- Вы шутите? - недоверчиво воскликнул он. Луиз покачала головой, но не произнесла ни слова, как будто у нее больше ни на что не осталось сил.

Закари посмотрел ей в глаза. Они были необычайного темно-синего цвета. Цвета горечавки на альпийском снегу - вот что они ему напомнили. Их оттенок подчеркивал бледность лица. Темно-синее на белом... Ему всегда нравились контрасты.

Потом он стал думать о более прозаических вещах - неудивительно, что она так бледна и озабочена. Нет ничего странного в том, что она начала его умолять. Что за человек ее отец? Почему прислал ее вместо того, чтобы приехать самому или хотя бы прислать своего адвоката?

- Черт возьми, как он может быть столь неаккуратным и безответственным? проговорил Закари вслух, больше рассуждая сам с собой, нежели обращаясь к Луиз. Она сглотнула.

- Папа находился тогда в жутком состоянии, поэтому и забыл о страховке. Он собирался продлить ее, когда она закончилась, но... Я понимаю, что это звучит глупо...

- "Глупо" - это не то слово!

- Я не прошу вас отказаться от ваших пре...

- Прекрасно, - грубо прервал ее Закари. -Потому что я и не намерен этого делать! Почему, черт побери, я должен отказываться от моих претензий?

Луиз понурилась, потом снова подняла на него свои удивительные синие глаза. В них блестели готовые пролиться слезы.

- Его жизнь будет разрушена, если придется выплатить сразу всю сумму... Он уже заложил дом и фабрику... Банк кредита не даст. Папа будет вынужден продать дом, а может быть, и расстаться с фирмой, чтобы собрать такие огромные деньги.

- Это его проблема, не моя! - резко ответил Закари. - Авария произошла только по его вине, значит, и вытекающие из нее последствия также ложатся только на него. - Он пристально посмотрел на девушку, и его губы скривила злая ухмылка. - Вы, должно быть, или очень наивны, или слишком подвержены оптимизму, если пожаловали сюда в надежде, что я откажусь от моего права на компенсацию только потому, что вы расскажете мне слезливую историю о том, как будет разрушена жизнь вашего дорогого папочки!

- Я просто подумала, что... - начала было Луиз, но он опять резко оборвал ее:

- Единственная жизнь, которая интересует меня, - это моя собственная. И ваш отец сломал ее прошлой весной!

В отчаянии она закричала:

- Я знаю, как вам тяжело пришлось! Но через год или два, когда все будет позади...

- Несколько лет будут вычеркнуты из моей жизни! Погибли работы, на которые я потратил четыре долгих года и много душевных сил. Я страдаю до сих пор, и мне придется страдать еще в течение длительного времени. Я не смогу больше работать. Каждый день я словно бьюсь головой о каменную стену, пытаюсь начать рисовать, но во мне как будто что-то умерло после аварии. Каждый раз, когда я беру в руки кисть, мой мозг остается индифферентным, и я ничего не могу создать... Вы можете представить, что это значит? Быть не в состоянии писать это все равно что стать парализованным. Нет, мне лучше было бы умереть!

Негодование и гнев, кипевшие в душе Закари после аварии, вылились наружу. И он испытал странное облегчение, выплеснув свою ярость на эту девушку.

Она не была виновата в том, что случилось с ним. Но, видимо, считала, что ее отец тоже пострадал во время аварии. Это донельзя разозлило Закари.

- Не просите, чтобы я жалел вашего отца! - крикнул он. - Если бы я был святым, то, возможно, и посочувствовал бы ему, но я не святой! Когда дело будет слушаться в суде, все выплаты будут определены на основании свидетельских показаний и законов. Вашему папаше придется выполнить предписание суда!

- Но если бы вы только... - начала Луиз, и Закари снова взорвался:

- Вы что, действительно верите, что сможете уговорить меня отказаться от моих требований? - поинтересовался он, потом глаза его сузились и в них зажегся циничный огонек. - Может быть, я чего-то недопонимаю? И вы пришли сюда, чтобы предложить мне что-то вместо денег?

Она как-то странно посмотрела на него, и в ее синих глазах застыл вопрос.

Закари, похохатывая, начал демонстративно обшаривать оценивающим взглядом ее тело - сначала маленькие крепкие груди, четко выделяющиеся под белым свитером, затем упругие бедра и стройные ноги в плотно облегающих их черных брюках. Его глаза стали цепкими, похотливыми.

Наконец Луиз все поняла и покраснела. Он услышал, как она шумно вдохнула, и мерзко улыбнулся.

- Извините, - пророкотал Закари. - Но вы не мой тип. Я предпочитаю пышных блондинок, а вы слишком тощая. Мне также кажется, что вам не хватает опыта. Вы не сможете быть достаточно изобретательной в постели.

Она стала багровой. Если бы взгляды убивали, Закари Уэст уже лежал бы мертвым у ног Луиз. Сначала эта игра его забавляла, потом он вдруг понял всю ее жестокость и бессмысленность. Это не ее вина, что с ним случилась такая трагедия. Закари стало противно. Черт возьми, до чего я только могу дойти! Совершенно необязательно оскорблять эту девушку, ведь это ее отец принес мне страдания, а не она, - подумал он, внезапно успокаиваясь. Не стоило так вести себя.

Но пока Закари нагло разглядывал ее, в нем начал пробуждаться сексуальный интерес к этой девушке. Если быть до конца честным, его привлекал не какой-то определенный тип. Ему просто нравились женщины, и все!

А эта синеглазая вполне могла стать его подружкой. Но она, конечно, предпочтет умереть, чем лечь с ним в постель. Ведь упала же она в обморок от одного его поцелуя. Если бы сестра Гилби поняла, о чем он думает в эту минуту, то бросилась бы бежать и остановилась бы только тогда, когда была бы очень далеко отсюда.

- Я не имела в виду ничего подобного, когда пришла к вам, - прошептала Луиз, и он горько усмехнулся:

- Нет?

Как будто ей нужно было объяснять ему это!

- Я только хотела, чтобы мы пришли к какому-нибудь соглашению...

- Соглашению между нами? - проворчал Закари. - Что же вы можете мне предложить? Или мне придется напрячь воображение? - Он снова оценивающе посмотрел на нее.

Синие глаза начали метать молнии. О, ей не нравились эти грязные намеки! Воспитанная и строгая маленькая дама. Наверное, из-за этого она и стала медсестрой. Может, униформа, похожая на одежду монахини, означает для нее нечто большее, чем знак принадлежности к профессии?

- Нет! - резко ответила Луиз, покраснев еще больше. - Я имела в виду между вами и моим отцом. Я подумала, что, если бы он постепенно выплачивал вам долг в течение нескольких лет, тогда ему не пришлось бы расставаться с домом или лишаться фирмы.

Ее напряжение и беспокойство были настолько явными, что Закари даже начал испытывать к ней сочувствие, поэтому сказал почти спокойно:

- Не волнуйтесь. Я уверен, что суд постарается что-нибудь предусмотреть, чтобы не разорить его совсем.

- Вы думаете, они это сделают? - В ее глазах все еще оставалось сомнение. Он кивнул.

- Понимаете, они всегда стараются учесть положение людей, когда назначают выплаты. И наверное, не будут настаивать на продаже дома. В голосе Луиз опять прозвучало отчаяние:

- Может, и нет, но вы не понимаете!.. У него уже сейчас огромные долги, для него будет сложно выплатить вам сразу большую сумму, и... - Она осеклась, потом быстро продолжила:

- Папа боится, что если жена узнает, как много он должен, то бросит его.

Закари опять разозлился.

- Но я же не виноват, что ваш отец по уши в долгах!

- Нет. Но если бы вы согласились подождать выплаты компенсации за причиненный ущерб год или два, тогда она бы ничего не узнала. Папа уверен, что доходы от бизнеса удвоятся в течение ближайших лет, и тогда он сможет постепенно выплатить ту сумму, которую установит суд.

Закари с иронией поинтересовался:

- А я должен все это время ждать, так, по-вашему?

Она кинула на него смущенный взгляд.

- Для вас это будет очень трудно? У вас тоже нет денег?

- Я еще пока не побираюсь, - усмехнулся Закари. - Скажите, жена вашего отца - не ваша мать, да?

Луиз кивнула.

- Моя мать умерла несколько лет назад.

- И ваш отец снова женился?

- Спустя два года.

В его глазах загорелся огонек удовлетворения. Он решил подразнить ее.

- Вам не нравится ваша мачеха?

- Мы с ней не ладим, - холодно ответила Луиз.

Он снова с любопытством посмотрел на нее. Однажды ночью в той больнице он увидел этот холодный, чистый овал, отстраненный взгляд синих глаз. Ее волосы, гладко зачесанные назад, и темно-голубая с белым униформа придавали ей вид монахини. Тогда она сразу не понравилась ему, но сегодня Луиз Гилби выглядела совсем по-другому в ярком вишневом жакете и в белом свитере, облегающем тело. Этот наряд делал ее очень женственной и соблазнительной.

Сейчас она снова стала холодной и сдержанной, и Закари почувствовал, что опять начинает злиться.

- Почему она вам не нравится?

- Я ей тоже не нравлюсь! - Голос Луиз стал резким.

Она словно защищается, невольно отметил Закари.

- Но кто кому раньше не понравился - вы ей или она вам?

Он мог представить, что ей пришлась не по душе новая жена Гарри Гилби. После смерти матери, вне всякого сомнения, дочь и отец очень сблизились, их связало общее горе. Луиз, наверное, была потрясена, когда отец нашел себе другую женщину. Как он мог это сделать! - вопрошала она и, видимо, была вне себя от ярости. Ее отец! Она считала, что он должен вечно скорбеть о своей жене, ее матери.

- Я бы постаралась поладить с ней, если бы Ноэль с самого начала не продемонстрировала, что не желает меня видеть, что я ей не нужна, - призналась Луиз. - Она не хотела, чтобы люди видели нас вместе: вдруг подумают, что мы сестры? Она всего года на два старше меня.

Закари удивленно поднял черные брови.

- Вот как? Сколько же лет вашему отцу?

- Пятьдесят. Он и моя мама поженились совсем молодыми.

- А вашей мачехе?

- В следующем году будет тридцать. Он кивнул, задумчиво глядя на нее.

- Значит, вам.., двадцать восемь?

- Двадцать семь.

- Вы выглядите моложе. - Это удивило его. Закари казалось, что ей только-только минуло двадцать. - Наверное, это из-за того, что вы невинны, сухо добавил он.

Она снова покраснела. А Закари насмешливо улыбнулся.

- Девственница - еще не оскорбление. Вы сами это знаете.

- Вы так произносите это слово, что оно звучит как ругательство.

Закари засмеялся, его глаза опять начали путешествовать по ее телу.

- Вы слишком болезненно реагируете на мои высказывания, - протянул он, затем внезапно спросил:

- А вы и в самом деле девственница?

Луиз подпрыгнула, будто ее ужалила оса.

- Что?!

- Вы и в самом деле девственница? - серьезно повторил он свой вопрос, хотя знал, что она поняла его с самого начала.

Она начала заикаться и покрылась багровым румянцем.

- Я.., я.., не собираюсь отвечать на подобные вопросы!

- У меня такое ощущение, что я прав, - продолжал Закари, весьма довольный произведенным впечатлением и тем, как она зарделась. - Хотя в вашем возрасте это кажется весьма странным. Я пытаюсь вспомнить, встречалась ли мне хоть одна за последние годы. Если только какая-нибудь девочка-подросток. Девственность вышла из моды уже в пятидесятых годах. Интересно, она опять становится популярной? Или вы принадлежите к какому-нибудь новому направлению? Или вам присущи какие-то извращения?

- Если вы собираетесь продолжать в том же духе, я лучше уйду! - пригрозила Луиз и вскочила, собираясь бежать к машине.

- Может, это из-за боязни венерических заболеваний? - не унимался Закари. - Расскажите поподробнее о вашей матери.

Она быстро пошла к двери.

- Я еще не ответил на ваш вопрос! - крикнул он ей вслед.

Она повернулась и холодно посмотрела на него.

- Вы достаточно повеселились, мистер Уэст. Я ухожу, не желаю оставаться мишенью для ваших глупых и бестактных шуток!

- Авария несколько заострила мое чувство юмора, - пожал плечами Закари, как бы давая понять, что не намерен извиняться за свое поведение.

- Я это уже заметила, - сказала Луиз, и ее бледный рот сжался в узкую линию.

- Но я готов обсудить условия, при которых ваш отец не потеряет свой дом, фирму.., и жену, - сказал он, внимательно глядя ей в лицо.

Луиз сделала шаг в его сторону, губы ее приоткрылись, и на лице отразилось радостное волнение.

- Правда? Вы не издеваетесь надо мной?

- Я говорю совершенно серьезно, - заверил ее Закари. - Мы придем к соглашению на определенных условиях.

Она снова напряглась.

- На каких условиях?

- Вы переедете ко мне и будете здесь жить так долго, как я того пожелаю.

Глава 5