– Я так и думал, что ты сегодня зайдешь.

Взглянув вверх, я узнал материализовавшегося рядом гиганта.

– Привет, Бен.

Бен Андерс был ростом под два метра и почти столь же широк в плечах. Работал он лесником в Хайклингском заповеднике и всю свою жизнь провел в Манхэме. Пересекались мы с ним довольно редко, и тем не менее этот парень мне нравился. С ним легко общаться, а при желании – и помолчать без лишней неловкости. Приятная, чуть ли не мечтательная улыбка, хотя лицо до того грубое, что казалось, будто его тесали топором и лишь немного прошлись потом стамеской. На продубленной солнцем и ветром физиономии ярко-зеленые глаза казались позаимствованными у другого человека.

Обычно они светились добродушием, но сейчас его и в помине не было. Бен облокотился на стойку.

– Паршивые дела.

– Да уж...

– Я видел Лин пару дней назад. Как птичка, никаких забот. А тут еще Салли. Все равно как дважды под молнию попасть.

– И не говори...

– Ей-богу, хоть бы она сама куда-то свалила, по каким-то своим делам... Только не похоже, а?

– Да, не очень...

– Слушай, а Маркус-то? Как подумаешь, чего он сейчас думает, аж мурашки по коже бегут. – Он понизил голос. – Ходят слухи, будто Салли Палмер разделали, как... как я не знаю что. Ежели этот же мужик забрал Лин... Я говорю, такому козлу шею бы свернуть, а?

Я посмотрел в свой стакан. Очевидно, слухи о моей помощи полиции еще не появились. Это радовало, однако сейчас я почему-то чувствовал за собой вину, будто умалчивание о выпавшей роли превращало меня в лжеца.

Бен задумчиво покачал массивной головой.

– Ты как думаешь, у нее шансы есть?

– Не знаю.

Честнее ответить я не мог. В памяти всплыли слова Маккензи. Если прав я, то Салли Палмер оставалась жива почти трое суток после своего исчезновения. Составление психологических портретов – не моя профессия, но я знал, что убийцы-маньяки следуют определенному шаблону. И это означало, что Лин могла еще быть жива, если только речь идет о том же самом убийце.

Еще жива. Боже мой, возможно ли? И если да, то сколько это продлится? Я сказал себе, что сделал все от меня зависящее. Отчего же эти слова самому мне казались дешевым самооправданием?

И тут я сообразил, что Бен на меня смотрит.

– Ты что-то сказал?

– Я говорю, ты в порядке? Весь выжатый какой-то...

– Денек еще тот выпал.

– Золотые слова. – Он взглянул в сторону входной двери и переменился в лице. – А ведь казалось, что хуже уж некуда...

Я обернулся и на светлом фоне увидел мрачный силуэт пастора. Вокруг поутихли разговоры, пока он с суровым и непреклонным видом шагал к барной стойке.

– Сдается мне, он сюда не промочить горло заявился...

Скарсдейл откашлялся.

– Господа, – он неодобрительным взглядом окинул нескольких стоявших у бара женщин, но ничем не показал, что знает их, – я подумал, что должен вам об этом сказать: завтра вечером я буду служить панихиду по Лин Меткалф и Салли Палмер.

Его сухой баритон беспрепятственно разносился по всему кабачку.

– Уверен, что все вы... – он обвел взглядом присутствующих, – все вы придете завтра вечером, чтобы почтить память мертвых и подставить плечо живым. – Он сделал паузу и чопорно кивнул. – Спасибо.

Направляясь к выходу, он остановился передо мной. Даже сейчас, летом, от пастора несло плесенью. Черное сукно сюртука припорошено белой пылью перхоти, а дыхание попахивало нафталином.

– Полагаю, вы тоже придете, доктор Хантер.

– Смотря сколько будет пациентов.

– Уверен, что не найдется эгоистов, из-за которых вы не сможете исполнить свой долг.

На что он намекает? Скарсдейл подарил мне мрачную улыбку.

– Полагаю к тому же, что большинство жителей вы найдете именно в церкви. В таких поселках, как наш, трагедии сплачивают людей. Наверное, вам, городским, это покажется странным, но мы-то знаем, что для нас важнее.

В последний раз сухо кивнув, он покинул кабачок.

– По улицам попа водили... – заметил Бен и приподнял пустой стакан, почти незаметный в широкой ладони. – Ну что, еще по одной?

Я отказался. Появление Скарсдейла не подняло мне настроения. Я уже собирался допить остатки своего пива, как из-за спины послышалось:

– Доктор Хантер?

Молоденькая учительница, с которой я познакомился в школе днем раньше. Ее улыбка побледнела при виде моей физиономии.

– Извините, Бога ради, я не хотела помешать...

– Да ладно... То есть не беспокойтесь, все в порядке.

– Я учительница Сэма, мы вчера встречались... – неуверенно сказала она.

Обычно у меня большие трудности с именами, однако ее я вспомнил сразу. Дженни. Дженни Хаммонд.

– Да-да. Как он?

– Кажется, ничего. Я хотела сказать, Сэм не ходил сегодня в школу. Но вчера, когда за ним пришла мать, он уже выглядел лучше.

А ведь верно! Я и впрямь собирался его проведать, да только помешали другие дела.

– Ну конечно, он выправится. Надеюсь, школа не против, если он пару деньков посидит дома?

– Что? А, нет, конечно, нет! Я... просто подумала... подойти поздороваться, вот и все...

Она смутилась. Надо же, а я-то решил, будто она подошла спросить насчет Сэма. Несколько позже мне пришло в голову, что Дженни могла быть просто дружелюбным человеком.

– Бы здесь с кем-то из учителей? – спросил я.

– Нет, одна. Ходила на поиски, а потом... Понимаете, моя соседка ушла, а сидеть дома одной в такую ночь...

Да уж, понимаю. Мы помолчали.

– Вы не против, если я закажу вам что-нибудь? – спросил я как раз в тот момент, когда Дженни сказала:

– Ну, я пойду...

Мы рассмеялись, немного смущенно.

– Так как насчет заказать чего-нибудь?

– Нет-нет, правда не надо.

– А я ведь собирался идти к стойке. – Еще не закончив фразу, я сообразил, что мой стакан далеко не пуст. Будем надеяться, что она не заметила.

– Тогда бутылочку «Бекс». Спасибо.

Бен только что получил свою выпивку, когда я облокотился на стойку рядом с ним.

– А, надумал-таки? Я угощаю... – И Бен начал просовывать руку в карман.

– Постой-ка. Вообще-то это для... других...

Он бросил взгляд мне за спину. Губы тронула улыбка.

– Ясненько. Ладно, до встречи.

Я кивнул, чувствуя, как горит лицо. К моменту, когда меня обслужили, я уже прикончил свое пиво. Я заказал еще пинту и понес выпивку к столику, где стояла Дженни.

– Спасибо. – Она отсалютовала мне бутылкой и отпила из горлышка. – Я знаю, наш бармен этого не любит, но из стакана вкус совсем другой.

– И меньше мыть посуды, так что вы на самом деле оказываете ему услугу.

– Ага, теперь я знаю, как ему ответить в следующий раз. – Она посерьезнела. – Не могу поверить в случившееся. Это такой ужас, правда? Двое? Отсюда? Я-то думала, безопасны как раз такие места...

– И поэтому вы сюда переехали?

Это прозвучало несколько нахально, хотя у меня и в мыслях ничего подобного не было. Она опустила голову и посмотрела на бутылочку с пивом.

– Скажем так: я просто устала от жизни в городе.

– В каком?

– Норидж.

Дженни принялась рассеянно сдирать с бутылки этикетку. Словно сообразив, что делает, она остановилась и улыбнулась. Ее лицо посветлело.

– Ну а у вас какая история? Мы уже знаем, что и вы не из местных.

– Да, не из местных. Из Лондона.

– Что же вас привело в Манхэм? Яркие огни и блестящая ночная жизнь?

– Что-то в этом духе. – Я заметил, что она явно ждала большего. – Наверное, то же, что и вас. Хотел изменить свою жизнь.

Она улыбнулась:

– И все равно мне здесь нравится. Привыкаю к жизни в глуши. Сами знаете: тишина и всякое такое. Ни толп, ни машин.

– Ни кинотеатров.

– Ни баров.

– Ни магазинов.

Мы улыбнулись друг другу.

– И сколько вы уже здесь? – спросила она.

– Три года.

– И как быстро вас признали за своего?

– Увы, пока процесс еще идет. Лет десять – и я смогу сойти за перманентного гостя. В глазах наиболее прогрессивных элементов, естественно.

– Вы меня пугаете. Я здесь всего шесть месяцев.

– Значит, все еще туристка.

Рассмеявшись, она уже хотела было что-то сказать, но не успела: у входа послышались встревоженные голоса.

– Доктор? Доктор где? – требовательно спрашивал кто-то. – Он здесь?

Пока я протискивался вперед, в кабачок внесли какого-то человека. Лицо его искажала гримаса боли. Я узнал в раненом Скотта Бреннера, принадлежавшего к большой семье, что жила в полуразвалившемся доме на самом краю Манхэма. Низ одной его брючины и ботинок были вымазаны кровью.

– На стул его. Аккуратней, – добавил я, пока бедолагу усаживали. – Что случилось?

– В капкан угодил. Мы думали в клинику ехать, а потом заметили ваш «лендровер»...

Отвечал его брат Карл. Бреннеры держались замкнуто, семейным кланом. Из себя они изображали сельхозрабочих, но были не прочь побаловаться и браконьерством. Карл – старший из братьев, жилистый и агрессивный. Пока я осторожно заворачивал пропитанную кровью штанину, мне пришла в голову довольно жестокая мысль, что в капкан попался явно не тот, кому следовало. И тут я увидел, что приключилось с ногой.

– Машина есть? – спросил я Карла.

– А вы что, думаете, мы сюда пешком перлись?

– Вот и хорошо, потому как его надо в больницу.