— Почему? — обозлился Жидков. — Гувернантка у них с Артемом общая, и, к слову сказать, ей платят сумасшедшую зарплату!

Судя по всему, он откупился от своих опекунских обязанностей большими деньгами, но в глубине души все-таки чувствовал некоторое неудобство. Отсюда — хмурый лоб и бегающие глазки.

— Вероятно, Ваня к тебе сильно привязан, — как бы между прочим заметила Лариса, — раз хочет тебя видеть.

— Не знаю. Не думаю. С чего бы ему ко мне привязаться? Но все равно… На встречу с Анжеликой придется ехать, — вздохнул Жидков. — Если она вцепится… Впрочем, почти у всех женщин есть эта мерзкая черта. Надо купить по дороге какую-нибудь игрушку, что ли?

— Две игрушки, — подсказала Лариса. — Детей ведь двое. Ты что, хочешь обрадовать одного и сильно расстроить второго?

— А можно я не поеду? — поинтересовался Шубин, потягивавший вино в кресле возле окна. — Я бы тут посидел, книжки почитал.

— Ни в коем случае, — отрезал Жидков. — Вдруг тебе померещатся грибы, и я вместо квартиры найду здесь пепелище? Поедешь с нами.

— А куда? — утомленно поинтересовался тот, шевеля ногами в выцветших носках с пикантными дырочками в районе большого пальца.

— В парк аттракционов. Уверяю, на газонах там сыроежки не растут, и с твоей аллергией все будет в полном порядке.

На улице стояла жара, и Лариса решила надеть костюм полегче. Переодеваясь, она с неудовольствием думала, что просто вынуждена влезать в личную жизнь Жидкова, хотя ей этого не очень-то хочется. Одно дело — строить вместе с ним предположения об убийстве его дяди. Это и в самом деле кошмарная история, любого может заинтриговать и взбудоражить. И совсем другое — знакомиться с его родственниками, с не слишком счастливыми детьми и с их гувернанткой, участвовать в переговорах с его двоюродной сестрой… Утомительно. Утомительно и не нужно. Она твердо решила, что будет находиться рядом, но немного в стороне. И ни во что не вмешиваться.

Шубину вообще не хотелось ехать в парк. Он начал ныть, что натер пятку и что в животе у него подозрительно урчит и покалывает.

— Я не очень хорошо понял, откуда ты взялся на мою голову, — сурово сказал ему Жидков, — но если уж мы должны находиться рядом, постарайся сделать так, чтобы мне было комфортно. Иначе я отвезу тебя к аллергологу.

— Я не хочу в клинику!

— Не волнуйтесь, — похлопала его по плечу Лариса. — Антон шутит.

По лицу Антона было непохоже, чтобы он шутил, поэтому Шубин торопливо засобирался. Они снова погрузились в машину и отправились на встречу с неведомой Анжеликой. Лариса, только что давшая себе слово не вмешиваться в семейные дела Жидкова, все-таки не выдержала и спросила:

— А где твоя двоюродная сестра берет миллионеров?

Начальница Тамара то и дело цепляла роскошных мужчин, которые катали ее на иномарках и возили отдыхать в теплые страны. У самой же Ларисы ни разу так и не завязалось ни одного романтического знакомства с кем-нибудь из клиентов.

— Где берет миллионеров? В самых роскошных отелях мира, где они любят останавливаться. На международных кинофестивалях и концертах знаменитостей, на показах мод, на пляжах Малибу. Видишь ли, стоит только попасть в высшее общество, как из него уже не выбраться. Оно засасывает женщин, словно Гримпенская трясина. У Анжелики вообще странная судьба. В детстве ее отдали в балетную школу, и с тех пор она уже не жила дома. Знаешь, что такое балет? Это изнурительные тренировки и практически полный отказ от личной жизни. Девочка росла в интернате и для родителей — почти чужая.

Во время гастролей, когда Анжелике было лет восемнадцать, в нее влюбился какой-то австрийский граф или герцог, она сочеталась с ним браком и бросила сцену. С этого момента жизнь ее наполнена романтикой. После развода она стала обеспеченной женщиной и начала свои скитания по миру. Каждые полгода у нее новый претендент на руку и сердце. В Москве она оказалась как раз в связи с тем, что заарканила богатого соотечественника. Кажется, он разводит страусов в Подмосковье.

— А ребенок? — спросила Лариса. — Ребенок-то чей? Графский?

— Да нет, вряд ли. Впрочем, не знаю, чей. Я никогда не встречался с его отцом, — коротко ответил Жидков и, поскольку они уже вползли на стоянку перед парком аттракционов, добавил:

— А вот и они. Вон там, поглядите. Видите, две женщины и два мальчика?

Лариса приникла к окошку и сразу же поняла, о ком он говорит. Компания оказалась довольно яркой. Возле дорогого серебристого авто стояла блондинка с высоко взбитыми волосами. Гламурная от кончиков ногтей и до носков своих туфель, она блистала и, по мнению Ларисы, была похожа на только что отреставрированное здание. Несмотря на «балетное» прошлое, в настоящий момент она имела довольно аппетитные формы, которые смело подчеркивала всеми доступными средствами.

— Блондинка — это Анжелика, — пояснил Жидков, хотя в этом не было необходимости.

Вряд ли ее можно было принять за гувернантку. Тем более что вышеозначенная особа стояла тут же — в туфлях на низком каблуке и в простом коричневом платье, с аккуратно заправленными за уши волосами. Несмотря на непрезентабельный вид, в ней, пожалуй, чувствовался некий шарм. Когда Лариса рассмотрела ее поближе, то отметила и неяркую косметику, и свежую кожу лица.

Жидков взял на себя инициативу и всех перезнакомил.

— Моя кузина, — представил он Анжелику. — А вот это — моя невеста Лариса, а также ее… хм… родственник Леонид.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась кузина.

С Ларисой она была очень мила. Она всегда чувствовала расположение к тем женщинам, которые не угрожали ее статусу первой красавицы.

— Капитолина, — сделал пол-оборота Жидков и указал на гувернантку. — Рекомендую.

— Приятно познакомиться, — мрачно ответила та и посмотрела Ларисе прямо в глаза, словно была прорицательницей и видела в ее будущем что-то ужасное.

— Мне тоже очень приятно, — соврала та.

— Дети, — ледяным тоном сказала Капитолина, не поворачивая головы, — идите сюда.

Старший мальчик был одет в брюки, рубашку и тонкий черный галстук, который делал его похожим на тщедушного взрослого. Тщательно приглаженные смоляные волосы, бледная кожа и абсолютно угрюмое выражение лица дополняли впечатление.

— Артем, — представился он, подойдя к Ларисе поближе, и наклонил голову.

Та в ответ едва не сделала книксен. Сначала она хотела сказать: «Привет!», но вместо этого выдавила из себя:

— Добрый день.

— А я — Иван, — сообщил второй ребенок, отчеканив два четких шага. И тоже мотнул головой.

Лариса едва не разрыдалась от умиления — у малыша была очаровательная мордашка с огромными синими глазами, страшно серьезная.

— Здравствуй, Ванечка, — тепло поздоровалась она и немедленно удостоилась неприязненного взгляда Капитолины.

Когда Жидков с Анжеликой ушли немного вперед, а Шубин, наоборот, отстал на несколько шагов, Капитолина сообщила:

— Мы не сюсюкаем с детьми.

— Я проявила сдержанную доброжелательность, — не согласилась Лариса, мгновенно поняв, что гувернантка ей совершенно точно не нравится.

— Для того чтобы дети выросли полноценными, с ними нужно общаться, как со взрослыми.

— Конечно, после того, как они научатся говорить, верно?

— Я прослушала курс детской психологии, — поделилась Капитолина, понизив голос.

Вероятно, она не хотела, чтобы ее воспитанники слышали, что под их с ней взаимоотношения подведена научная база. Лариса серьезно кивнула:

— Уверена, что ваш курс непременно поможет им вырасти счастливыми.

Дети шли впереди парой, не разговаривая друг с другом, и глядели точно вперед. Анжелика ни разу не оглянулась, чтобы обменяться с сыном парой ничего не значащих фраз или просто помахать ему рукой. Она что-то выговаривала Жидкову, и Лариса против воли начала изнывать от любопытства.

Недалеко от колеса обозрения Капитолина остановилась и неожиданно громко хлопнула в ладоши. Артем и Ваня, словно дети капитана фон Траппа, немедленно остановились и повернулись к ней.

— Предлагаю сделать один круг на колесе, — милостивым тоном сообщила гувернантка. — С одной стороны, зрелище захватывающее. С другой — поможет Артему написать сочинение на тему «Как растет и хорошеет столица».

— Можно я сяду в одну кабинку с Антоном Никифоровичем? — робко спросил Ваня, все это время державший руки по швам. — Он обещал со мной покататься.

— А я поеду с мамой, — твердо сказал Артем.

— Ой, нет, дорогуша, — услышала и немедленно возразила Анжелика. — Я совершенно не переношу высоты! Однажды твой отец потащил меня в горы. Это самое ужасное воспоминание в моей жизни. Меня тошнило еще трое суток после спуска.

— Так и быть, — покровительственным тоном заявила Капитолина. — Я поеду с тобой.

И она взяла Артема за плечо маленькой крепкой рукой. Лариса заметила, как блеснули глаза подростка. Что это было — неприязнь? Негодование? Или ненависть?

— Я, в общем, тоже не очень люблю всякие такие штуки, — попытался отвертеться Жидков.

Лариса подумала, что малыш примется канючить, но он не сказал ни слова, а только потупился. Тогда она подошла к нерадивому опекуну и прошипела ему в лицо:

— Я, конечно, человек посторонний, но как не стыдно, Антон! Твоя обязанность — хоть изредка радовать мальчика своим вниманием.

— Я купил для него машинку.

Капитолина громко сказала за их спинами:

— Все проблемы можно решить. Я прокачусь сначала с Иваном, а потом с Артемом.

— Ты не выполняешь своих обязанностей, — продолжала Лариса наступать на Жидкова.

— Ой, ну ладно. — Он сморщился, после чего соорудил на лице слащавую улыбочку; почти такую же, какой одаривал своих цыпочек. — Я поеду, поеду, Ваня. Пойдем, возьмем билеты.

— Я подожду вас в соседнем кафе, — махнула сумочкой Анжелика в сторону открытой веранды. — Закажу минералки. Надеюсь, в этом заведении есть нормальная французская минералка.

— Наверняка, — кивнула Лариса. — В парке полно иностранцев. А у нас в стране испокон веков не любили ударять перед иностранцами лицом в грязь. Друг перед другом — хоть свиньей выгляди, хоть кем. А перед иностранцами — обязательно белым лебедем.

Неподалеку от очереди на выбранный ими аттракцион как раз стояла группка немцев с камерами в руках. Они вертелись вокруг своей оси, снимая все подряд. Кажется, они снимали и их тоже, лопоча что-то по-своему.

— Пойдемте со мной, — предложила Анжелика, глядя на Ларису весело.

Этот жалкий костюмчик примитивного кроя и сережки со стекляшками приводили ее в хорошее расположение духа. К ее немалому изумлению, невеста кузена от предложения отказалась наотрез. Причем под каким-то глупым предлогом.

Конечно, она отказалась! Ей надо было наблюдать за Жидковым, чтобы он, чего доброго, не метнулся в сторону и не исчез из поля зрения. Мало ли что?

Однако у того, пожалуй, и не было такой возможности. Ребенок крепко держал его за руку, отчего на лице опекуна утвердилось мученическое выражение. Зато Шубин с удовольствием согласился пойти с Анжеликой в кафе.

— Прошу вас, — стесненно попросила у нее Лариса, — не позволяйте ему заказывать еду. Только что-нибудь попить. Ни пиццу, ничего такого. У него аллергия на какой-то пищевой продукт, но мы еще не выяснили — на какой конкретно. Иначе он весь покроется волдырями.

Дальше все происходило, как в кино. Анжелика увела повеселевшего Шубина, а Лариса остановилась возле входа на аттракцион и стала наблюдать за «своими». Когда подошла их очередь, Жидков с Ваней и гувернантка с Артемом заняли освободившиеся кабинки, которые стали постепенно набирать высоту. За той, в которой взмыл в воздух ее подопечный, Лариса следила не отрываясь.

Долго и утомительно кабинки двигались вверх, потом вниз и вот, наконец, достигли земли. Из первой вылез Жидков, держа Ваню под мышки. Потом все с той же мученической физиономией взгромоздил его себе на плечи, как делали советские папы во время первомайских демонстраций, и направился к выходу. Лариса загляделась на восторженное детское личико и прозевала тот момент, когда из следующей кабинки выпрыгнул Артем.

Почему-то он был один. Кабинка некоторое время покачивалась над землей, потом тронулась с места, заходя на следующий круг. И тут из нее раздался абсолютно нечеловеческий вопль. Человек в униформе бросился было туда, но Артем его остановил, изо всех сил замахав руками:

— Ой, подождите-подождите! Там все в порядке. Вот вам деньги, дама сделает еще круг. Это снимают телесюжет для передачи «Скрытая камера». Вон, видите, дядьки с аппаратурой? Дама специально так кричит, потому что она — подсадная утка. А потом ее будут показывать, как будто бы все на самом деле. У них и разрешение руководства парка есть. Посмотрите, съемочная группа! Помашите им.

«Униформа» уже обратил внимание на «съемочную группу» и как раз собирался подойти. Теперь же он неуверенно помахал иностранцам, которые, услышав вопли, доносящиеся с колеса обозрения, немедленно сгрудились возле изгороди. Заметив, что им машут рукой, они радостно помахали в ответ. Их камеры стрекотали как бешеные.

Лариса слышала все, что, сказал Артем, а Жидков — нет.

— Что там случилось? — изумленно спросил он, поставив Ваню на землю возле нее. — Несчастный случай?! Не зря я не хотел туда подниматься. Отвратительное зрелище! Бр-р. Не понимаю, как такое может нравиться? Артем, а где Капитолина?

— Вероятно, ей понравилось крутиться, — ответил тот. Его бледное лицо дышало пионерской честностью. — Я вышел, а она осталась. Мне пришлось заплатить за нее из своих карманных денег — за второй круг.

— Ничего-ничего, — пробормотал Жидков. — Надеюсь, это не она так верещит?

— Это артистка, — сообщил кто-то из очереди. — Снимают юмористическую передачу. Видите, как кабинка раскачивается? Вон та…

«Интересно, что сделал этот гаденыш? — подумала Лариса. — И как он будет оправдываться? Ведь когда Капитолина все-таки выйдет…»

Капитолина не вышла, а вырвалась из кабинки, как дикая обезьяна, почуявшая свободу. Лицо ее было перекошено от ярости, кулаки сжаты, глаза выпучены.

— Боже мой, Капитолина, что с вами? — бросился к ней Жидков, не на шутку перепугавшись.

Прежде она всегда напоминала ему подмороженную треску. Что бы ни случилось, гувернантка держала себя в руках и только плотнее сжимала губы. Но сейчас обычно суровый рот был разинут, и ему даже удалось увидеть ее язык — бледный, словно кусок лежалой колбасы.

— Артем!!! — завопила она и даже зажмурилась от гнева, овладевшего всем ее существом. — Как ты посмел сбежать, оставив меня… там… в таком беспомощном положении?!

Мерзкий мальчик захлопал глазами.

— А что с вами случилось? — весьма натурально удивился он. — Я вышел, а вы нет. Я подумал, что вы хотите прокатиться еще. Служитель взял с меня дополнительную плату за то, что вы остались на колесе.

— Я не стала бы… кататься одна, — выдавила из себя Капитолина, силой воли подавляя гнев. — Пояс моего платья прикрутился к металлическому штырю. Этот штырь… он… он был подвижен. Я подумала, что меня может затянуть в какой-нибудь механизм. Я кричала, но меня никто не слышал.

— Почему же? — возразила Лариса. — Вас было отлично слышно.

— Мне очень жаль, — сказал Артем, сцепив руки в замок. — Я просто не понял, что вам необходима помощь, Капитолина Степановна.

— Ну, хорошо, — прошипела гувернантка. — Где твоя мать?

— Она в кафе, вон там, — указала рукой Лариса. — Ей захотелось минеральной воды.

— Думаю, детям тоже следует напиться. — Капитолина окончательно пришла в себя, только сейчас сообразив, что второй ее подопечный держит Жидкова за руку. — Так, Ваня. Отпусти Антона Никифоровича. Немедленно.

Малыш с видимой неохотой подчинился. Освобожденный Жидков вздохнул с облегчением, гувернантка же снова посчитала нужным пояснить для Ларисы:

— Непосредственный контакт делает детей зависимыми. Они начинают испытывать потребность в защите, перестают полагаться только на себя.

«Интересно, где эта мумия проходила свой курс психологии? — подумала Лариса. — В школе воспитателей-садистов? Кстати, как там Шубин? Вдруг Анжелике захотелось заказать кусок пиццы, а этот микофоб устроил бэмс только потому, что тот был украшен парой шампиньонов?»

Однако за столиком все было спокойно, и, кроме бутылки с минералкой на салфетках, ничего не стояло.

— Хорошо повеселились? — спросила Анжелика, потрепав своего сына по щеке и немедленно залюбовавшись собственным маникюром. — А мы тут с Леонидом говорим о пришельцах. Он ужасно много знает!