- Вот что...- наконец начал он, нахмуриваясь.

- Да-да, говорите. Я слушаю.

Он опустил голову.

- Ведь это вы тогда были у меня? Ведь вы?

- Да. Это была я.

- Но как же?..

- На вас это так сильно подействовало?.. Извините! Я не хотела вас оскорбить. Я случайно...

- Что, случайно?

- Случайно вас остановила.

- Что значит - случайно остановила? Ведь вы же там стояли... специально для этого!

Женщина промолчала.

- И, следовательно, это не было случайностью?

- Нет, не было.- Она сказала так тихо, что он едва услышал.

- Так где же правда?

- Зачем вам это?- прошептала.

- Ну как... Я столкнулся с таким необычным явлением... и хочу понять что стоит за этим. Ведь согласитесь, что это ненормально. Это безнравственно, в конце концов!..

Женщина молчала.

- Кем вы работаете?

- Генетиком...

- Генетиком?- Виктор вытаращил глаза. Эта особа закончила гуманитарную академию!.. Ту самую, куда он недобрал четырнадцать баллов. Он медленно поднялся.

- Мне пора.

Вышел в прихожую. Надел ботинки. Снял куртку с вешалки. Постоял в замешательстве. Из комнаты не доносилось ни звука.

- До свидания,- произнес хрипло. Повернул замок и вышел из квартиры.

Эта встреча не принесла Виктору успокоения. И на другой день, кое-как промаявшись до конца рабочей смены, он опять поехал к женщине.

- Вы странный,- сказала она, открывая ему и отступая в прихожую.

- Почему?

- Другой бы на вашем месте не стал ко мне приходить. А вы приходите уже во второй раз. И не сказали никому про меня. А другой сказал бы.

- Откуда вы знаете?- Он все еще стоял на лестничной площадке.

- Что знаю?

- Что я не сказал никому.

- Ну... это видно. По вас видно. Вы не такой. Да проходите же!

- Что вы будете пить?- спросила, когда он прошел в комнату и сел у журнального столика.- Кофе, чай, коньяк?

- Какой коньяк? Вы, разве, пьете коньяк? Его же нет давно.

Несколько секунд она серьезно смотрела на него. Потом рассмеялась.

- Вы забавный. Всему верите. Я пошутила! Так что вы будете пить?

- Мне все равно... Ну, дайте лимонаду.

Женщина ушла на кухню, и Виктор облегченно вздохнул. А через минуту держал в руке объемистый фужер, наполненный холодным лимонадом, и потихоньку отхлебывал из него. Женщина сидела в кресле напротив и тоже пила лимонад. Виктор поглядывал на нее и готовился задать главный вопрос, ради которого приехал.

- Знаете...- заговорил он.

- Да,- грустно согласилась она.- Вы хотите спросить - зачем я сделала э т о. Ведь так?..

Виктор кивнул.

- Я не уверена, следует ли об этом говорить... Зачем вы хотите знать?

- Ну как... вы, можно сказать, совершили м-м-м... такой неординарный поступок, и это некоторым образом, сами понимаете, связано со мной... Я, как гражданин, имею право, то есть я должен узнать причину столь необычного поведения. Ведь согласитесь, что ваш поступок...

- Хорошо же!- она порывисто встала.- Я скажу вам. Скажу. И вы тогда успокоитесь.

Виктор даже испугался немного, таким серьезным и взволнованным стало ее лицо.

- Я хочу родить ребенка!- произнесла она твердо.

- Как?- переспросил Виктор. Даже слегка привстал.- Что вы хотите сделать?

- Родить ребенка.- Женщина, не мигая, смотрела на Виктора, и то ли от этого взгляда, то ли от услышанного, он вконец отупел.

- Вы хотите родить ребенка?- переспросил он, холодея.

- Да. Родить и выростить. Сама. Без всяких инкубаторов и суррогатных матерей.

- Понимаю,- медленно проговорил Виктор, незаметно оглядываясь.

- Что вы понимаете?

Виктор поставил стакан на столик, поднялся. Женщина недвижно сидела перед ним. Лицо ее было бледно, расширенные глаза странно блестели. Синдром роженицы! - пронеслось в мозгу. Он читал...

- Понимаю,- повторил, глядя в ее безумные глаза.- Очень понимаю!Попятился к выходу.

Женщина внимательно следила за ним. Провожала взглядом, пока он пробирался к двери, пока, стараясь казаться спокойным, надевал ботинки, застегивал пуговицы на куртке. И лишь когда взялся за ручку двери, спросила:

- И вас это не взволновало?

Он заставил себя поглядеть ей в глаза. Твердо так, безбоязненно.

- Что именно?

- Что у меня родится ребенок? Ваш ребенок.

Дернул дверь на себя, та подалась.

- Мне пора. До свидания.- Открыл дверь и вышел.

Сумасшедшая! Она вполне могла его отравить... Думал, это озорство, а оказалось, куда хуже. Родить! Это ж додуматься надо. И ведь, родит! Родит, и помрет. И ребенок помрет. Загубит невинную душу. Не-ет. Су-мас-шед-ша-я!

Придя домой, Виктор достал с антресолей запыленный учебник физиологии человека за седьмой класс всеобщей школы. Мусолил пальцы, листая страницы и разглядывая цветные фотографии: мясистые разрезы, синие, красные и желтые артерии, какие-то технологические установки из прозрачного стекла, и сосуды, сосудики, баночки, скляночки... Захлопнул учебник, так что пыль взвилась, и бросил на пол. Чего читать? И так все ясно. Полвека уже никто не рожает! Все давно согласились, что это варварство, дикий обычай наших темных предков. Так нет же, найдется одна, которая поставит под сомнение очевидную истину и начнет вытворять всякие пакости. Виктор отвернулся к стене, закрыл глаза, силясь заснуть. Начал считать до тысячи, потом в обратную сторону. А перед глазами: роботы, женщины, дома, двери, анатомические разрезы, пробирки, плывущие конвейером в бесконечность; внутри их что-то вязкое и противное...

Целую неделю Виктор заставлял себя не думать об э т о м. Вставал по утрам, завтракал, ехал на службу, сидел целый день перед пультом и слушал болтовню напарника. Неуемный восторг последнего все сильнее раздражал его. Хотелось временами вскочить, трахнуть кулаком по клавишам и заорать во все горло: Заткнись ты! Понял, гад?.. Но он сдерживал себя. Так нельзя. Напарник не виноват, что у него плохое настроение. Напарнику легко живется, он ни о чем не думает, всё делает, как надо. Сидит на работе, потом идет домой или мчится на дискотеку. И уж ни за что не стал бы он переживать из-за какой-нибудь сумасшедшей. Он сообщил бы куда следует и рассказал бы всем, как забавный анекдот. Впервые Виктор позавидовал ему: живет человек, горя не знает. И почему это так получается, что один всегда и всем доволен, а другой - совсем наоборот?

Однажды он попытался выйти из состояния душевного столбняка. Сходил на улицу и привел домой Девушку. Привел, значит, и совершил всё, что следует. Но совершил до того механически, настолько равнодушно, что сам испугался. И когда Девушка оделась и ушла, долго стоял посреди квартиры и прислушивался к чему-то. Вдруг сорвался и побежал догонять ее. Схватил за руку, потащил обратно. Усадил в кресло и отступил на шаг. Девушка бесстрастно смотрела на него.

- Подожди... сейчас...- С минуту еще не мог отдышаться. Потом, немного успокоившись...- Это... как тебя зовут?

- Энрика.

- Так, Энрика... Значит, останешься сегодня у меня... Останешься. Поняла?

- Да.

- Вот и хорошо... Замечательно...- Он и сам не знал, что именно хорошо. Ты сиди тут, а я лягу. И мы будем разговаривать! Ладно?

- Ладно.

- Ты не молчи давай. Говори со мной. Спрашивай меня тоже иногда. Поняла?

- Поняла...

- Вы, роботы, красивые. Не то что люди. Все у вас безупречно. Оттого и приятно на вас смотреть. Мы сделали вас так, как хотели. И теперь вы радуете нас. Правильно?

- Да.

Виктор хлопнул ладошкой по столу.

- Ну что ты заладила! Что у тебя слов больше нет? Расскажи о чем-нибудь. Ну, давай.

- О чем?

- Ну я не знаю... Что ты любишь?

- Людей люблю.

- Так! А каких людей?

- Всех людей люблю.

- Отлично! А за что ты их любишь?

- Не знаю...

- Гм... ну ладно. А меня ты тоже любишь?

- Вас тоже люблю!

- Сильно любишь?

- Сильно люблю.

- А за что ты меня любишь?

- Не знаю.

Несколько минут Виктор смотрел на Девушку, а она смотрела на него. Потом он отвернулся, закрыл устало глаза.

- Ладно, иди. Я спать хочу.

Девушка бесшумно поднялась. Открыла замок, вышла на площадку. Заработал лифт, кабинка пошла по этажам; вот она остановилась, разошлись-сомкнулись двери, и лифт поехал вниз. Виктор потянулся к настольной лампе и нажал на выключатель. Комната погрузилась во тьму. Он лежал поверх одеяла и смотрел в потолок. И только тишина кругом. И полный покой.

Было чувство, будто он чего-то недопонял. Эта женщина... Они так странно разговаривали, что Виктор и сам теперь не мог вспомнить - о чем же таком они говорили? Запомнилась лишь напряженная фигура, серьезное лицо, да плотно сомкнутые колени. Сидит и молчит о чем-то своем. И он тоже молчит, будто боится нарушить её глубокую думу. Виктор знал одно: он должен еще раз повидать ее. Неужели он не сможет разобраться с этой женщиной и ее сексуальной проблемой? Она больна, это очевидно. И ей нужна помощь. Просто, она чего-то не учла в этой жизни.

- Я знала, что вы придете,- с улыбкой произнесла женщина, увидев его.Заходите.

Виктор буркнул что-то самому малопонятное и вошел.

- Раздевайтесь. Я как раз молоко приготовила. Будем пить молоко с хлебом. Знаете, раньше люди каждый день ели молоко и хлеб. Утром, в обед и вечером тоже.

- Скажете тоже. Что ж они, голодом сидели?

- Зачем, голодом? В молоке были все необходимые для организма микроэлементы и бактерии. Поэтому и не болели.

Виктор с удивлением слушал и пытался представить - смог бы он насытиться одним молоком, или не смог бы.

- Вы странный!- сказала она вдруг, как-то по особенному глянув на него.