнением.

– Что делать, Хан-Су? – спросил Тарик. – Я пообещал этой девушке спасти их. Я не могу нарушить свое обещание. Я обязан что-то сделать.

– Немедленно пришли их сюда, – ответила Хан-Су. – Прямо сейчас, засветло. Не думай, что под покровом ночи добраться будет легче – красные патрули рыщут по городу круглые сутки. Если они остановят ночью человека без документов – расстрел обеспечен: кто ходит ночью по улицам, у того явно плохие отношения с новой властью. Пусть сначала придет девочка. Ей надо взять с собой букетик цветов, чтобы все думали, что она идет в гости к друзьям. Если девочка будет одна, никто ее ни в чем не заподозрит. Чуть позже молодая англичанка выйдет выгулять собаку. Она должна как ни в чем не бывало гулять по набережной. Пусть зайдет в какую-нибудь забегаловку, выпьет стакан водички… Так не спеша и дойдет до нашего дома. Что касается старухи, то надо переодеть ее в крестьянское платье. Пусть закутается в шаль, возьмет с собой корзинку с овощами, изображая уличную торговку. Авось никто ничего не заподозрит.

– Хорошо, допустим, все соберутся здесь, – сказал Тарик. – А дальше что?

– Помнишь Василия Мургенева, вора в законе? Он большой мастер по липе: он воровал печати и штампы из самых разных учреждений – даже посольствами не гнушался… Так вот, сходи к нему и скажи, что тебе нужны бумаги для того, чтобы переправить троих человек в Константинополь и дальше в Европу. Он, конечно, заломит бешеную цену, но ты поторгуйся. Пока суд да дело, эти трое поживут у меня. Я тоже постараюсь кое-что сделать. Есть у меня один знакомый, начальник причала в Алупке. Он наполовину маньчжурец. Так вот, он поможет им сесть на корабль, отправляющийся в Константинополь.

– Молодец, Хан-Су, – воскликнул Тарик, крепко обнимая жену.

– Миша Иванов был твоим другом, Тарик, – спокойным голосом произнесла Хан-Су. – Помочь его родным – твой долг. Но помни: понадобится много денег.

Тарик вспомнил разговор с Мисси: она ведь сказала, что у них нет ни копейки… Он глубоко задумался, вздохнул и произнес:

– Это уж мое дело, Хан-Су. Я найду деньги.

На следующий день Тарик отправился к армянской церкви, где договорился встретиться с Мисси, и рассказал ей о плане Хан-Су. К концу следующего дня три беглянки и собака были уже в рыбацкой хижине.

Целую неделю бродил Тарик по домам своих друзей, собирая деньги. Друзья были небогаты, но знали: раз сам Тарик Казан просит, надо отдавать последнее. Конечно, Тарик рисковал – его могли задержать как подозрительное лицо, но это не пугало мужественного татарина. Ради семьи Миши Иванова он готов был на все.

Накануне отъезда в Алупку Тарик пришел в рыбацкий домик с бутылкой хорошей водки.

– Это вам не деревенская самогонка, – улыбнулся Тарик, наполняя стаканы. – Сегодня мы пьем за здоровье семьи князя Михаила Иванова. Дай им Аллах долгих лет жизни и благоденствия…

После этого тоста княгиня Софья протянула Тарику маленькую замшевую коробочку и сказала:

– Все в руках Божьих, Тарик. Ты сделал для нас все, что мог. Позволь мне хоть как-то отблагодарить тебя – возьми эту вещь. Надеюсь, она когда-нибудь поможет вам с Хан-Су. Ты храбрый и верный человек, Тарик Казан – недаром так любил тебя мой покойный сын, – с этими словами княгиня открыла коробочку.

При виде бриллиантового колье Тарик на какое-то время лишился дара речи. В разговор вступила Хан-Су:

– Вы очень щедры, Ваша светлость, но при всем почтении к вашей семье мы не можем принять этот дар. Помочь вам – наш долг. Поверьте, вы нам ничего не должны.

Маленькая китаянка решительно посмотрела на княгиню, давая понять, что это ее последнее слово. Тарик молча закрыл футляр и протянул его Софье.

– Вы меня неправильно поняли, Хан-Су, – проговорила княгиня. – Это вовсе не плата. Я буду рада, если вы примете от меня этот подарок.

Хан-Су низко поклонилась:

– Вы оказали нам честь, Ваша светлость.

На следующую ночь беглянки отправились в Алупку. Мисси и Софья ехали на ослах, а рядом шел Тарик, неся на руках Ксению-Азали. Через плечо у него висела винтовка, а на бедре – сабля. Ночь была темная и безлунная, но Тарик хорошо знал дорогу. Они ни разу не сбились с пути. Наконец Тарик указал рукой куда-то на море. Мисси напрягла зрение и с огромным трудом разглядела лодку. Все огни на ней были погашены.

Через некоторое время лодка с беглянками на борту снялась с якоря и взяла курс на Турцию. Тарик и Хан-Су каждый день молились за княгиню Софью и ее внучку. Они надеялись, что Всевышний защитит их от опасностей. Со своей стороны Тарик Казан и его жена сделали все, что могли. Они радовались, что помогли последним из рода Ивановых покинуть Россию, но радость эта омрачалась одним обстоятельством: они знали, что больше никогда не увидят этих людей.

ГЛАВА 9

Стамбул

Через год после того, как Мисси и ее спутницы благополучно покинули Крым, большевики ввели в горные леса дополнительные войска и стали планомерно уничтожать последние очаги сопротивления. Тарик понял, что не сможет победить в этой неравной борьбе. Под покровом ночи вся его семья погрузилась на утлое суденышко, пришвартовавшееся у того же алупкинского причала, и отправилась в Турцию. По прибытии в Константинополь мудрая Хан-Су действовала по своему плану. Вместо того, чтобы немедленно отправиться на городской базар и продать первому встречному скупщику бесценное колье—такой поступок таил в себе по крайней мере две опасности: колье могло быть узнано агентами ЧК; едва ли его удалось бы продать хотя бы за полцены, – она потихоньку передала драгоценность своим родственникам в Гонконг. Родственники Хан-Су смогли выгодно продать колье, и вскоре семья Тарика получила довольно крупную сумму денег.

Именно Хан-Су пришла идея вложить вырученные деньги в покупку небольшого грузового судна. Кораблик совершал рейсы по Средиземному морю, везя на Запад специи, шелка, ковры, изделия из серебра и меди и возвращаясь с необходимыми для национальной промышленности машинами, станками, а порой и оружием… Вскоре суденышко окупилось, но Хан-Су убедила мужа не спешить тратить деньги. Долгое время семья Казанов ютилась в жалкой хибарке на вершине одного из холмов неподалеку от перекинутого через Босфор Гадатского моста.

Через некоторое время судоходная компания Казана, состоявшая из одного-единственного корабля, стала процветать. Было наконец куплено второе грузовое судно – новее и мощнее, чем первое, и позволившее совершать более длительные рейсы. И турецкие, и иностранные предприниматели вскоре поняли, что на Тарика Казана можно положиться – ни разу их груз не пропадал в пути. Маленькая судоходная компания стала за несколько лет символом честности и надежности. Тарик покупал новые корабли, открывал новые рейсы, а рачительная Хан-Су следила за тем, чтобы вырученные деньги не тратились впустую. Уже через пять лет у Казана была целая торговая флотилия. Так были заложены основы судоходной империи Тарика Казана.

Через десять лет после переселения из Крыма Казаны стали одной из богатейших семей Турции. Они купили прекрасный летний дворец – яли – в Еникёе, на европейском берегу Босфора. Роскошный сад был наполнен ароматом жасмина и лимонов, в фонтанах журчала прозрачная вода, с утра до вечера слух хозяев яли услаждали чудные птицы.

Когда корабли Тарика проходили по Босфору мимо дворца хозяина, капитаны приказывали поднять все флаги и включали сирены… Тарик выходил на балкон—став владельцем флотилии, он стал одеваться как настоящий морской волк: в белоснежный китель с золотыми пуговками – и салютовал своему кораблю. Правой рукой он отдавал честь, левой сжимал эфес своей старинной сабли. Его голову украшала фуражка с золотым позументом, казалось, это не владелец судоходной компании, а бравый адмирал военно-морского флота…

Но, сделавшись богатейшим и известнейшим человеком в Турции, Тарик Казан никогда не забывал, кому он обязан своим процветанием.

– Если бы не семья князя Иванова, – часто повторял Тарик своим домочадцам, – Казаны до сих пор влачили бы нищенское существование. Основа нашего благосостояния – их бриллиантовое колье. Где сейчас Ивановы? Одни умерли своей смертью, другие погибли от рук убийц, третьи рассеялись по лицу Земли… Встретимся ли мы еще? Это никому не известно, но, как бы то ни было, каждый из рода Казанов обязан до конца жизни помнить, что верность Ивановым – наш священный долг. Когда я умру, я завещаю вам, дети мои, помнить об этом. А вы завещаете это своим детям. Запомните: пока существует на земле род Казанов, должна сохраняться и память о роде Ивановых…

В жизни Тарика было одно большое огорчение: в возрасте одиннадцати лет его любимый сын Михаил упал и повредил себе правую ногу. Тарик обращался к лучшим врачам Стамбула, посылал за специалистами в Европу – увы, Михаил на всю жизнь остался хромым. Желая как-то компенсировать этот недостаток, мальчик с утра до вечера занимался физическими упражнениями… К двадцати годам у него было атлетическое телосложение, и, когда он проезжал на своем любимом коне по улицам Стамбула, жители невольно прижимались к стенам – казалось, в город с триумфом въезжает воин из свиты Чингисхана. Михаил был отличным стрелком. Он очень любил охоту. Дочери Тарика вышли замуж и родили детей. Семья Казанов стала еще больше. Когда все домочадцы собирались за столом в яли Тарика, душой компании неизменно был Михаил.

Все больше и больше времени утекало со времен бегства из России, но Тарик по-прежнему напоминал детям и внукам об их долге перед Ивановыми.

Михаилу исполнилось двадцать два года. Характером он вышел в отца – гордый, вспыльчивый. Хан-Су поняла, что настала пора женить сына. Она даже выбрала невесту.

Рефике было восемнадцать лет. Ее родителями были богатый турецкий банкир и парижанка. От отца девушке достались красивые карие глаза, а от матери – белокурые волосы. Она успела получить хорошее образование, да и вообще от рождения была очень неглупа. Родственники говорили, что у Рефики сильный характер, и именно это в первую очередь привлекало Хан-Су: она знала, что мужчинам из рода Казанов нужны именно такие жены.

Хан-Су решила познакомить молодых людей. Смотрины невесты были назначены на теплый летний вечер. С Босфора дул легкий ветерок, в саду пели птицы, журчали фонтаны. Рефика – на ней было платье из легкого зеленого шифона и усыпанный драгоценными камнями пояс, подчеркивавший стройность ее девичьего стана, – сидела на диване между своими родителями, застенчиво поджав ноги. Тарик пристально смотрел на девушку. Все ждали, когда же наконец придет Михаил. Дочери Тарика предлагали гостям сладости, их мужья вели светский разговор с отцом Рефики… Хан-Су вежливо улыбалась, извиняясь за опоздание Михаила. С огромным трудом удавалось ей сохранить спокойствие – она-то прекрасно знала, что сыну была глубоко противна сама мысль о сватовстве. Наверняка он засиделся сейчас у своей любовницы, для которой снимал квартиру в старом городе. Знала Хан-Су еще одно: Михаил хотел явиться с опозданием, чтобы Рефика увидела, как он входит в дом, чтобы она сразу заметила, что потенциальный жених – калека.

Взгляды Рефики и Тарика встретились. Рефика обезоруживающе улыбнулась. Подойдя к Тарику, она опустилась у его ног на низкую оттоманку, покрытую тонким шелковым ковром.

– Казан-паша, – произнесла она своим мягким, музыкальным голосом. – Я много слышала о вас. Говорят, вы незаурядный человек. Вы мужественны и умны. Вы доблестный воин и удачливый купец. Я слышала, что все обожают вас. Даже называют «Султан Казан». Кроме того, вы очень красивы. Но почему же вы смотрите на меня с таким гневом? Чем заслужила я такую немилость, Казан-паша? Вы ведь почти не знаете меня…

Тарик с недоумением посмотрел на девушку:

– С гневом? – переспросил он. – Нет, нет… Я испытываю гнев только к врагам и… мошенникам.

– Вы считаете меня своим врагом? – спросила Рефика.

– Конечно, нет! – Тарик был поражен прямотой этой девушки.

– Может быть, вы думаете, что я мошенница, что я обману вас? Или вы боитесь, что я нечестно обойдусь с вашим сыном?

– Обманешь? Нет, я не думаю, что ты нас обманешь… Рефика поправила юбку и проговорила:

– Хорошо, Казан-паша. Хорошо, что мы поговорили с вами начистоту. Теперь между нами нет никаких секретов. Я очень надеюсь, что и в дальнейшем мы найдем с вами общий язык.

Рефика подняла голову и устремила взор на Михаила – он только что вошел в дом и сейчас прихрамывал к креслу отца. Его синие глаза горели тем же огнем, что и глаза Тарика.

– Как похож сын на отца, – заметила Рефика, и Тарик понял, что эта девушка будет идеальной женой для Михаила.

То, что Михаил был хром, не имело для Рефики никакого значения. Высокий, мускулистый, красивый молодой человек сразу же понравился ей. Он смотрел на нее исподлобья, с каким-то недоверием, но Рефика ни капельки не испугалась этого взгляда – сумела же она выдержать взгляд отца… Она прекрасно понимала, какая жена нужна этому молодому человеку, и не смутилась – мать-француженка успела научить ее кое-чему… Она умела очаровывать мужчин.

Уже к концу вечера Михаилу не хотелось расставаться с этой девушкой. В свои двадцать два года он познал многих женщин, но эта стройная полутурчанка-полуфранцуженка была просто необыкновенная девушка… В ней сочетались страсть и рассудок, застенчивость и соблазнительность, смелость и скромность… Михаил понял, что он влюбился в Рефику. Вскоре, дождливым сентябрьским днем, состоялась их свадьба.

Ровно через девять месяцев после свадьбы появился на свет их сын – Ахмет. Потом Рефика принесла мужу еще троих девочек.

Ахмет рос тихим, скромным мальчиком. Казалось, он являл собой полную противоположность отцу и деду. От Хан-Су ему достались черные гладкие волосы и чуть раскосые глаза, от матери – белая кожа. Рефика и Хан-Су настояли на том, чтобы Ахмет получил хорошее образование. Тарик с неохотой согласился отправить мальчика в Гарвард. Главе рода Казанов не нравилось, что внука не привлекают ни охота, ни скачки, ни женщины, ни вино – ведь и сам он, и его сын Михаил так любили все это… Впрочем, когда Ахмет окончил Гарвард с отличием, радости деда не было предела.

Проучившись еще два года в школе бизнеса, Ахмет вернулся в Стамбул и включился в дела судоходной компании Казанов. Тарику не нравились спокойные, немного прохладные манеры внука, но он был вынужден признать, что у Ахмета хорошая деловая хватка.

– У этого пацана вся мужская сила в мозгах, – заметил как-то раз с улыбкой Тарик, давая внуку разрешение на постройку первого большого танкера.

В 1960 году, когда Тарику было семьдесят три года, скончалась Хан-Су. Она умерла во сне. Кончина жены была такой неожиданностью для Тарика, что он долго не мог поверить в случившееся:

– Как же так?! – восклицал он. – Она ведь ничем не болела… Как же так?!… – Крупные слезы текли по щекам Тарика, но этот мужественный человек, видевший в своей жизни так много горя, не стыдился своих слез… Он не мог и не хотел скрывать свое безутешное горе.

После смерти Хан-Су управление делами судоходной компании перешло к Рефике и Михаилу. Они смогли добиться еще больших прибылей. Но Тарик продолжал живо интересоваться делами, проводя целые дни в своем кабинете. Рядом с дедом трудился Ахмет… Дед и внук разработали план нового развития судоходной компании Казанов: по замыслу Ахмета основной упор следовало сделать на строительство и покупку танкеров. Через некоторое время танкеры Казанов бороздили почти все моря и океаны, вызывая зависть многих греческих судовладельцев…

Когда Ахмету было тридцать два года, он женился на очаровательной белокурой шведке – они поселились в большом яли Тарика на Босфоре. В 1966 году у них родилась дочь Лейла. Это была настоящая красавица: синие миндалевидные глаза, длинные черные волосы. Из всех своих внуков и правнуков Тарик больше всех любил Лейлу.

Несмотря на преклонный возраст, Тарик сохранил силу и крепость. У него оставалось достаточно энергии, чтобы заниматься правнучкой. Когда Лейла немного подросла, он стал брать ее с собой повсюду: водил в огромное здание правления своей компании, стоявшее на самом берегу Мраморного моря, где разрешал девочке играть с моделями кораблей, в свои конюшни, где разводились самые породистые рысаки Турции, брал Лейлу на морские прогулки вдоль берегов Средиземного моря.

Когда приближался первый юбилей маленькой Лейлы – ей должно было исполниться пять лет – Тарик спросил, где бы она хотела отпраздновать это событие.

– Я хочу отпраздновать день рождения с тобой, дедушка-паша, – ответила девочка. – Я хочу пойти туда, куда ты ходишь без меня.

Тарик рассмеялся и взял Лейлу на обед в яхт-клуб, где ее приняли как настоящую взрослую леди. Лейла заказала свой любимый шашлык из ягнятины и мороженое. В этот момент Тарик гордился своей правнучкой гораздо больше, чем всем своим прославленным флотом.

Когда Лейле было шесть лет, Ахмет и его жена решили повезти девочку в Париж. Узнав об этом, Тарик строгим голосом заявил:

– Я не выдержу расставания с Лейлой. Если вы увезете ее, я умру.

Ахмет пожал плечами и посмотрел на жену – та глубоко вздохнула и молча кивнула головой; шведская красавица успела понять, что возражать Тарику Казану бесполезно. В итоге был найден компромисс: сам Тарик отправился в путешествие вместе с внуком и правнучкой.

Он сидел на скамейке в Люксембургском саду, наблюдая за маленькой Лейлой, гонявшей мячик по газону Вдруг к нему подошла какая-то женщина.

– Тарик Казан?! – удивленно произнесла она. – Неужели это вы?

Тарик поднял голову и нахмурился, припоминая. Это лицо из прошлого… только тогда, пятьдесят лет назад, в этих фиалковых глазах застыл ужас… Конечно, это та самая девушка, которая пряталась среди надгробий во время перестрелки на маленьком ялтинском кладбище.

– Мисси? – его голос дрогнул. Тарик встал со скамейки. – Мисси, неужели это вы? – Он прижал ее к груди и оба расплакались от счастья.

– Я не забыла вас, Тарик, – сказала Мисси. – Вы ведь спасли нас, рискуя собственной жизнью.