— Ближе к носу или к корме?

[ Между ]

Ну, хоть какие-то координаты! Должен же человек помнить, куда влез. Но «между» — значит, за черной тучей, перегородившей ствол.

— Держитесь, мы движемся к вам.

[ Нет. Вы его не обойти. Лететь дальше ]

— Кого — «его»? Уточните!

[ Его. Он виден. Большой ]

— О чем вы говорили — «Он образовался»?

[ Он. Имя нет. Внешность видима. Слабость нет середины сердцевины где средоточие основа. Ядро нет. Ест у вас ]

У Форта начало складываться некое понятие, как будто…

…сложенное из кубиков.

Он не смог уловить, откуда пришел образ — выскочил из памяти без запроса и возник перед глазами. Что-то давнее, детское, почти напрочь забытое. Рыжий палас с пятнами пролитого сока — нет денег отдать его в чистку. Верещит, царапается в клетке ручной йонгер. На кухне мелодично звякнула микроволновая печка, мать достает дымящееся блюдо.

«Ал, иди кушать!»

«Сейчас, ма!» — он упорно ворочает кубики, добиваясь появления цельной картины. Принц и принцесса, дракон припал брюхом к земле. Не до обеда, не до матери — надо…

СОБРАТЬ КУБИКИ ПРАВИЛЬНО.

Груда деталей. Он — его еще зовут Албан Хассе, до смерти шесть лет, смерть далеко впереди — перебирает разрозненные платы, костяшки запоминающих блоков, а хозяин игорного салона спрашивает:

«Сможете собрать? Если сделаете — сорок бассов ваши».

«Это не по закону. Игральный автомат без регистрации… вас оштрафуют, а меня лишат лицензии».

«А кто узнает? — улыбается хозяин. — Вы и я, нас двое. Сорок пять — по рукам? Все в городе делают так. Акцизное клеймо я сам организую, пусть это вас не волнует».

СОГЛАСИСЬ. НИКТО НЕ УЗНАЕТ.

Лицо хозяина, похожее на кусок сала, подергивается огненными трещинами; рука поднимает пистолет ко лбу молодого наладчика. Но… этого не было! Мы расплевались, и я ушел, хлопнув дверью!

«Соглашайся, парень. Ты что, самый честный выискался?.. Ну?! Иначе пулю в голову. Сейчас. А вторую в сердце. Хочешь? ХОЧЕШЬ?»

Их было двое. Они достали из-под плащей автоматы. Кто-то закричал: «Нет! Не делайте этого!» «Салон закрыт навсегда», — весело сказал киллер постарше. Албана отбросило очередью на экран, где крутились виртуальные колеса счастья — лимоны, джокеры, вишенки, яблочки. «Не довезем, — пророкотало в глохнущих ушах. — В клинику Гийома, живо». «Хассе, Албан, 27 лет, ИНН 840-238-505-412-57. Есть завещание на безвозмездное изъятие роговиц, почек, сердца…» — «Кому-то повезло. Кроме сердца; дырявое…».

— Треугольники, — он возвратился в реальность на голос Далан.

— О чем ты?

— Это игра-мозаика. Я вспоминаю. Собирают всякие узоры.

[ Берегитесь ] — напечаталось в визоре, ставшем окном майлера.

ЗАЩИТА ОТ ПРОГРАММНОЙ ИНВАЗИИ! — приказал Форт мозгу. Почти ощутимо сработала блокировка, закрывая все до того незащищенные доступы.

— Ты не сходишь с ума? — строго спросил он штурмана.

— Немножко, — фыркнула она. — Мне померещилось.

— Что?

— Что я личинка. Для роста ума играла в треугольники.

— «Берегитесь» — чего? кто вы???

[ Кэн Мерфанд ] — майлер передал сообщение, как нечто само собой разумеющееся.

— Вы мертвый? — ничего умнее Форт спросить не смог.

[ Да ]

— Ну и как там? — игра в письма уводила далеко, туда, откуда выводят под руки мускулистые санитары.

[ Некорректный вопрос. Ответ на пред-предыдущий. Он запрошивает память на сходство. Совпадение случая. Уровень чувства. Слов нет. Слова не его ]

— Кто этот «он»???

[ Он. Внешность оболочка. Ядро нет. Ядро разделение. Соединять нет нет нет нет. Нельзя ]

— Сейчас я поверю в то, чего не бывает, — предупредил Форт штурмана, словно этот момент был особенно опасным. — У нас на борту говорящий мертвец и облако, которое взламывает память.

— Вы предполагали — сотни мертвецов.

— И одного хватит, чтоб рехнуться.

Спохватившись, Эш открыла себе оконце майлера, но увидела только последнее письмо.

— Капитан, вы держите связь с пострадавшим? Мне не все ясно в ваших переговорах.

— Не отвлекайся. У нас спиритический сеанс, коннект с загробьем. Далан свидетель, что не вру.

— Вы серьезно?.. — недоверие сквозило в каждой нотке голоса Эш.

— Если почта правдива, с нами говорит владелец багажа из отсека 14. Смутные речи он ведет! Но убедительные. Возможно, то, что в стволе, действует на наши мозги. Как тебе.

— А может… он не мертвый? — усомнилась Эш. Религия религией, но после академии поневоле в чем-то станешь вольнодумной. — В каком-нибудь особом состоянии?

— В гибернации люди не общаются. И модуль 80-2 — не гибернатор, а стандартный гроб. Тара для перевозки умерших по космосу.

— Немыслимо, — голос Эш встрепенулся, как пламя, лизнувшее спирта. — О, это… чудо! Значит, потусторонняя жизнь есть?!.

[ Вы близко к ней. Ближе, чем хотите ]

— Вы в курсе того, что у нас происходит?

[ Целиком. И мое участие плюс ]

Форт услышал шаги из облака, обрывки разговоров, кашель, смешки. Шли операторы дальнобойных орудий — смена покидала пост управления дегейтерами, посылающими разрушительные пучки сквозь пространство скачка. Он сразу понял, что сверхчуткие уши Далан не воспринимают ни один из этих звуков, — они предназначались для него, даже больше того — рождались в нем. Он вспомнил эпизод из своей второй жизни.

— Отстрелялись, хватит. Завтра будет приказ — вернуться на базу.

— Ты-то откуда знаешь?

— Ха, я все знаю. Мне шепнули.

— Связисточка? И далеко ты с ней продвинулся?..

— Не твоя забота, Локарт. Возвращаемся, и точка.

ВОЗВРАЩАЕМСЯ. ВОЗВРАЩАЕМСЯ!!

— Стравить газ. Посадка, — наплыв памяти не удержался в Далан, прорвался речью. — Оооо, какие впечатления! Меня крючит от галлюцинаций.

«Но собой мы пока владеем», — осмелел Форт, загнав ярчайший клок воспоминаний внутрь и закрыв его накрепко.

— Значит, Кэн, вас не надо спасать?

[ Учитель Кэн. Так ]

— Учитель, есть рекомендации?

[ Лететь дальше. Похороны обязательно ]

«Кажется, все сговорились против нас — и живые, и мертвые». — Форту захотелось прикоснуться к чему-нибудь шершавому, чтобы импульсом тактильных ощущений снять подступившее безрадостное чувство. Сенсорный голод — один из мучительнейших недостатков людей-машин; на что не пойдешь, чтоб выбраться из плена пресности и монотонности жизни.

Облако прянуло вперед, но молнии остановили его порыв — и тотчас набросились новые волны памяти, прямо обвал ощущений: вкус сочного жареного мяса, поцелуй и дыхание девушки в темноте, запах ее духов, долгое зовущее прикосновение — а имя? имя? Прис, Присцилла — да! Вино терпким, богатым букетом скользит по языку, обволакивает его. Не вымышленное, настоящее вино — сто пятьдесят бассов бутылка! «Без консервантов. Использован сок красного винограда».

— Иди ко мне…

Далан издала ноющий звук, попятилась, сгибаясь.

— Ко мне!— зов нарастал, ломал волю.

— Так будет всегда… всегда… Скажи мне то, чего я жду. Скажи сейчас…

— Соглашайся, парень. Собери кубики, — улыбка Прис надорвалась пламенной трещиной, из глаз заструился огонь. — Собери ядро. Отсек 14, — голоса и буквы смешались узором мозаики. — Сорок пять — по рукам? — и вновь аромат вина, влага губ, мерцание смеющихся глаз. — Сегодня все будет твое…

— Далан, стой, — Форт не узнал своего голоса. — Справа. Ящик. Красный ящик!

Красный! Куб раскаленного рубина! Ларец с карминным сокровищем! Камни греют ладони. Какие они приятные для осязания!.. Снять слой стеклопластика. Сложить осколки вместе — они слипнутся. Они жаждут соединиться, помоги им! И получишь океан ощущений, водопады вкуса, неиссякаемые фонтаны запахов.

Далан со стоном сорвала пломбы, дверца отскочила. Форт выхватил из ниши верхний огнетушитель, бегло проверил — заряжен. «Убедитесь, что в точке прицеливания и в радиусе 30 м от нее нет людей. Защита респираторами обязательна». Он вскинул оружие к плечу.

Граната с шорохом ушла в ствол и разорвалась внутри облака тугим комком пыли с высокой теплоемкостью. Облако содрогнулось, вздуваясь, но в магазине было еще четыре выстрела; нажимая спусковой рычаг, Форт страстно желал, чтобы удары давления оказались достаточно сильными для облачной туши.

— Возьми второй! Целься в потолок и стены!..

Откинув опустошенный гранатомет, он подхватил на лету другой, брошенный сообразительной Далан.

— …или ставь упреждение — сто семьдесят метров! — добавил он, упирая гаситель отдачи в плечо.

Раздерганное взрывами облако таяло, рассыпаясь на черные клочки, крутящиеся, как палые листья в водовороте ветра; молнии и бело-голубые смерчи искали и добивали их, летающих в дымке дисперсионных частиц.

— Один-ноль в нашу пользу, — Форт опустил дуло к полу. — Учитель, вы на связи?

[ Да ]

— Оно… то есть он — вернется?

[ Да ]

— Но мы не слабо его потрепали, согласитесь.

[ Слабо. Его сила больше. Ест у вас ]

— Погодите. Энергия? Он питается от наших емкостей?

[ Да ]

— Эш, третий торнак! И смежные — второй-четвертый. Есть потери?

— Секундочку… третий — перерасход 3,2 % свыше нормы. Два-четыре — утечки нет.

— Начинай перелив с третьего. На скачок прервемся, потом снова. Тут не кормушка для чертей; пускай поголодает.

Далан достала два оставшихся в пожарном ящике гранатомета. Расчищенный от черной дряни ствол матово светил белесой мутью, постепенно выпадающей в осадок; молнии пробегали в молочном тумане, заставляя его вспыхивать всей толщей. Теперь наверняка не покричишь и вообще шлем не откроешь, чтобы не надышаться этой пудрой. Провентилировать мало, надо распылять воду.

— Прикинь расход технической воды и сделай дождик. На нас не гляди — мы непромокаемые.

— Его нет шесть минут. — Далан тоже следила, сколько даст им облако на передышку. — Имеем десять снарядов. Мне известно расположение — средства тушения по трубе находятся в шести местах. Всего сто сорок пять гранат. Ящики в голове и корме — еще сто.

— Будет замечательно, если их ради экономии не сгрузили на склад «Скайленда». Через сто метров узнаем, сколько у нас чего.

— Надо разведать частоту появления противника.

— Учитель, я не ошибаюсь — вы его сдерживаете?

[ Да ]