- Я надеялась увидеться с тобой раньше, - сказала она негромко. - Мне пришлось послать за тобой. Неужели ты не вспоминал обо мне?

Порой Кимри чувствовал неловкость в ее присутствии, даже дар речи как будто изменял ему. И сейчас с ним произошло то же самое. К тому же на ней было черное одеяние с золотой каймой, которое он раньше никогда не видел, и вид ее непонятно почему напомнил ему Мирлену.

- Госпожа, мама... прости, Кимрисо, - начал он запинаясь, вспомнив, что она запрещает ему называть себя матерью. - Король приказал мне сопровождать пришельцев, не отходить от них ни на шаг. Иначе я пришел бы сразу после возвращения в Ной Лантис.

Она слегка улыбнулась.

- Тебя отпустили в лес, чтобы ты испытал себя и узнал волю Готфреда, принять ли тебе сан жреца. Я была против. И вот ты вернулся и принес нам известия, до основания потрясшие нашу жизнь. Король недоволен.

- Не моя вина...

- Тихо! - воскликнула Кимрисо, подняв руку. Сигнальное устройство, установленное у нее, как и у других знатных вельмож, издало серию коротких звонков. Кимрисо поднялась со своего места, подошла к небольшой машинке и нажала на серебряный рычажок, дав знать, что готова принять сообщение. Она внимательно слушала, бессознательно следя глазами за подрагивающей от электромагнитных импульсов стрелкой.

Кимрисо принадлежала к числу немногих знатных женщин города, которые были посвящены в тайну проволочной связи. Кимри завидовал ей. Он многое бы отдал, чтобы научиться читать эти сообщения.

Выражение ее прекрасного лица не изменилось, но губы беззвучно шевелились, складывая слова, зашифрованные в кодированном послании. Кимри терпеливо ждал, пока не закончится передача. К счастью, она длилась недолго. По лицу матери нельзя было определится важное ли это сообщение, и он вопросительно взглянул на нее.

- Пустяки пока что, - отозвалась она на его незаданный вопрос. Самое главное сейчас - это решить, что делать с чернокожими пришельцами, которых ты привел в Ной Лантис.

- Ничего делать не надо, - отозвался Кимри, - король в своей мудрости приказал принять их как почетных гостей. Вскоре они покинут нас, и проблема будет решена.

- Так ли это? - Кимрисо проницательно посмотрела на сына. - А может быть, это будет лишь началом страшной беды для Ной Лантиса?

- Не знаю, - ответил Кимри, опустив глаза.

- Эти пришельцы принадлежат к могущественной и опасной расе, сказала Кимрисо. - Если я правильно поняла тебя, их многие тысячи. Будет странно, если они не возвратятся сюда и не превратятся из друзей в повелителей.

Внезапно она прервала свои рассуждения.

- Эта горничная, Йоселина, - сказала она без видимой связи с предыдущим, - ты виделся с ней после возвращения?

- Я даже не вспоминал о ней, - с удивлением ответил Кимри.

Кимрисо улыбнулась.

- Странно, очень странно. Было время, когда ты ни о ком другом и говорить не мог.

Она налила себе еще вина и спокойно продолжала:

- Неужели настолько интереснее спать с женщиной с черной кожей, которая говорит на незнакомом языке, распоряжается мужчинами, носит мужскую одежду и чье чрево может породить чудовищ?

Кимри выронил бокал к с изумлением уставился на мать.

Кимрисо невесело усмехнулась.

- В королевских покоях немало тайн... Было бы неразумным предоставлять гостей самим себе...

Кимри хотелось заплакать от стыда и унижения. Больше всего ему хотелось бежать от этой прекрасной женщины, которую он боготворил в детстве, но которую позднее научился бояться. Но его тело и воля были парализованы.

- Похоже, Готфред снова решил пошутить за наш счет, - продолжала Кимрисо задумчиво. - Ты любишь эту женщину?

- Скажи мне, что такое любовь, - с трудом выговорил он, - и я отвечу на твой вопрос.

Она протянула руку. Удивленный, он взял ее и впервые в жизни ощутил печаль и одиночество этой женщины, не перестававшей поражать его каждым своим словом.

- Сейчас не время для объяснений. Но я расскажу тебе кое-что, что поможет тебе понять смысл любви, долга и верности. Что произойдет, когда Урланрей умрет?

- Стасий и консулы, к которым относишься и ты, выберут нового короля.

- Ошибаешься.

- Но у короля нет сына, его жена родила ему только дочерей.

- Правильно. Но любовница короля подарила ему сына. Тебе известно, что я была близка с королем, как до этого была близка со Стасием. Где начинается честолюбие и кончается любовь? Ты никогда не знал меня, Кимри. Может быть, и я никогда не знала себя. Я была слишком умна, чтобы жить обычной семейной жизнью. Хотя мне встретились два или три знатных человека, готовых предоставить мне желанную свободу... Но так или иначе, отказавшись от замужества, как еще я могла достичь положения и власти? Я покорила многих и последним в этом ряду был Урланрей. Я никому не лгала, и никого не обманывала. В этом и была моя сила.

Я не ищу твоего прощения, Кимри. Я довольна тем, как прожила свою жизнь... Но теперь когда ты связал свою жизнь с судьбою пришельцев, принесших опасность Ной Лантису, ты должен знать, что ты не просто легкомысленный юноша.

Голова Кимри шла кругом.

- Почему ты раньше не рассказала об этом? - спросил он горько. Наверное, потому, что Урланрей не признает меня своим сыном. Впрочем, любой гвардеец короля мог бы устранить меня по его приказу.

- Ты ошибаешься. Урланрей любит тебя и именно поэтому он настаивал на сохранении тайны и не показывал тебе своего расположения. Подумай, что бы произошло, если бы стало известно, что ты единственный и к тому же незаконный сын короля? Тебя окружили бы честолюбцы, стремящиеся утвердить твое право на трон, пытающиеся лестью и интригами добиться твоего расположения и продвижения в дальнейшем. Возник бы заговор против короля, и кончилось бы это кровопролитием, как уже не раз случалось в нашей истории. Пролитая кровь была бы твоей кровью, а не кровью короля. Он не относится к числу великих королей Ной Лантиса, но он король осторожный и мудрый. Он знает, что наш народ не настолько многочисленен, чтобы позволить братоубийство. Наш истинный враг - лес, а теперь... теперь появились еще эти пришельцы с Марса... Король признал твои права на трон и скрепил свою волю печатью. Завещание будет обнародовано после его смерти.

Кимри не знал, что сказать. Как всегда, Кимрисо лишила его дара речи.

- Знает ли король то, что известно тебе?

- Король знает, что происходит между тобой и черной женщиной. Он считает, что настало время, когда тебе должно открыться твое предначертание. Это высокий долг, а страсть, не забывай, обоюдоострое лезвие.

- Что ты хочешь этим сказать?

Кимрисо улыбнулась.

- Готфред подшутил, избрав меня для напоминания о том, что тебе не к лицу слабость перед женщиной. Ты обязан воспользоваться ее слабостью ради блага своего народа.

- Я никогда не забывал о своем долге перед Ной Лантисом и королем.

Кимрисо пожала плечами.

- Не многие поверили бы тебе, знай они то, что знаю я. Сегодня вместе со Стасием ты сопровождал двух пришельцев во время их прогулки по городу. Когда ты расстался с ними?

- Когда отвел их в покои в храме. Им хотелось отдохнуть, ведь на своей планете они весят намного меньше.

- В информации, которую я получила во время нашего разговора, сообщалось, что один из них исчез. Его ищут, но не могут найти.

- Человек не может исчезнуть, если только не уйдет в лес.

- Кто знает, на что способны эти чернокожие марсиане. Обними меня, Кимри, и будем друзьями. Да ведет тебя твой долг.

28

На улицах темнело. Поспешно шагая в сторону храма, Кимри глянул на одну из клепсидр, украшавших площадь. Это была замечательная машина соединение стеклянных сосудов, медных трубок, бронзовых стрелок приводившаяся в движение подкрашенной в зеленый цвет водой. Клепсидра показывала почти восемь часов. Скоро по команде повелителя генераторов зажгутся лампы.

Кимри застал троих марсиан за разговором в комнате, отведенной Корду и Гарлу. Они говорили на своем языке и, хотя он понимал некоторые слова, общий смысл ускользал от него.

Мирлена улыбнулась ему, но Рудлан и Гарл, кивнув, продолжали говорить между собой. Он принялся терпеливо ждать, пока на него снова не обратят внимание.

Коридоры храма наполнились отдаленным гудением и угольные лампы, замерцав, налились светом. Мирлена сделала знак своим спутникам, и те заговорили тише. Она подошла к Кимри. Он стоял у окна с желтым стеклом, за которым таинственным янтарным светом мерцали огни королевского дворца.

- Тебе известно, что Корд Венгель исчез?

- Да. Мать получила известие об этом по проводу, когда я был у нее.

- Твоя мать обладает большим влиянием, - заметила Мирлена, - а также красотой.

- Даже по вашим меркам? - улыбнулся он.

- По любым... Кимри, у меня, возможно, нет права задавать этот вопрос, но мне кажется, мы можем доверять друг другу. Могли ли ваши люди по приказанию короля или без него напасть на Корда?

- Он гость короля! - в голосе Кимри прозвучало негодование.

- Ты тоже когда-то был нашим гостем, - напомнила она ему, - но и пленником тоже.

- Это совсем иное дело. Меня захватили в плен, победив в бою.

Он криво усмехнулся.

- А потом держали взаперти, чтобы я усвоил урок - дикарь не может победить цивилизованных людей с их страшным оружием...

- Король мог решить, что заложник позволит ему контролировать наше поведение и действия наших товарищей на корабле.

Кимри покачал головой.

- Король слишком умен для этого. Он ни за что не стал бы оскорблять гостя.

- Я так и думала. Рудлан первый предположил такую возможность, но и сам не принял ее всерьез. Никому больше я об этом не говорила. Решила, что сначала надо поговорить с тобой. Гарл выдвинул самую вероятную гипотезу, но я ничего не сказала охране, которая повсюду ищет Корда.

- Что это за гипотеза?

- Гарл думает, что Корд проник в башню под названием Пристанище Мертвых.

Кимри ужаснулся.

- Разве его не предупредили, что это святое место? Разве он не знает, что наказанием за святотатство служит смерть?

Мирлена невесело улыбнулась.

- Я вижу, ты совсем не знаешь Корда Венгеля. Он считает всех вас примитивными белыми дикарями. Он не уважает ни ваших традиций, ни верований. Он считает, что черная раса во всем превосходит белую, и что любая жестокость, совершенная по отношению к жителям Ной Лантиса, будет оправдана тем, что произошло две тысячи лет назад.

- Ты ошибаешься, я хорошо знаю Корда Венгеля. Но если он действительно проник в Пристанище Мертвых и не вернется оттуда, то инцидент будет исчерпан.

- Нет, даже если он не вернется, инцидент не будет исчерпан. Мы должны будем объяснить людям на Марсе, что произошло. Он важная персона, Кимри. Если правительство заподозрит, а при отсутствии фактов у него нет иного выбора, что в его исчезновении виновны жители города, невозможно предположить, чем все это закончится.

- Понятно. А почему Гарл считает, что Венгель проник в Пристанище Мертвых?

- Вчера ново Корд много говорил о башне. Это единственное сооружение в городе, сделанное не из каменных блоков, а из бетона.

- Что такое бетон?

- Вот именно. Ты об этом ничего не знаешь. И именно поэтому Корд был так взволнован. Вернувшись с прогулки по городу, он долго разглядывал башню в бинокль - это увеличительные стекла, приближающие видимые предметы. Он сказал Гарлу, что на вершине башни находится обсерватория, под куполом которой скрыты телескоп и астрономические приборы, то есть машины, которые могут отмечать движение звезд и планет. Теперь ты понимаешь, почему его так заинтересовала эта башня.

Кимри помолчал какое-то время, а затем произнес:

- За проникновение в башню наказывают смертью. Даже офицеры охраны не имеют права входить туда.

- Нам это известно, - устало сказала Мирлена. - Что бы теперь ни случилось, нам не избежать беды. Я так рассчитывала на эту экспедицию в Ной Лантис. Я надеялась, что черные и белые люди научатся смотреть друг на друга, как ты и я, научатся видеть хорошее и забудут плохое... А теперь этот идиот поставил под угрозу уничтожения сразу два мира, только потому, что считает, что черная кожа дает ему право делать, что вздумается!

В глазах у нее стояли слезы. Внезапно она почувствовала смертельную усталость. Устало не только тело, измученное тройной силой тяжести, устал дух, сломленный крушением мечты.

А Кимри столь же внезапно почувствовал, что сердце его освободилось от тяжести, что Готфред снова даровал ему безумное желание смерти, как в день схватки с небесным зверем.

- Последним наказом Кимрисо, моей матери, было следовать своему долгу, куда бы он ни привел. Готфреду, божественному шутнику, угодно, чтобы я вошел в Пристанище Мертвых. Его позабавит, если я спасу того, кого презираю. И ты, Мирлена, будешь сопровождать меня. Скажи своим друзьям, что скоро мы отправимся на поиски этого человека. Скажи им также, что ты и я любим друг друга и не стыдимся этого.

Мирлена смотрела на него, широко открыв глаза. Ей нечего было ответить ему. Кимри сказал то, о чем она боялась подумать. Она ощущала гордость и страх. Она понимала, что сейчас решается ее судьба.

Мирлена собралась с мыслями и что-то быстро сказала Рудлану и Гарлу.

Выслушав ее, Рудлан встал и протянул руку Кимри. Рука дрожала. Он впервые прикасался к белому человеку.

Гарл Сиборг не смог заставить себя сделать то же самое и покраснел от стыда.

29

Тимон Харланд, президент Марса, сидел в своем кабинете на двадцатом этаже Дворца республики. За окном он видел привычные городские крыши, голубую воду дальних водохранилищ и острые пики Красного хребта, все еще не изъеденные атмосферой. Он пытался, впрочем, без особого успеха, ни о чем не думать. И все же мысль о том, что ему придется убить человека, не покидала его.

Тимону Харланду было немало лет и на душе у него было тяжело. Он слишком долго занимал свой высокий пост, на который был выдвинут благодаря своей близости к Гондомару Кастрилю, Первому секретарю ванеистской партии. Кастрилю нужен был символ прогресса и гуманизма, а Тимон Харланд как раз и был таким символом.

Странно, думал президент, что много, много лет назад они с Кастрилем были друзьями, юными идеалистами с единой целью. По складу характера Тимон считался мыслителем и теоретиком, а Гондомар Кастриль человеком действия, практиком. Он с готовностью предоставлял Тимону право разрабатывать планы и программы, сосредоточив все свои силы и способности на завоевании власти, чтобы с ее помощью осуществить благородные и гуманные идеи Тимона. Соратники называли их йогом и комиссаром.

Но все это было давно. Теперь даже самые влиятельные телекомментаторы и независимые члены Конгресса - их осталось только семеро - не могли бы назвать их так даже в шутку. Это было слишком опасно.

С годами Кастриль стал жестче, а Тимон мягче. Достигнув политической власти, Кастриль перестал интересоваться идеями и теориями. Он жаждал власти и получил ее. Но ему необходима была моральная цельность и безупречная репутация, которых добился Тимон Харланд, не думая о них, в то самое время, когда Кастриль добивался власти, полной и безраздельной.

И вот неискушенный в политике Тимон превратился в символ власти, а Кастриль, вечно окруженный палачами своего политического отдела, захватил абсолютную власть, удерживая ее древними методами террора и репрессий. Теперь Тимон Харланд понял, как это произошло. Жег что ему не удалось все предвидеть. Стольких несчастий удалось-бы избежать, столько жизней спасти.

Все дело было в том, что в юности Тимон слишком много думал и мало чувствовал. Его наивность не знала предела. Он верил всем и каждому, а больше всех своему другу Кастрилю. Если тот заявлял с подобающей печалью, что очередной товарищ оказался предателем, замышлявшим преступление против государства, Харланд огорчался и с грустью думал о потерях, неизбежных в политике.

Харланд был наивен до глупости, и Кастриль довел свое коварство до совершенства. Он изолировал своего бывшего друга, окружив его шпионами. Сначала изоляция была незаметной, и долгие годы президент не подозревал, что к нему не допускают его старых товарищей. Если он устраивал прием и приглашал на него кого-нибудь, кто считался Кастрилем нежелательным, то получал вежливый отказ и извинение, или приглашенный ссылался на болезнь, а иногда такого человека подстерегал несчастный случай. В случаях, когда ему надо было позвонить кому-нибудь из политически неблагонадежных, того невозможно было застать дома, или телефон оказывался испорченным, или собеседник был вынужден говорить с президентом под диктовку клевретов первого секретаря.