— Вы ведь говорите на их языке, не так ли?

— Я когда-то знал его, полагаю, что смогу вспомнить под гипнозом. Но зачем? Вы хотите, чтобы я что-нибудь перевел?

— Не совсем. Мы хотим отправить вас в экспедицию к Следопытам.

Сидя в темноте и глядя на испуганное лицо Джея, я думал: Боже, какое приключение! Неужели они предложат мне пойти с ним?

Форс немного помолчал.

— Это будет трудный путь. Вы знаете, что из себя представляют Геллеры. Все же вы сумеете покорить горы, ведь это было вашим увлечением до того, как вы пришли в медицину.

— Я перерос детские увлечения много лет назад, сэр, — натянуто сказал Джей.

— Мы предоставим вам лучших проводников, каких только сможем, терранцев или дарковерцев. Но все они не смогут сделать того, что сможете вы. Вы знаете Следопытов, Джей. Вы отлично сумеете убедить их сделать то, чего они никогда прежде не делали.

— Что же это? — подозрительно спросил Элисон.

— Покинуть горы. Приведите нам добровольцев-доноров, и мы сможем, если наберем достаточно крови, выделить нужную фракцию и синтезировать ее, вовремя предотвратив тем самым эпидемию. Эта миссия трудна и опасна, как адово пламя, но кто-то должен ее выполнить и боюсь, вы — единственный подходящий человек.

— Мне кажется, мое первое предложение лучше. Бомбу на Следопытов, бомбу на Геллеры, а то и сразу на всю планету.

Черты лица Джея исказила ненависть, которую, спустя минуту, он взял по контроль, после чего продолжил: — Я… я не хотел бы этого. В принципе, я вижу, что это нужно только… — он замолчал и сглотнул.

— Прошу вас, продолжайте. Что вы хотели сказать?

— Не знаю, так ли хорошо я подхожу, как вы думаете. Нет, не прерывайте. Видите ли, я нахожу туземцев Дарковера неприятными, даже гуманоидов. Что же касается Следопытов…

Это окончательно вывело меня из себя. Я не мог больше терпеть и прошипел Форсу: "Остановите этот проклятый фильм! Вы не представляете себе, как выставляете себя на посмешище, давая ему такое поручение. Я бы лучше…" Форс огрызнулся: "Заткнитесь и слушайте!" Я заткнулся.

Джей Элисон молчал, он был возмущен. Форс не дал ему возможности до конца объяснить, почему он отказался даже преподавать в медицинском колледже для дарковерцев, основанном терранской империей. Он оборвал его и раздраженно произнес: — Мы знаем все это. Но вам, Джей, вероятно, никогда не приходило в голову, что это может составлять для нас определенное неудобство — знания, которые нам жизненно необходимы, будут лежать без движения, пока, чисто случайно, не попадут в руки какого-нибудь человека, который должен еще оказаться настолько любопытным, что использует их.

Элисон даже не шевельнул ресницами, хотя на его месте я уже давно бы скорчился.

— Я отдаю себе полный отчет, доктор.

Форс глубоко вздохнул.

— Вполне могу допустить, что сейчас, в данную минуту, вы не подходите, Джей. Но скажите, вы знаете что-нибудь о психодинамике?

— К сожалению, немного, — в голосе Элисона явно не было сожаления. Он прозвучал так, будто ему до смерти надоел этот разговор.

— Могу я сказать прямо, может быть, даже задев вас?

— Извольте, я не очень-то обидчив.

— По-существу, доктор Элисон, человек настолько может сдерживать в себе приобретенные желания, комплексы, насколько ясно он сам представляет свою «второстепенную» личность. В невротических индивидуальностях этот комплекс, совокупность личных характерных черт, иногда дробится, и мы получаем синдром, известный как "многократная или чередующаяся личность".

— Я изучал несколько классических случаев. Это не там была женщина с четырьмя личностями?

— Именно. Однако, вы не невротик, и поэтому обычным путем у вашей подавленной личности не будет ни малейшего шанса взять над вами верх.

— Спасибо, — сказал Джей с сарказмом. — Как бы мне теперь из-за этого и вовсе не потерять сон.

— Тем не менее, как я полагаю, вы обладаете такой "второстепенной личностью", хотя это и не бросается в глаза. Этот второстепенный — скажем, тоже Джей — объединяет в себе все ваши черты, которые вы стараетесь подавить. Он общителен, где вы застенчивы и ненатуральны, безрассудно смел, где вы осторожны, словоохотлив в то время, когда вы неразговорчивы; он, может быть, получает удовольствие от активных действий ради самих этих действий, в то время, как вы честно упражнялись в гимназии только для собственного здоровья. И он даже может вспоминать Следопытов не с антипатией, а с благодарностью.

— Короче — сочетание всех нежелательных черт характера?

— Это смотря с какой стороны посмотреть. Естественно, он будет представлять собой все черты характера собранные вместе, которые вы, Джей, считаете нежелательными. Но если его каким-то образом освободить, он может быть полезным для нашей работы.

— Но откуда вы будете знать, такой я или иной в настоящий момент?

— Я не знаю, но это интересный вопрос. Видите ли, более закомплексованные… — Форс закашлялся и поправился, — более высоко организованные личности обладают такой сдержанной "второстепенной личностью". Вот скажите, не чувствуете ли вы время от времени себя способным сделать что-нибудь такое, что совершенно для вас нехарактерно?

Видя, чего стоит ему это признание, я чуть ли не посочувствовал Элисону.

— Ну-у… да. Например на днях, несмотря на то, что я одеваюсь всегда скромно, — он мельком взглянул на свой форменный халат, — я вдруг почувствовал желание купить… — он снова замолчал, его лицо стало приобретать неприятный землисто-красный цвет, и он, наконец, пробормотал, ярко-красную, такую цветную, спортивную рубашку.

Сидя в темноте, я испытывал невольное сострадание к этому жалкому остолопу, теряющему душевное равновесие и стыдящемуся даже обыкновенного человеческого желания, каким-то чудом появившегося у него.

На экране Элисон свирепо хмурил брови.

— Безумное желание.

— Но тем не менее, оно было. Ну так как, Элисон? Вы может быть, единственный терранец на Дарковере, вообще единственный человек, который может дойти до Гнезда и не погибнуть.

— Сэр, как гражданин Империи, я не имею альтернативы, не правда ли?

— Джей, смотрите сами, — сказал Форс, и я почувствоваю, как он старается перешагнуть через барьер непонимания и найти контакт с душой этого холодного сдержанного молодого человека. — Мы не можем никому приказать делать что-нибудь похожее на это. За исключением обычных опасностей существует еще одна опасность — разрушение вашего личного равновесия и, может быть — нaвсегда? Я прошу вашего добровольного согласия на то, что превосходит понятие долга. Как человек человека. Ваше слово?

Я замер, ожидая ответа. Джей Элисон смотрел в окно, и я увидел, что он с силой сжал сплетенные длинные руки так, что хрустнули суставы пальцев. Он сделал странный жест и, наконец, сказал:

— У меня нет выбора, нет другого пути, доктор, Я попытаю удачи, я пойду к Следопытам.

Глава 2

Экран потемнел, и Форс включил свет.

— Ну? — спросил он.

Я ответил, постаравшись воспроизвести ту же интонацию в голосе: Ну? — и почувствовал, что начинаю злиться, так как обнаружил, что сплетаю пальцы точь-в-точь как Элисон — в нервном жесте мучительной решимости. Я резко разнял руки и поднялся.

— Я полагаю, вы не очень-то доверяете этой холодной рыбе, и решили обратиться вместо него ко мне. Я могу пойти к Следопытам. Но с этим ублюдком Элисоном с этим пугалом, я бы вообще никуда не пошел, и, кстати, я говорю на языке Следопытов, и даже без всякого гипноза.

Форс изумленно уставился на меня.

— Так вы все-таки вспомнили?

— Черт побери, конечно, — сказал я. — Когда мой папа разбился в Геллерах, отряд Следопытов нашел меня, полумертвого, и я жил с ними, пока мне не стукнуло пятнадцать. Тогда их старейшина решил, что я слишком уж человек для них, и они вывели меня через ущелье Чертовой Лестницы — они решили, что мое место здесь. Да, несомненно, все это возвращается. Я провел пять лет в приюте для сирот космонавтов, прежде чем стал проводником водил туристов с Терры на охоту и так далее. Я любил бывать возле гор, я. я остановился. Форс в упор глядел на меня.

— Может быть присядете на минуту и просто помолчите? — я неохотно сел. — Как вы думаете, вам подойдет эта работа?

— Она будет трудна, — сказал я, подумав. — Люди Неба — так называют себя сами Следопыты — не любят посторонних, но их можно уговорить. Самое трудное — это добраться туда. На самолете или вертолете не перебраться через Геллеры — помешают жестокие ветры, а земля Следопытов — внутри. Мы пойдем пешком всю дорогу, начиная с Картона. Мне нужны будут профессиональные альпинисты горцы.

— Тогда вы не будете возражать против Элисона?

— Черт, перестаньте оскорблять меня! — я обнаружил, что снова на ногах и беспокойно меряю шагами помещение.

Форс только взглянул и подумал вслух.

— Что же такое личность, в самом деле? Маска чувств, налагающаяся на тело и интеллект. Переменилась точка зрения, изменились эмоции и желания, и даже с тем же самым телом и тем же самым прошлым жизненным опытом, вы стали новым человеком.

Я развернулся на каблуках. Первое ужасное подозрение, такое же нелепое, как и предыдущее, овладело мной.

Форс коснулся кнопки, и на экране появилось неподвижное лицо Джея Элисона.

Форс вложил в мою руку зеркало и сказал: — Джей Элисон, посмотрите на себя!

Я взглянул.

— Нет! — вырвалось у меня, и снова — Нет! Нет!

Форе не спорил. Он указал на экран похожим на обрубок пальцем.

— Посмотрите, — он сопровождал свои слова движением пальца. — Высокий лоб, конфигурация скул. Ваши брови и рот выглядят не так, потому что выражение лица несколько отличается. Но костная структура — нос, подбородок…

Я издал горлом страшный звук и швырнул зеркало на пол. Форс схватил меня за плечо.

— Успокойся, парень!

Я совладел с голосом. Он звучал совсем не так, как у Элисона.

— Выходит, я — Джей? Джей Элисон с амнезией?

— Не совсем, — Форс вытер лоб белоснежным рукавом, и тот стал влажным от пота. — Боже, нет, вы совсем не тот Джей Элисон, каким я его знал, — он глубоко вздохнул. — И вообще, сядьте. Кто бы вы ни были, сядьте.

Я сел, ОСТОРОЖНО, неуверенно.

— А человек, по имени Джей, может быть. Учитывая, конечно, различные свойственные определенному темпераменту отклонения. Я бы сказал так: человек по имени Джей Элисон только начинает «быть». До этого он просто отказывался «быть». В пределах своего подсознания он понастроил барьеров против целой кучи воспоминаний, и порог, действующий на подсознание…

— Док, я не силен в терминологии…

Форс изучающе взглянул на меня.

— Вы вспомнили язык Следопытов. Я думаю, что личность Элисона подавлялась в вас, таким образом ваша — была в нем.

— Одну минуту, док, я ничего не знаю ни о фракциях крови, ни об эпидемиях. Моя половина не изучала медицину, — я поднял зеркало и стал задумчиво рассматривать свое лицо. Впалые щеки, высокий лоб, сурово нахмуренный; темные волосы, которые Джей Элисон гладко зачесывал вниз, сейчас были сильно взъерошены. Я не мог спокойно думать, что вижу что-то похожее на доктора. В наших голосах не было ничего общего. Его голос был более, чем высок.

Мой же, насколько я мог судить, был на целую октаву ниже и более звучен. Тем не менее, оба голоса исходили от одних голосовых связок, если только все, что рассказал Форс, не было грубой и мрачной шуткой.

— Я что, действительно занимаюсь медициной? В ряду вещей, о которых я когда-либо думал, медицина всегда занимала последнее место. Я понимаю, это настоящая профессия, но, по-моему, я никогда не. обладал достаточным интеллектом для нее.

— Вы, или вернее, Джей Элисон — специалист по дарковерской паразитологии и; вдобавок, очень толковый и знающий хирург.

Форс сидел, подперев подбородок руками и внимательно меня разглядывал. Он нахмурился и сказал: — Пожалуй, физические изменения удивили вас куда больше всего остального. Я не узнаю вас.

— Вы это мне говорите! Я сам себя не узнаю, — и добавил, — странное дело, я даже не похож на Джея Элисона, мягко говоря. Если он — это я, тогда я не могу говорить «он», нужно — «я».

— Почему бы и нет? Вы не более Джей Элисон, чем я. Для начала вы моложе. Лет на десять. Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из его друзей — если только у него были друзья — узнает вас. Вы… для вас просто нелепо отзываться на имя Джей. Как мне вас называть?

— Меня это не особенно волнует. Зовите меня Джейсон.

— Годится, — сказал Форс загадочно. — Тогда смотрите, Джейсон. Я бы хотел дать вам несколько дней на ознакомление со своей новой личностью, но время действительно поджимает. Можете ли вы лететь в Карфон сегодня вечером? Я подобрал команду и отдаю ее под ваше руководство. Встретитесь с ними на месте.

Я взглянул на него и внезапно почувствовал, что комната давит на меня, и услышал его дыхание. Я удивленно спросил: — Вы были заранее во всем уверены?

Форс взглянул на меня и очень долго, как мне показалось, не отрывал взгляда. Потом он сказал странно изменившимся голосом:

— Нет. Я ни в чем не был уверен. Но если бы вы не появились, и я не смог бы поговорить с Джеем внутри вас, мне пришлось бы попытаться сделать это самому.

Джейсон Элисон-младший был внесен в директивный справочник Терранской штаб-квартиры: "Номер-люкс 1214, коридор Медицинской резиденции".

Номер-люкс: спальня, миниатюрная гостиница, компактная ванная — все это подавляло меня. Человек, владевший всем этим, должен был являть собой закомплексованную безликость. Я беспокойно бродил по своим апартаментам, пытаясь почувствовать что-то, показывающее, что это я жил здесь все последние двенадцать лет.

Джею Элисону было 34 года. Свой возраст я оценивал, вне всякого сомнения, в 22 года. В памяти не было очевидных провалов. Стало быть, с того момента, когда Джей Элисон говорил о Следопытах, мои годы стремительно понеслись назад и остановились на вчерашнем ужине (только выходит, что ужинал я в этот раз двенадцать лет назад).

Я помнил отца — морщинистого молчаливого человека.

Он любил часто летать, а потом привозил фотографии, сделанные с его самолета — для-составления карт требовалось дотошное исследование земли. Ему нравилось брать меня с собой, и я летал, фактически, над каждым дюймом планеты.

Никто, кроме него, не отваживался даже пролететь над Геллерами, за исключением большого коммерческого корабля, который держался на безопасной высоте. Я смутно помню падение и странные руки, вытаскивающие меня из-под обломков, и недели, когда я лежал разбитый, в бреду. Тогда за мной заботливо ухаживала одна из женщин Следопытов — красноглазая, вечно щебечущая…

Всего я провел в Гнезде восемь лет. Это Гнездо вовсе не было гнездом в обычном понимании этого слова. Это был огромный раскинувшийся город, построенный на ветвях чудовищных деревьев. С маленькими и хрупкими гуманоидами, товарищами детских игр, я собирал орехи и почки, ловил в силки маленьких древесных зверьков, которых они употребляли в пищу. Следопыты давали мне одежду, сплетенную из волокон паразитирующих растений, выраставших из стволов могучих деревьев, и за все восемь лет я ступал ногой по земле меньше, чем дюжину раз, даже если учесть, что я иной раз совершал довольно далекие путешествия по «дорогам» на деревьях выше уровня леса.

Потом Старейшина, скрепя сердце, решил, что я все-таки чужд им, и мои приемные родители и братья взяли на себя трудную и опасную задачу — помочь мне перебраться через Геллеры. Они же устроили так, что я попал в Трейд-сити.

После двух лет физически мучительной упорной работы по перестройке разума на дневной образ жизни — Следопыты своими «совиными» глазами лучше видели при лунном свете, и вся их жизнь протекает ночью — я устроил себе убежище и обосновался там. Но все последующие годы (после, как я мог предполагать, Джей Элисон вычеркнул все это из основной картины памяти, обшей для нас обоих) исчезали в темных глубинах подсознания.

Книжная полка была до отказа забита микропленками. Я огляделся, и у меня появилось странное ощущение, будто я тревожно вслушиваюсь, не раздадутся ли сейчас мерные шаги и пронзительный голос Джея Элисона, и не спросит ли он меня, какого черта мне нужно в его апартаментах?

Бегло осмотрев полку, я взял наугад одну из книг и начал ее читать что-то о технике сращивания переломов — когда вдруг сообразил, что понимаю ровно три слова в параграфе. Я подпер лоб кулаками и стал вслух произносить слова, пытаясь наполнить их каким-то смыслом: "Рваная рана… Первичное излияние… сыворотка и лимфо… тампоны" Я исходил из предположений, что эти слова все же имели какое-то значение, и «тот» я знал, какие именно. Но даже мое медицинское образование, если оно у меня было, не помогло вспомнить мне ни слова. Что «излом», что «перелом» — все это звучало для меня совершенно одинаково.

Внезапно обозлившись, я схватил белый халат и надел его поверх рубашки. Малиновый кусочек ткани, который выглядывал из-под халата, был похож на экзотическую птицу, попавшую в страну снега. Я пришел в себя и вернулся к осмотру выдвижного ящика стола. Небрежно толкнув его, в отделении для бумаг я наткнулся на микрофильм, и когда чисто механически окинул его взглядом, то понял, что эту книгу — пособие по альпинизму покупал еще подростком, и, как ни странно, запомнил это. Мои последние изрядно затянувшиеся подозрения, рассеялись. Несомненно, я покупал ее до того, как личности так резко разошлись, образовав Джейсона из Джея. Я начинал верить в то, что произошло, хотя внутренне не мог согласиться с этим. Только верил, что это как-то случилось. Было видно, что книгу часто листали, и от этого она выглядела настолько захватанной, что можно было подумать, я читал ее, будучи совсем малышом.

Под аккуратно сложенной пачкой чистого белья я обнаружил наполовину опустошенную плоскую бутылку виски.

Вспомнив слова Форса о том, что он никогда не видел Элисона пьющим, я внезапно подумал: «Бедняга». Быстро разделавшись с виски, я. сел, лениво полистывая пособие по альпинизму. Как я полагал, мои половины разминулись так значительно после того, как я окончил школу медицины.

Причем настолько сильно, что, должно быть, проходили дни, недели, а то к годы, пока Джей Элисон держал меня в заточении. Я попытался сообразить, какое сегодня число, затем взглянул на календарь и получил такой шок, что быстро повернул его лицевой стороной вниз. Мне подумалось, что сейчас не лишне было бы чего-нибудь хлебнуть.