— Я как раз хотел обязать кого-нибудь из вас немедленно отправиться к базуранской делегации и официально сделать им такое приглашение.

— Да, сэр, разумеется, вы этого хотели, просто я… Я только имел в виду…

— Достаточно, Бэн.

— Но…

— Садитесь лучше, — тихо проговорил Ретиф.

Маньян сел.

В ту же секунду со своих кресел вздернулась вверх целая дюжина дипломатов, которые выпячивая вперед грудь безмолвно предлагали свою кандидатуру для выполнения столь ответственного поручения.

— Сэр, я как раз собирался сейчас сбегать в сортир. По дороге я вполне бы мог… — подал реплику младший вице-консул, не успевший подняться вместе со всеми.

— Мне просто необходимо поупражняться в дипломатии, босс, — залихватски произнес Кларенс.

— С другой же стороны, — тихо сказал заместитель министра. Его голос, будто ножом подрезал шум, поднявшийся за столом, и все стихло, — мне пришло в голову, что приглашение представителя расы, совершившей агрессию, присоединиться к обсуждению на нашем сверхсекретном галактическом совещании, — а ведь мы рассматриваем как раз вопрос о мерах, которые должны быть приняты для воздействия на агрессора, — некоторыми непосвященными может быть расценено как своего рода прокол в системе безопасности, упущение в нашей с вами работе или что-нибудь еще в подобном роде. Так или иначе, а я был вооружен строжайшими инструкциями, одно из положений которых гласит, что в наших совещаниях не должен участвовать никто из посторонних, вне зависимости от причины и конкретных обстоятельств. Вот такие пироги.

— О, босс, ясно, что никому здесь будет не по силам кроме меня… Короче, я предлагаю провести его к нам такими нехожеными тропками, что никто и не заметит, о'кей? — подал голос Перри, средних лет и среднего чина дипломат-бюрократ, все еще не утерявший надежды попасть когда-нибудь в высшие эшелоны.

— Я считаю, Перри, что уже достаточно внятно объяснил причину того, что никто из базуранцев никоим образом не должен быть допущен к участию в сверхсекретном галактическом совещании!

Кранкхэндл вместе со словами метнул в сторону нерадивого подчиненного такой строгий взгляд, что тот как-то весь осунулся, сгорбился, повалился в свое кресло и что-то замычал в оправдание.

— Да, но вы говорили… а потом вы сказали…

— Не утруждайте себя припоминанием каких-либо вырванных из контекста цитат, Перри. Не сомневайтесь: я прекрасно знаю, что говорил пять минут назад.

— Да, конечно, сэр, я только хотел сказать…

— Садитесь, — предложил тихо Маньян.

Перри повиновался.

— И кстати, — сказал Кранкхэндл, подняв вверх указательный палец правой руки. — Если я до сих пор не обратил на это внимания. Мне страшно не нравится, когда ко мне обращаются вульгарно: «босс» или «шеф». Зовите меня просто: «господин министр» или «Ваше Превосходительство».

— О, конечно, шеф. Как скажете. То есть, господин министр.

В дверь конференц-зала кто-то слабо зацарапал.

— Маньян, будьте добры, посмотрите, что там такое, — хмуро сказал заместитель министра.

Маньян резво вскочил со своего места и бросился открывать дверь.

— И все же, сэр, к вопросу о том базуранском после, — воскликнул непонятно зачем маленький человечек с узкими плечиками и наметившимся брюшком. — Может, мне все-таки покрутиться по округе и заловить его, а?

— Гектор, вам это будет сделать очень трудно, ибо это будет связано с игнорированием распоряжений вышестоящего начальника. — Я-то ведь уже процитировал вам инструкции, которые обязательны к исполнению. А вы опять начинаете. Что вы, спали что ли? — устало проговорил Кранкхэндл.

— Нет, сэр. Я никогда и не думал об игнорировании распоряжений… Забудьте. Просто у меня была идея.

— Плохая идея была у вас, Гектор. Когда комиссия по аттестации будет читать протоколы настоящего совещания, я постараюсь как-нибудь загладить перед ней ваш конфуз.

— О, сэр, как это великодушно с вашей стороны!

— А он действительно прибыл, господин заместитель министра? — спросил от двери Маньян.

— «Господин министр» будет лучше, Бэн, — чуть поморщившись, проговорил Кранкхэндл. — Нет смысла добавлять эту громоздкую приставку, значение которой, как вы, надеюсь, понимаете, практически нулевое.

— Я только хотел… Я совсем не имел в виду… То есть я…

— Разумеется, Бэн. Мы все понимаем, — сказал Кранкхэндл, мягко улыбаясь. Так мог бы улыбаться крокодил, если бы у него были человеческие зубы, двойной подбородок и пенсне на носу.

— Ну, может, я все-таки в конце концов разыщу этого чертова базуранского посла, а? — сказал Гектор, решительно продвигаясь к двери. — О, здорово, Джордж! — крикнул он толкавшемуся там человеку. — Где сейчас базуранский Чрезвычайный и Полномочный посол, а?

— Я не знаю. Подождите, пока я пороюсь в корзине для бумаг мисс Линчпин, — сказал Джордж и тут же удалился для выполнения задуманного.

— А теперь, джентльмены, давайте обсудим, как мы будем себя вести в продолжение визита этого выскочки базуранского посла, — предложил заместитель министра тоном 4-г (Команда в Мягкой Форме). — Наша твердая позиция, на мой взгляд, должна заключаться в признании того, что если мы каким-либо способом оскорбим Базур, если какая-либо акция, предпринятая Землей или отдельными землянами, войдет в противоречие и конфликт с законными желаниями базуранцев…

— Как вы определили бы выражение «законные желания»? — мягким голосом спросил Перри.

— Ну как… Разумеется, так, как это принято традиционно. Когда мы имеем дело с негодяями, любое желание, которое они пожелают принять как руководство к действию, — особенно к действию против нас с вами, — является их законным желанием.

— Ага, понял, — хмыкая, сказал сотрудник информационного агентства. — Это шутка. Забавно.

— Для шуток у нас нет времени, — холодно возразил Кранкхэндл. — Если вы хоть немного начитаны в истории, молодой человек, то сразу признаете этот освященный веками принцип.

— Но тогда… — Перри проговорил, заикаясь. — На чьей мы стороне? — Он тупо уставился на свою пепельницу, затем кинул туда свою ручку.

— Мы на своей собственной стороне, — нараспев произнес Кранкхэндл. — Чиновник, как адвокат, должен быть выше субъективных привязанностей. Но вернемся к делу. Давайте четко осознаем все, что мы не будем принимать сейчас ту позицию, которая в один прекрасный миг оставит нас открытыми для самой огульной критики. Мы должны быть в высшей степени безупречными.

— Но кто нас может критиковать? На кого вы намекаете? — спросил моложавый чиновник, недавно переведенный в Земной Дипломатический Корпус из Земной Гражданской Службы.

— Вы у нас здесь новичок, Харлой, — печально оглядев подавшего реплику с ног до головы, произнес Кранкхэндл. — В самом деле, кто? Традиционно в Корпусе по всем тонким вопросам занимается категорически правильная позиция, которая исключает всякую критику. А равно и носителей самой критики.

— Ну да, конечно, я все это уже знаю, — ответил небрежно моложавый. — Я просто не пойму, неужели найдется хоть один здравомыслящий человек, который будет критиковать нас за то, что мы стоим на своем и действуем в своих собственных интересах? А если даже и найдется такой подлец, то неужели нам будет до него какое-то дело? «Сила с нами…»

— Ценю ваши познания в классике, Харлой, мой мальчик, но слова… Это немного не совсем то, что обычные ракеты. Тонкая материя.

— О'кей, сэр, принято.

— Великолепно. Но вернемся к разбираемому вопросу. Наша позиция, джентльмены, ясна, как белый день. Мы не будем принимать поспешных практических решений в отношении базуранцев, какими бы провокационными их действия не показались любителям в дипломатии.

— Вы намекаете на то, что они получают от нас зеленую улицу, и пусть делают что хотят, а мы будем сидеть здесь молча и сложа ручки, так что ли, шеф? — риторически спросил Уолли.

— Слишком пространно излагаете, Уолли.

— О, в таком случае я полагаю, нам всем пора отправляться по домам, — прокомментировал создавшееся положение сотрудник финансово-бюджетного подразделения с одутловатым лицом.

— Мы разойдемся только после того, как снабдим подходящим материалом, на основе которого он составит свою депешу в агентство, — поправил подчиненного Кранкхэндл. — В конце концов мы не должны с вами допустить, чтобы нас завтра же обвинили в бездеятельности.

— Да, шеф, но это будет справедливое обвинение. Вы только что сами сказали…

— Послушайте, Боб, я все-таки попросил бы избавить нас от выслушивания грубейших семантических ошибок. Да я говорил о своего рода бездействии. Но хорошо продуманном и тщательно обоснованном бездействии! Но я вовсе не хочу, чтобы пошли разговоры об обычной, тривиальной бездеятельности. Это поставило бы под угрозу репутацию дипломатических процедур и поставило бы под сомнение необходимость самой профессии дипломата. Вы понимаете, чем это может обернуться ну хотя бы лично для вас?

— Понял, Босс! Я совершил промашку. Больше не повторится, — пробурчал Боб растерянно и плюхнулся обратно в свое кресло.

— Но мы обязаны все же что-то сделать! — слабым голосом воскликнул полковник Андернакл. Он оскалил зубы, что, по-видимому, означало, что его переполняет тревога и волнение. — Даже если наша акция будет неправильной… Какой она скорее всего и будет…

В дверь раздался тяжелый удар.

— Что такое?! — резко встрепенулся Кранкхэндл, оглядываясь на мелко подрагивающую дверь.

— Это стук, — высказал предположение Маньян.

— Стук? Насколько я помню, Бэн, раса с таким названием не имеет своего представительства в Секторе.

— У вас что рентген-зрение, что ли, или что-нибудь в этом роде? — спросил Кларенс. Он встал из-за стола, подошел к двери и открыл ее на несколько дюймов.

— Ага, это не стук, это Джордж, — сказал он.

— Да, входи же, Джордж, — сказал Кранкхэндл, употребив для этого, по догадке Маньяна, полновесный 87-б (Несдержанная в Приличных Рамках Сердечность).

— О, э-э… господин Кранкхэндл… То есть э-э, господин заместитель министра… — как-то смущенно начал Джордж, толкаясь в дверях.

— Вот видите, Джордж тоже говорит «заместитель министра», — тихо прошептал Маньян.

— Короче, сэр, э-э… Я имел в виду, что… Словом, тут со мной этот инопланетянин… Он хочет поговорить с вами, ребята.

С этими словами Джордж отступил в сторону и проем двери заняло существо, внешний вид которого напоминал карикатурное изображение широкоплечего коротышки, облепленного со всех сторон кусками покореженного металла. Он ввалился в конференц-зал, оттеснив Джорджа и производя металлическое скрежетанье и грохот, что еще больше усилило иллюзию.

— Э! — воскликнул пришедший в себя Кранкхэндл. Он поднялся из-за стола.

— Кто… или вернее, что это?!

— Я У-Д-В Хонк, — на языке землян с невообразимым акцентом и безразличным тоном объявил незнакомец.

Он неспешно вытащил откуда-то толстую длиной в восемнадцать дюймов палочку, свернутую, очевидно, из материала растительного происхождения, прикурил, затянулся и выпустил в сторону землян клуб желтоватого дыма, по запаху очень схожего с атмосферой, которая характерна для местности, где сжигается мусор, свозимый со всех концов большого города.

— Вы… кто? — вскричал Кранкхэндл. — И вообще, о чем вы думаете, приятель, когда вламываетесь в зал, где проходит совещание высшего дипломатического ранга?!

— Умерь свой пыл, парень. Я вполне ясно и к тому же на вашем варварском языке объяснил, что мое имя и звание — У-Д-В Хонк. Так что обращайся ко мне соответственно. Или тебе не знакома дипломатическая процедура?

— Просветите меня. Фрэд, — прошипел Кранкхэндл, не поворачивая головы, в сторону полковника Андернакла. — Вы как свои пять пальцев знаете все эти инопланетные регалии. Черт возьми, что означает эта дикая аббревиатура?!

— Это базуранское воинское звание, — ответил Фрэд. — Означает следующее: Устрашитель Дерзких Выскочек. Выше на одну строчку Производителя Ритуальных Гримас, насколько я помню.

— Как это перевести в наши звания?

— О, это где-то между младшим капралом и крупным генералом. Я бы так ответил на ваш вопрос, сэр.

— Великолепно. О, ну тоща я его выше по званию. Если по чести, то я выше по званию даже адмирала флота, хотя мне и не нужно носить много медалей…

— Земляне, надеюсь, у вас хватит разума на то, чтобы принять меня с честью, соответственно моему высокому статусу, — грубо прервал Кранкхэндла Хонк. — Во избежание дипломатического конфликта.

— Что скажете, Глен? — обратился Кранкхэндл к руководителю протокольного отдела. — Каких почестей заслуживает Устрашитель Дерзких Выскочек по нашим правилам?

— Насколько я могу судить по его замашкам… — ответил Глен, еще и еще раз оглядывая базуранца. — Где-то… Словом… Э, да что там! Он, разумеется, большая шишка, господин министр.

Глен был приятным молодым человеком с хорошо загорелым лицом и маленькими аккуратными усиками. Вообще он походил на древний манекен, наподобие тех, что выставлялись в пошивочных ателье, и всегда ходил в помятой кепочке яхтсмена, которая была лихо заломлена на его уже начавшей плешиветь голове.

— О, шишка?.. — недоуменно воскликнул Хонк, с подозрением глядя на Глена. — Но насколько я понимаю…

— О, не волнуйтесь, дражайший господин Устрашитель, это всего лишь формула протокола! — поспешил заверить базуранца Кранкхэндл. — Кстати, что вы, собственно, хотите?

— Что я хочу? Я, к вашему сведению, земляне, являюсь личным представителем субъекта дипломатического права — планеты и расы Базур! Я аккредитован со всеми правами при Земном Дипломатическом Корпусе в качестве Чрезвычайного и Полномочного посла Базура. А вот, кто вы такие, я не знаю, потому и задаю вопрос: к кому я имею весьма сомнительное удовольствие в данный момент обращаться?

— О, господин посол, вы смело можете вручить свой мандат мне лично в руки! Я, как здесь все могут подтвердить, являюсь заместителем министра иностранных дел по чрезвычайным делам. Вы, думаю, согласитесь, что базуро-земные отношения носят в настоящем характер именно чрезвычайный?

— Положим, что так. Но будет лучше, если ты первым покажешь мне свое удостоверение личности. В конце концов, будучи также и командующим базуранской миссией, я никому не обязан предъявлять свой мандат! Если уж все делать совсем официально, то я должен был бы потребовать личного разговора с вашим самым большим начальником, императором, шефом или как вы там его еще называете. Но я не буду утруждать себя этим. Я очень либерален, что видно и из моего звания — Устрашитель Дерзких Выскочек, но и только.

— Очень великодушно с вашей стороны. Ваше Превосходительство. Кстати, как вы узнали, что меня можно застать именно здесь?

— Элементарно, мой дорогой землянин. Как всегда надежные источники информации…

— О, Джордж! — Кранкхэндл в связи с последней репликой базуранца вспомнил об уборщике, который все еще топтался в проеме полуоткрытой двери. — Ты что же, одновременно хочешь присутствовать на сверхсекретном дипломатическом совещании и здороваться со всеми проходящими по коридору?! Кстати, как ты посмел работать на два фронта?!

— Вы это мне, шеф? Просто я сопровождал эту жестяную развалину от самого входа, почистил там его слегка… Он мне дал на чай, а что тут такого? Разве я не заслуживаю этого? Моя работа еще почище будет, чем у таксиста. Ну, я и решил отблагодарить его… По-моему, тут все справедливо.

— Разумеется, — согласился Кранкхэндл. — Я-то тебя понимаю, но у нас здесь много неискушенных в тонкостях дипломатической службы субъектов ходит. Им твоя практика разделенной лояльности может показаться сомнительной.

— Лояльность? Это не ко мне, сэр. Я достаточно уже проработал в Центре и успел просечь, что замены мне для этой работы не найти. Я бы и сам ушел отсюда. Меня зовет к себе миссис Смотер работать у нее боем при дверях. Но я остаюсь здесь, на этой каторге.

— Мы сделаем из тебя настоящего дипломата, Джордж. Вижу, что не зря я тебе всегда доверял.

— Оно конечно, это приятно слышать, только что мне от комплиментов? Их ведь на хлеб не намажешь и с маслом не съешь, правильно? Вот если бы вы мне дали в каком-нибудь старом рваном конвертике эдак…

— На мой взгляд, предоставленная нам всем возможность ведения прямых переговоров, старых добрых переговоров, — заговорил Кранкхэндл, тут же забыв о Джордже и вновь занимая свое место во главе стола, — греет нам всем душу и сердце. — Он оглядел всех присутствующих в зале. — Я верю всем вам, младшие чины, что вы будете внимательно наблюдать за всем, что тут будет происходить.

— Хватит попусту брехать-то! — скомандовал Хонк, выбрав себе понравившийся стул и выгнав того, кто на нем сидел. — Я здесь вовсе не для того, чтобы читать лекции или вести практические занятия перед неопытными земными дипломатами. То, что я на самом деле хочу, так это узнать, — с этими словами он треснул по столу кулаком, от чего подлетели в воздух все пепельницы, — что вы собираетесь предпринять в связи с возмутительным нарушением закона на Фезероне?

— О, право же, какое совпадение! — радостно воскликнул Кранкхэндл. — А мы как раз об этом и говорим, не правда ли, друзья мои? — Начальник обвел взглядом всех своих подчиненных, требуя от них таким образом кивка головы.

— Именно, сэр!

— Клянусь, это так, сэр!

— Разумеется, но… — это заговорил Харлой. — Я хочу сказать, — он икнул, но продолжил, — то что мы решили… то есть то, что вы решили, господин министр, это… ничего не делать, так ведь?