Душа полна печали и скорбит.

В самих надеждах кроется причина

Их тщетность я на опыте познал.

Воспоминания. Стихотворение из так называемого цикла больших идиллий. Написано одиннадцатисложным свободным стихом в Реканати в августе - сентябре 1829 года.

Леопарди замечает в дневнике: "Несомненно, что столь далекие воспоминания, сколь сладостны они ни были бы, слишком отдалены от нашей сегодняшней жизни и не сходны с нашими привычными ощущениями. Они могут вызвать лишь меланхолию, что вполне естественно, поскольку говорят о безвозвратно утерянном" (Zibaldone, 1860-61).

Просторы моря, горы голубые! - Из стоящего на высоком холме Реканати видны Адриатическое море и отроги Апеннинских гор.

Нерима - как и Сильвия, имя вымышленное, но увековеченное в названии одной из улочек в Реканати.

Ночная песнь пастуха, кочующего в Азии. Канцона из шести разновеликих строф, содержащих семи- и одиннадцатисложные строки; кроме смежных и перекрестных рифм, насквозь рифмуются последние строки каждой строфы.

Написана в Реканати между октябрем 1829 и апрелем 1830 года под впечатлением книги русского аристократа М. Мейндорфа "Путешествие из Оренбурга в Бухару в 1820 году". Основная тема канцоны связана с заключительным вопросом в "Диалоге Природы с Исландцем" из "Нравственных очерков": "Так скажи мне, что не смог сказать ни один философ: кому по душе и кому выгодна эта разнесчастная жизнь в мире с сохранением бед и смерти для всех тех, кто его составляет?"

Покой после бури. Большая идиллия из трех разновеликих строф, в которых последняя строка рифмуется с одной из внутренних строк.

Написана в Реканати 17-20 сентября 1829 года. Вместе с сочиненной почти одновременно идиллией "Суббота в деревне" рассматривалась последователями Б. Кроче и глашатаями теории "чистой поэзии" как абсолютный шедевр, как кульминация всей идиллической поэзии Леопарди, после которой она пошла на спад.

В России это стихотворение было также высоко оценено. Появилось несколько его переводов, среди которых наибольшей известностью пользовался перевод, выполненный А. Плещеевым (1875 г.):

Гроза прошла... По улице опять,

Кудахтая, расхаживают куры,

И в воздухе щебечет птичек хор.

Смотрите! там, на западе, в горах

Как просветлело все... Озарены

Луга сияньем солнца, и сверкая

Бежит ручей извилистый в долине.

Движенье, шум повсюду. Всем легко,

И все за труд поденный свой спешат

Приняться вновь с душой повеселевшей.

Ремесленник в дверях своей лачужки

С работою уселся и поет.

Несет ведро бабенка молодая,

Его водой наполнив дождевой.

Опять снует с своим обычным криком

По улице разносчик-зеленщик.

Вернулось солнце!.. весело играет

На высотах и крыше луч его.

Все отворять спешат балконы, окна,

А с улиц шум несется... В отдаленье

На стаде колокольчики звенят...

Вот стук колес: то продолжают путь

Проезжие, задержанные бурей...

Да! все сердца ликуют. И скажите,

Была ль когда нам наша жизнь милей

И было ль нам дороже наше дело?

Кончали ль мы когда свой старый труд,

Брались ли мы за новый - так охотно?

И о нуждах, о горестях своих

Нам помышлять случалось ли так мало,

Как в этот миг? Увы. Веселье наше

Всегда - дитя страданья. И теперь

Проснулась в нас обманчивая радость,

Едва успел исчезнуть страх за жизнь,

Томящий нас тоской невыразимой,

Хотя бы жизнь была противна нам;

Страх, что бледнеть и трепетать во мраке

Нас заставлял, покамест бури рев

И молний блеск нам гибелью грозили!

Как ты добра, как милостива ты,

Природа, к нам! Вот блага, вот дары,

Которыми людей ты наделяешь!

Освободись от горести и бед,

Уж рады мы! Ты полной горстью сеешь

Страдания по нашему пути!

Нежданное, непрошеное горе

Приходит к нам, и если из него

Порой каким-то чудом вырастает

Ничтожнейшая радости былинка,

Нам кажется завидным наш удел.

Как Божеству ты дорог, человек,

Довольный тем, что отдохнуть or горя

На миг один дано тебе порой,

И счастливый вполне, когда всем мукам

Положит смерть желаемый конец.

Суббота в деревне. Стихотворение из четырех разновеликих строф с чередованием одиннадцати- и семисложных строк и наличием смежных и перекрестных рифм.

Для понимания мировосприятия Леопарди очень характерно такое высказывание: "Человеку чувственному, наделенному фантазией и постоянно живущему, как прожил я большую часть времени, во власти воображения, окружающий мир и предметы предстают в двойственном свете. Глазами он видит деревенскую колокольню, а ушами слышит колокольный звон. Но в то же время, благодаря своему воображению, он видит другую колокольню и слышит другой перезвон колоколов. И в этой второй ипостаси заключена прелесть и красота вещей. Уныла жизнь (а таковой она обычно является), если не видит, не слышит и не чувствует ничего, кроме привычных вещей" (Zibaldone, 4418).

Неотвязная мысль. Канцона из четырнадцати разновеликих строф со сложной системой смежных и перекрестных рифм.

По-видимому, сочинена во Флоренции летом 1832 года. Как три следующих стихотворения и канцона "Консальво", входит в так называемый цикл "Аспазия", на создание которого поэта вдохновила любовь к красавице Фанни Тарджони Тодзетти, жене известного флорентийского врача. В дневнике автор признает: "Я никогда не чувствовал, что живу, пока не влюбился... Любовь - это жизнь и жизнетворное начало природы, а вот ненависть - это начало разрушительное и смертоносное. Все созданы для взаимной любви, порождающей жизнь. Ненависть, хотя и может быть естественным чувством, дает обратный эффект, т. е. приводит к взаимоуничтожению, ибо ненавидящий сам себя подтачивает изнутри и разрушает" (Zibaldone, 59).

Любовь и Смерть. Стихотворение из четырех разновеликих строф со смежными и перекрестными рифмами.

Видимо, написано во Флоренции в середине 1833 года. Стержневая мысль идиллии выражена поэтом в письме к возлюбленной Фанни Тарджони Тодзетти (см. прим. к с. 106) 16 августа 1833 года: "Любовь и смерть - это две прекрасные вещи, существующие в мире, и только они достойны быть желанными". Посетив летом 1832 года под Пистойей имение одного флорентийского знакомого, Леопарди продиктовал хозяину эпитафию к бюсту Рафаэля Санти, установленному в саду:

Рафаэль Урбанский

Князь среди живописцев,

Гений чудодейства

И красот творец,

Счастлив был во славе,

Но в любви счастливей.

И сгорел м страсти

Он в расцвете лет

Счастлив был и в смерти.

Эту же мысль Леопарди отразил в эпиграфе к стихотворению, взятому из Менандра, греческого комедиографа IV века до н. э.

К себе самому. Элегия из семисложных и одиннадцатисложных строк с четырьмя перекрестными рифмами внутри.

Стихотворение написано в июне 1833 года одновременно с отрывком "К Ариману" (божество зла в доисламском Иране), с которым оно перекликается по духу. Сильны реминисценции и с отчаянным возгласом Екклезиаста: "Суета сует,- все суета!" Входит в цикл стихов, навеянных безответной любовью к красавице Фанни.

В России эта алегия пользовалась особой известностью и неоднократно переводилась. Приводим некоторые из этих переводов, хотя они неравнострочны оригиналу:

Теперь ты успокоишься навеки,

Измученное сердце.

Исчез обман последний,

Который вечным мне казался,- он исчез,

И чувствую глубоко, что во мне,

Не только все надежды

Обманов дорогих,

Но и желанья самые потухли.

Навеки успокойся: слишком сильно

Ты трепетало. Здесь никто не стоит

Биенья твоего. Земля

Страданий наших недостойна.

Жизнь - горечь или скука. Ничего

В ней больше нет. Мир - грязь.