— Я вовсе не такая кокетка, как ты думаешь, — жестко ответила она, и в янтарных глазах сверкнул опасный огонек. Он остался все таким же задирой, а высокомерия у него прибавилось.

— Ты здесь раньше бывала? — (Она отрицательно покачала головой.) — Отлично! — обрадовался он. — Я люблю привозить сюда.., людей при первой встрече. Как здесь кормят! Это просто пища богов.

Благодаря обострившимся чувствам она не пропустила мимо ушей секундную паузу перед словом “людей” и бурно вознегодовала. Он хотел сказать “женщин”, возмутилась она. До чего же обидно сознавать, что ты — лишь звено в бесконечно длинной цепи. Поняв, что к чему, она приосанилась и гордо подняла голову. Ну что ж, мистер Маршалл Хендерсон! Я постараюсь извлечь из этого вечера максимум удовольствия, и на этом — точка. Если уж на то пошло, отужинать в шикарном ресторане — это само по себе приятно. При этой мысли на ее губах мелькнула легкая улыбка.

— Я бы многое отдал за то, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь.

Она не знала, что он на нее смотрит, и вдруг поняла, что, задумавшись, не заметила, как они плавно замедлили ход и остановились.

— Рад, что ты сегодня согласилась принять мое приглашение, пчелка моя. — Он помог ей выйти из машины, но не отпустил руку, а осторожно повернул Келси к себе лицом, прищурившись, взял за подбородок и заглянул в широко распахнутые глаза. — Я так долго ждал этого вечера.

— Неужели? — Прикосновение его рук обжигало, и главное — она ясно увидела, что его раскованность сродни холодному высокомерию. Внезапно она от всего сердца пожалела, что приехала сюда. Она играет с огнем, а он больно жжет. Ласковое детское прозвище, которое он вспомнил, немедленно вызвало ответную реакцию, которую она всеми силами постаралась скрыть, и это был испуг Более чем когда бы то ни было она была уверена, что испытывает к нему глубокую неприязнь, но от него исходила такая притягательная сила. Она как-то забыла об этом. Келси холодно улыбнулась:

— Что-то мне не верится.

Ему с трудом удалось удержаться от улыбки.

— И все это написано у тебя на лице. Что ж, придется мне постараться найти какой-нибудь способ убедить тебя в своей искренности, а? — Осторожно взяв ее под руку и чуть заметно направляя, он повел ее вверх по широкой мраморной лестнице в неброский, но элегантный вестибюль, а ее продолжала терзать ирония его брошенных вскользь слов. — Хочешь сначала коктейль или предпочитаешь пройти прямо за наш столик? — Он кивнул на вход в роскошно обставленный ресторан. — Спешить нам некуда.

— Тогда, пожалуй, коктейль? — Она вымученно улыбнулась. — Не каждый день у человека завтра совершеннолетие.

— Двадцать один? — Маршалл медленно покачал головой. — О эти бедные мужчины. — Он хотел сказать комплимент, но вызвал лишь нестерпимое раздражение.

— Ничуть не сомневаюсь, ты по части женщин тоже преуспел, — не задумываясь, выпалила она; его карие глаза сузились, и он задумчиво окинул ее проницательным взглядом.

— Я не ослышался? — спокойно переспросил он, увлекая ее налево, в длинный коктейль-бар. — А что ты в этих делах понимаешь? — Она неловко пожала плечами и, подняв глаза, увидела, как его твердые губы насмешливо искривились. — Значит, ты по-прежнему меня решительно осуждаешь? Я правильно тебя понял? Что ж, может, в конце концов это не так уж плохо.

Около Маршалла неслышно возник официант и деликатно кашлянул:

— Добрый вечер, мистер Хендерсон, рад вас снова видеть. Вы привели молодую леди попробовать что-нибудь из моих фирменных смесей?

Маршалл одарил невысокого пожилого официанта приветливой улыбкой:

— Здравствуй, Джон. Безусловно, две твои фирменные смеси, только ту, что предназначена для мисс Хоуп, сделай чуть менее смертоносной, нежели обычно. — Подняв брови, он снова обернулся к Келси — его улыбка, как ей показалось, была рассчитана на то, чтобы обольщать. — Фирменные смеси Джона — штука хитрая. Легко потерять бдительность и впасть в самоуспокоенность, а когда уже кажется, что выигрываешь, — раз, и ты в нокауте.

— Один из твоих приемов обольщения? — Она постаралась подсластить горькую пилюлю милой улыбкой, но тем не менее увидела, что не промахнулась. От смеха у него вокруг глаз появились морщинки, и она поняла, что лишь от души его позабавила.

— Поверь мне, разгневанная пчелка моя, если мне нужна женщина, то, для того чтобы добиться своего, мне не требуются ни коктейли Джона, ни что-либо еще.

— Не требуются? — Она хотела, чтобы ее голос звучал саркастически, но вышел жалкий задыхающийся шепот.

— Не требуются, — двусмысленно протянул Маршалл.

Она взобралась на табурет, приняла как можно более непринужденную позу и с напускным равнодушием огляделась вокруг. Помещение было великолепно отделано Большую часть его площади занимала огромная круглая стеклянная стойка, вокруг которой высилось множество мягких табуретов; Келси насчитала не менее дюжины официантов в щегольских ливреях; они суетились вокруг богато одетых посетителей, которые, негромко разговаривая, не спеша потягивали коктейли. Казалось, ничто на свете не может вывести этих людей из душевного равновесия. Вся задняя стенка бара представляла собой огромный аквариум, в котором плавали экзотические рыбы и причудливо покачивались растения; толстое стекло увеличивало их в несколько раз.

— Прошу вас, мисс. — Джон поставил перед Келси переливающийся всеми цветами радуги коктейль. Келси его пригубила; в нем чувствовались ароматы апельсина и банана, в бледно-розовых глубинах напитка ей почудился джин и еще что-то непонятное с горьковатым привкусом.

— Замечательно! — Просияв, она подняла глаза на официанта, который молча ждал ее приговора. — Просто чудо. Из чего он?

— Военная тайна, мисс. — Перед тем как отвернуться, Джон ласково улыбнулся Келси, а она обернулась к Маршаллу, наблюдавшему за ними; в его глазах плясали насмешливые огоньки. Видимо, происходящее его явно забавляло.

— Похоже, ты произвела здесь фурор, — протянул он.

В его голосе она уловила иронические нотки и тут же вся подобралась.

— Он должен быть любезным с посетителями, это его работа.

— Ему не так уж часто приходится обслуживать таких молодых и красивых посетительниц, как ты. Большинство завсегдатаев этого бара несколько.., пресыщены.

— Как ты? — Она старалась напустить на себя холодность, но реплика прозвучала неожиданно резко.

— Вероятно, — лаконично согласился он. — Что это за глухая защита, Келси? — Тон его голоса чуть изменился, а взгляд карих глаз стал вопросительным. — Неужели я представляю собой такую угрозу?

— Конечно, нет! — Она ответила слишком быстро и темпераментно.

Негромко, обольстительно рассмеявшись, он наклонился вперед и легонько коснулся губами ее виска.

— Успокойся, девочка, — насмешливо произнес он. — Я хотел, чтобы это был приятный вечер, и не более того. Мне хотелось, чтобы тебе было хорошо. — Она бросила на него опасливый взгляд, который, видимо, позабавил Маршалла: его бровь саркастически поползла вверх. — Я не собираюсь глотать тебя живьем, Келси, — это не мой стиль. — В его низком бархатном голосе появился холодок, а глаза стали почти черными.

— Разумеется, нет, — бодро согласилась она. — Не сомневаюсь, в данный момент ты уже сыт по горло всяческими десертами. — Стоило этим словам вырваться, и она готова была дать себе пинка. На мгновение показалось, он немного растерялся, но затем до него дошло, что она имеет в виду, и его лицо стало непроницаемым.

— Какая у тебя отменная память, милая моя крошка, — любезно промурлыкал он после долгой паузы. — Вижу, впредь мне придется быть с тобой настороже. Оказывается, все, что я скажу, может быть использовано против меня.

Келси опустила свои длинные ресницы, но это не спасло: она чувствовала на себе его колючий взгляд.

— Хочешь еще коктейль? — вполголоса вежливо предложил он.

— Нет, спасибо, если они такие крепкие, как ты говорил, — лучше не надо.

— Очень благоразумно! — В его глазах сверкнула скрытая усмешка. — Тогда не желаете ли пройти к столу? Должен признаться, я проголодался. — И он невозмутимо соскользнул с табурета.

— Да, конечно. — Никогда в жизни она не чувствовала большего отвращения к еде, чем тогда, когда они шли из бара в ресторан, где рядом с Маршаллом в ту же минуту появился еще один официант и поздоровался с ним по имени, почтительно, чуть ли не заискивающе. Келси невольно обратила внимание, что везде, где бы Маршалл ни появлялся, он привлекал всеобщее внимание. Это был, бесспорно, мужчина, привыкший получать то, чего он хочет, он обладал непререкаемым авторитетом. Помимо мужского обаяния ему была присуща некая магнетическая сила, выделявшая его среди других мужчин, как волка среди домашних собак.

Когда официант провел их к столику и подал огромные, украшенные золотым тиснением карточки меню, Маршалл снова расслабился.

— Хочешь, чтобы заказал я? — выжидательно спросил он.

Меню было на французском, и Келси сомневалась, хватит ли ее скромных познаний в этом языке, чтобы в нем разобраться. Она с деланным спокойствием посмотрела на него. Придется сказать “да”.

— Да, будь добр. — Она снова обвела зал взглядом. На этот раз ее внимание привлекла небольшая танцплощадка, позади которой что-то негромко наигрывал небольшой ансамбль.

— Значит, Грег тебя сюда никогда не приводил?

Она подняла на него удивленные глаза и поспешно прокрутила в памяти весь их предыдущий разговор.

— Не помню, чтобы я говорила тебе, как его зовут.

— Ты и не говорила. — Он оставался совершенно невозмутим. — Твоя мама рассказала мне, чем ты занималась все эти годы, и в рассказе о последних месяцах его имя фигурировало довольно часто.

— Значит, ты о нем знал? — Подтекст, проскользнувший в его последней фразе, она решила обдумать позднее. — Что ж ты притворялся?! — Маршалл в своем репертуаре!

— Я не притворялся, — невозмутимо ответил он. — Я просто дал тебе возможность рассказать обо всем самой, и ты ею воспользовалась. — В его агатовых глазах читался вызов. — Мне показалось, что Рут удивлена, почему он так быстро исчез со сцены, — она ждала, что ты его с ней познакомишь.

— Но ведь ей не пришлось отбиваться от него в машине?

На мгновение он замер, а затем подался вперед; его голос оставался таким же спокойным, но выражение лица стало просто страшным.

— Он тебя обидел? — (Она молча покачала головой; выражение его лица ее ошеломило.) — Точно нет?

— Нет, все нормально. — Она не ожидала такой бурной реакции и слегка запиналась. — Только немного унизительно, вот и все. Тогда-то я с этим и покончила.

— Ты ничего не сказала Рут? — В тоне его голоса она уловила укор.

Келси медленно покачала головой:

— Мне тогда казалось, так будет лучше: мама уж очень беспокоится обо мне.

— Расскажешь ей завтра же, когда приедешь домой! — последовало дальше приказным тоном.

Она удивленно посмотрела на Маршалла:

— Я не думаю…

— Думать нечего, делай, что велят. Она вытаращила на него глаза, и в ней стало нарастать возмущение. Что он, в конце концов, суется в ее жизнь!

— Нет! — твердо ответила она.

— Не спорь со мной, Келси. Твоя мать — не ребенок и не идиотка, она заслуживает, чтобы ей все как следует объяснили. Полагаю, завтра он будет на твоем дне рождения вместе с остальными сослуживцами, и тебе следует по крайней мере оказать ей любезность и дать возможность вести себя соответственно.

— Тебя это не касается! — еле слышно прошипела она.

— А кого же еще? — Он говорил негромко, но настойчиво, и она поняла, что перед ней открылась другая его сущность — та, благодаря которой к тридцати годам он практически стал миллионером. — Так ты скажешь матери или это придется сделать мне? — В голосе Маршалла звучал металл.

— О, ради всего святого! — Она неотрывно смотрела на него в бессильном гневе. — Это моя жизнь, — снова повторила она.

— Безусловно, и ты управляешься с ней на редкость скверно. — (Она почувствовала: еще немного — и она его ударит.) — Ты уже не дитя и понимаешь, что этот человек совсем потерял голову; Рут мне говорила, что он, разыскивая тебя, пару раз даже звонил ей домой. Если он тебе нужен — отлично. Если же нет, твоей матери следует объяснить, в чем дело, прежде чем все это зайдет слишком далеко. А вдруг в следующий раз тебе не удастся от него отбиться? — Его взгляд леденил.

— Я вполне могу держать его в рамках! — Она говорила, но сама понимала, что это не так. С того вечера в машине Грег становился все настойчивее; при мысли о его жадных губах и цепких руках она едва заметно вздрогнула, а выражение ее лица лучше всяких слов сказало правду пытливому взгляду Маршалла.

— Келси! — Он снова наклонился вперед, взял ее руку, будто невзначай перевернул и провел пальцами по мягкой ладони. — Я не хочу портить наш вечер спорами об этом хаме. Мужчина, который добивается желаемого грубой силой, не вызывает у меня симпатий. Ты сделаешь так, как я сказал. Понимаешь? — Его лицо стало холодным и жестким, ни капли тепла; расширенными глазами она заглянула в его глаза и увидела, что в них. Он был в ярости. Вне себя от ярости. По ее спине пробежал холодок, и она возненавидела за это и себя, и его.

— Ну ладно, — неуклюже пробормотала она, пытаясь высвободить руку, — от его прикосновения она вся сжималась.

— Обещаешь? — безапелляционным тоном спросил он, и она угрюмо кивнула:

— Обещаю.

— Хорошо. — Маршалл снова откинулся на спинку стула, будто они беседовали о погоде, а его лицо опять приняло привычное небрежное и в то же время непроницаемое выражение.

Минуту спустя появился официант, Маршалл стал заказывать еду и вина, и Келси постепенно успокоилась. Она слушала малопонятную светскую беседу Маршалла с официантом, но вдруг, вздрогнув от ужаса, поняла, что боится этого человека. Это не был страх в обычном смысле слова, просто она вдруг осознала с убийственной отчетливостью, что Маршалл опаснее сотни таких, как Грег, и тем не менее какая-то неведомая сила неумолимо притягивает ее к нему.

Глава 3

— Я нисколько не преувеличивал. Келси уже наполовину справилась с закуской и начала понимать, что Маршалл недаром такого высокого мнения о здешней кухне. Канапе из рыбы и миндаля, разложенные на подстилке из листьев хрустящего зеленого салата, просто таяли во рту, и у нее откуда-то снова появился аппетит.

— Прошу прощения?

— Когда сказал, что долго дожидался этого вечера, — терпеливо объяснил он, рассеянно проводя пальцем по ободку своего высокого граненого фужера.

— Не понимаю. — Она настороженно поглядела на него. — Зачем тебе понадобилось снова со мной встречаться? — На самом деле ей вовсе не хотелось это знать.

— Полагаю, из чистого любопытства, — негромко ответил он, любуясь игрой световых бликов на рыжевато-золотистых прядях ее волос.

— Любопытства? — Она гордо вздернула голову.

— А почему бы и нет? Не думала же ты, что я скажу, будто безумно в тебя влюблен?

— И в мыслях не имела, — холодно ответила она. — Такого признания я ожидала от тебя меньше всего.

— Похоже, ты обо мне не слишком высокого мнения, а? — вкрадчиво спросил он, а его глаза потемнели и стали похожи на сверкающие угли.

— А что, есть основания? Он пристально посмотрел на нее и наконец, пожав плечами, небрежно бросил:

— Знаешь, я начинаю подумывать, не следовало ли мне тебя назвать осой, а не пчелкой. Пчела — это ведь такое милое создание, правда? Комочек мягкого меха и чудесные прозрачные крылышки. — Она обожгла его взглядом, исполненным такой ярости, что он громко расхохотался, а в глазах заиграли озорные огоньки. — Да, оса, да и только.

Она уже почти доела горячее — тончайшие телячьи эскалопы с гарниром из овощного ассорти и крохотных поджаренных картофелинок, — когда постоянно усиливающееся смутное беспокойство, которое она ощущала уже несколько минут, получило наконец свое объяснение. С той самой минуты, как они заняли свои места за столиком, она обратила внимание на то, что несколько женщин чаще, нежели допускают правила хорошего тона, бросают взгляды в их сторону, хотя Маршалл, надо отдать ему должное, полностью игнорировал эти откровенные знаки внимания. Развязка не заставила себя ждать: одна из посетительниц, рыжеволосая, казавшаяся привлекательнее прочих, улучив момент, когда Маршалл смотрел в ее сторону, приподнялась со стула и призывно помахала ему. Келси видела, как напрягся Маршалл, ответивший ей коротким взмахом руки; от этого на ее красивом, похожем на кошачью мордочку лице отразилось такое откровенное вожделение, что Келси невольно покраснела от неловкости за сидевшего рядом с этой женщиной высокого красивого блондина, который сразу помрачнел.

— Одна из твоих старых подруг? — Как ни старалась Келси казаться безразличной, в тоне вопроса слышались саркастические нотки.

— ч Вот именно. — Бархатный голос Маршалла был невозмутим, но Келси видела, что откровенная наглость женщины вызывает у него недовольство: его карие глаза стали черными как ночь и едва заметно прищурились. — Не хочешь ли потанцевать, пока принесут десерт? — сухо спросил он.

Келси неотрывно смотрела на него через столик; благодаря мягкому, приглушенному освещению ее янтарные глаза казались равнодушными и отчужденными. Она не желала танцевать с Маршаллом, и все же, как ни ужасно, именно этого ей хотелось больше всего. Противоположные желания разрывали ее на части; она была смущена, не в ладах с собой и неизвестно отчего разозлилась.

— Пошли. — Он наклонился через столик и, взяв ее за руку, поднял с места и притянул к себе. Когда он вел ее через зал, она не могла вымолвить ни слова; всем ее существом владела лишь одна мысль: сейчас она второй раз в жизни окажется в его объятиях. В прошлый раз она не произвела на него особого впечатления, и ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы теперь было по-другому. Он так владел собой, вел себя так раскованно; казалось, ничто его не трогает.

Уверенным и неторопливым движением он нежно привлек ее к себе, и они заскользили так слаженно, будто танцевали уже много лет. Когда мелодия сменилась и в зале зазвучали протяжные ноты медленного мечтательного вальса, Маршалл бережно и в то же время властно притянул ее к себе еще ближе, и его близость окончательно лишила ее самообладания. Прижатая к его широкой мускулистой груди, она непроизвольно трепетала и молила Бога, чтобы он этого не заметил, с волнением ощущая каждой клеточкой мощное мужское тело, движениям которого она так покорно следовала.

— Да, этого стоило дожидаться. — Маршалл посмотрел на нее сверху вниз; уголки его рта чуть заметно раздвинулись в улыбке. — И зачем только я ждал так долго?

Келси открыла рот для какого-то легкомысленного ответа, но слова замерли у нее на губах, когда она заглянула ему в глаза, а когда его теплые губы коснулись ее губ в легком поцелуе, она, не в силах сопротивляться, непроизвольно ответила. Это длилось очень недолго: он тут же откинул голову и снова прижал ее к себе, но она почувствовала себя совершенно разбитой. Ему нельзя подчиняться ни на секунду. Ей-то, слава Богу, известно, что он собой представляет, и она ведет себя непростительно. Женщины для него просто развлечение и ничего не значат — даже меньше, чем ничего. Но, как ни странно, это ее так волнует — быть в его объятиях, слышать медленное биение его сердца, ощущать…

— Марш, дорогой… — Низкий женский голос был сладок как мед, а едва заметная чувственная хрипотца придавала ему неповторимое своеобразие. Келси не нужно было поворачивать голову, она и так знала, кто это.

Рыжая и ее кавалер стояли рядом, и Маршалл заговорил именно с мужчиной; он сразу же протянул ему руку, другой продолжая слегка обнимать Келси за талию:

— Привет, Кент. Рад тебя видеть. Когда вы вернулись?

— На прошлой неделе. — Бледные щеки блондина пошли багровыми пятнами; Келси заметила, что он бросает подозрительные взгляды то на свою спутницу, стоящую рядом, то на невозмутимое лицо Маршалла. — А ты что, не знал?