— Но…
— Что такое?
— Я думаю… это займет много времени. Около суток. Мы же в скачке…
— Чем скорее мы начнем, тем раньше кончим. Давай, действуй. Перебой кабеля скорее всего функциональный — его забивают эти вспышки. Обесточим яйцо — и восстановим связь.
— Я не уверена, — между тем голос Эш был настойчив. — Капитан, надежнее выйти из скачка и погасить движки. Без поддержки полей плазмоид исчезнет. У нас достаточно ресурсов для повторного скачка.
— Ты обсуждаешь мой приказ? — спросил Форт, разглядывая квадратный ящик, такой красивый и такой безучастный в призрачном кипении света. Багажная марка. Вес брутто — 74,5 кг. Объем… Весовая и объемная пошлины уплачены. Категория С — инертный груз. Предметы, дорогие сердцу Кэна Мерфанда.
— Нет, нет. Я предлагаю безопасный вариант.
— Пока с движками нет связи, это невозможно.
— Но я прошу, — интонации стали почти молящими, — я прошу вас учесть мое мнение. Капитан!..
Форт потрогал замки багажного ящика. По перчатке забегали синие искры. Опечатано? На станции «Скайленд-4»? Багаж досматривался лишний раз? Ну да, составляли опись… Уважение к закону, господа, не позволяет нам… А внештатная ситуация позволяет. Важно одно — не оставлять следов на самописце.
Что это? Замки заварены!
Форт отстегнул резак и примерился к замкам. Ящик, ты мне скажешь, что у тебя внутри! Плазменные турбуленции закружились гуще, руки утонули в карминной дымке. Резак завыл, выбросив жгучий клинок, — и вдруг замолк.
Аномалия, чтоб ее… Счастье, что тело послушно, — его строили в расчете на куда большие нагрузки.
— Капитан, вы слышите?! — надрывалась Эш.
— Да, без помех, — бодро ответил он, хотя треска в ушах заметно прибавилось. — Я принял к сведению твое мнение. Вариант не годится. Выполняй мой приказ.
И механическая прочность тела завидная. Форт ударил по замку.
— Капитан, что вы делаете!!?
— Осматриваю помещение.
— Коллега Эш, остановись! — это уже возглас Далан. Вслед за ее выкриком послышалась какая-то невнятная возня и вопли. Плазменный пожар и бунт на корабле — прекрасно!..
— Капитан, я задержала Эш. Не могу допустить, чтобы она пошла в ствол.
— Отпусти меня! Пусти, слышишь, ты, образина!!
— Я некрасива только с твоей точки зрения.
— Уродская коряга! Убери лапы! Капитан, не смейте!! Нельзя!!
— Мне кажется, коллега Эш больна. Она так нервничает, так дергается!.. Нет причин для ее нервозности! Следует ли отнести ее к автомедику?
— Непременно. И обязательно проверь его опции — настроен ли он на ихэнов.
— Должен быть. Единая медицинская конвенция предусматривает, что…
— Нет! Нет!! Не-е-е-ет!!..
Форт раскрыл квадратный ящик. Он был полон красным свечением, плотным, как жидкость. Между пластами витого наполнителя лежали неровные куски камня, облитые толстым слоем застывшего стеклопластика. А где же дорогие сердцу веши?.. Сканер видел лишь обломки, разделенные похожим на мочало волокном.
«Дурдом, — подумал Форт. — Где узнать адрес клиники для артонов?.. Радиация — в пределах нормы для изверженных пород. Ни черта не понимаю. Но это барахло явно как-то участвует в шоу с продырявленным торнаком. Магнитные свойства? Ноль».
Он протянул руку к ближайшему каменному осколку — и свечение погасло. Совсем, словно он задел и повредил кабель питания проектора, транслирующего плазменный спектакль.
«О-па! Кажется, представление окончено».
— Нет… нет… — рыдала обессилевшая Эш.
«Но как она узнала,
— Далан!
— Я вся слушаю.
— Я временно отстраняю бортинженера от исполнения обязанностей. По болезни. Окажи бортинженеру необходимую помощь.
— Не надо мне помощи!
— Коллега Эш, нам виднее. Мне не бросается в глаза, что ты совсем исправна.
Поднявшись, Форт еще раз оглядел отсек 14. Будто и не бесилась здесь рассеянная плазма. Он захлопнул крышку ящика. Вот как, достаточно было внести минимальное возмущение в поле, питавшее многообразные плазмоиды, и они растворились.
Надолго ли? Навсегда ли? «Сервитер» как был, так и остался судном, способным порождать внутри себя плазмоиды. Все его мощности по-прежнему готовы свернуть шальной выброс плазмы в черное яйцо. Теперь любое изменение режима можно расценивать как опасное.
И ящик с минералом, который притягивает плазму… Надо выяснить, что это за дрянь, а потом — принять меры. Разобраться с Эш. Не скачок, а прямо скачка с препятствиями!
Одним словом, на сердце легче не стало, но хотя бы часть забот ушла. Хорошо одно то, что в отсек 14 можно спокойно вернуться, чтобы заняться кабелем.
— Далан, я прошу тебя, пожалуйста, не надо меня так держать. Я не буду драться.
— Ты точно обещаешь?
— Клянусь господом.
— Я его не знаю.
— Это самое для меня святое.
— Но я продолжу держать тебя за руку, не очень сильно. Согласись с этим.
Выйдя в ствол и закрыв отсек, Форт увидел их уходящими в головную часть судна. Благополучно вытянутые автоматы остались лежать там, где освещение работало.
— Далан, проверь связь с кормой.
— Связи нет. Связь есть!
С последними словами загорелись линии контрольных ламп. «Ну точно, функциональный перебой, — Форту полегчало. — Выкрутимся!»
Он не дошел до входа в ствол, когда сканер предупредил: «ПРИСУТСТВИЕ СЗАДИ». Нечеткий сигнал показывал нечто округлое…
…висящее над полом.
Яйцо плыло по спирали, словно ввинчиваясь в ствол тугими витками; за ним следом тянулись, ползли трепещущие струи голубого сияния, разгорающегося с каждой секундой. Это чертовски походило на атаку и совсем не понравилось Форту. Не дожидаясь, пока плазменные монстры его настигнут, он бросился вперед и закрыл за собой аварийные щиты.
ВИДЕО СТВОЛА! — скомандовал он радаром БЭМу, пятясь от щитов с лайтингом в руке.
Ствол был заполнен огненными смерчами; яйцо металось между ними, то прижимаясь к полу, то взмывая к потолку, потом с ускорением понеслось в сторону кормы, проскакивая между вновь оживших, каких-то разъяренных молний.
— Ради общего блага, коллега Эш, упрашиваю тебя не противиться, — слышалось в наушниках. — Будь хорошей и сними скафандр. Ты поступишь правильно. Гл-гл-гл-гл-гл…
— Я очень виновата. Я прошу прощения за неразумные и обидные слова. Но не надо глыкать на меня.
— Это я успокаиваю. Колыбельная для личинок.
— Вот и побереги ее, пожалуйста, для своих личинок.
— У меня нет личинок. Они возникают в замужестве.
— Можно без этого?! Я не хочу даже слышать! Господь, как мне плохо!..
— Ты страдаешь? Почему ты страдаешь? Где место твоей боли? Укажи пальцем. Я присоединю туда детектор.
— Лучше заткни им рот!
— Я могу говорить не только ртом. Ты трясешься? Ляг горизонтально.
«Нет ничего важней здоровья!» — спонтанно заголосила в памяти Форта реклама желудочных пилюль, но он быстро прихлопнул ее.
— Внимание. Я направляюсь в рубку. Как только закончите с медициной, обе ко мне на совещание. Эш, если тебе совсем худо, можешь не участвовать, но присутствовать тебе придется. Извини, нас слишком мало, чтоб бросить тебя без присмотра.
— Что у нас нового? — с любопытством спросила Далан.
— Ничего особенного — полон ствол плазмоидов, плохая связь с машинным отделением и, похоже, утечка из торнака 3. Обсудим это за чашкой чая.
— Ваше варево с названием «чай» я не приемлю, извините. Могу я принести на совещание свое питье?
— Да ради бога. Если проголодалась, неси и закуску.
БЛОК 8
За это время будильник не проявлял никаких признаков активности, кроме нескончаемого тиканья. Стрелки его продолжали аккуратно нарезать круги, отступая все дальше в прошлое. Если припомнить слова Сато, можно смело ожидать, что «тик-так» продлится еще месяца два.
В рубке Форт обнаружил свежий привет со «Скайленда» — это было настоящее, не глючное письмо:
[
Ничего другого и ждать не стоило, но Форту важно было сообщить на станцию о том, как ведет себя корабль. Возможно, придется добиваться надбавки в судебном порядке, тогда тексты писем очень пригодятся.
Форт вообразил, какую кипу объяснительных предстоит строчить, и затосковал о тех сказочных временах, когда письменности не существовало и верили на слово, особенно если поклянешься. Впрочем, и тогда были сложности — скажем, испытание божьим судом для доказательства своей правоты.
«В три этапа, — решил Форт. — Первое — пронести в руках брус раскаленного железа; это я осилю. Второе — поединок; выставим Далан против Сато — она его расплющит. Третье — достать языком до лба; тут Эш нет равных — язык у нее длинный».
Утешать себя иллюзиями можно долго, но проблем это не отменяет. По кораблю снуют агрессивные плазмоиды во главе с черным яйцом, и каждый — бомба, готовая взорваться; судовые системы лихорадит с обмороками, а у бортинженера ум ушел в отпуск. По сути, любая секунда грозит стать последней, и не угадаешь, когда катастрофа оборвет тебя на полуслове — и навеки. Пить чай в такие судьбоносные минуты особенно приятно. Начинаешь ценить время; жизнь становится осмысленной, а мысли — выпуклыми.
Форт стал настраивать станцию связи на режим диалога. Да, это дорого, но повод для беседы on-line более чем весомый.
Вошла Эш в одних штанах, потерянная и понурая, за ней громоздко покачивалась на ходу неусыпная Далан с контейнером-корзиной, откуда торчали термос и бутылка.
— Слушай, ты так не мерзнешь? — Форт припомнил, что ихэны любят тепло.
— Мерзну, — сев, Эш обхватила себя гибкими руками. Ее живот был трогательно белым и скользко поблескивал едва заметным узором чешуек. На руке выше четырехпалой кисти, похожей на клещевой захват, Форт заметил подсохший след бледно-коричневой крови.
— Далан, что за дела? — капитан слегка повысил голос. — Она же простынет. Не хватало еще воспаления легких; живо дай ей одежду.
— Оооааа! — завопив, Далан со звоном брякнула контейнер на пол. — Я растяпа! Очень стыдно, я не задумалась!
Эш не посмотрела ей вслед, даже не подняла голову.
— Я тоже извиняюсь, виноват. Следовало поднять температуру воздуха.
— Ничего, — прошептала Эш, глядя в пол. — Я провинилась больше всех. Простите.
— Выше голову, бортинженер.
— Не смею. Совестно глядеть на вас.
— Брось. Тебе просто подурнело. Это со многими бывает в сложных рейсах. Пройдет.
— Вы не понимаете… — большие, влажные желто-зеленые глаза выглянули на миг из-под морщинистых век. — Я ополоумела как… как няня с первым яйцом. Порой случается такая дурость — никого не подпускать, даже родителей. Вам это чуждо, незнакомо.
— Кое-как пойму, не бойся, — Форт неуверенно вникал в сложности чужой культуры. — Говоришь, яйцо?.. Но ты была от меня в трехстах метрах, вне прямой видимости. Тебе что-то передалось?
— Да!.. — Эш крепче обняла себя, потрясла гладкой головой. — Словно вы тронули яйцо — грубо, жестоко. Оно кричало.
— Не было ни звука.
— Я же сказала — не поймете. Это знают наши мамы, няни, а вы эйджи.
— Такое случилось с тобой в первый раз? — Форт, поймав кончик нити, начал осторожно распутывать хитроумную комбинацию событий. — Ммм… то есть — прежде тебе доводилось испытывать похожее?
— Не… нет. Очень немного. Я не была няней в семье, я училась. У нас, на Аркадии, недостаток инженерных кадров. Даже шнги получали дипломы. Так не принято в мире, откуда мы пришли.
«Что-то вроде начинающей старой девы, — смекнул Форт. — Ее лишили роли, которая ей свойственна, а тяга осталась».
Поделиться книгой: