— И дался ему этот сундук мертвеца… — вздохнул Форт сокрушенно, набирая очередное послание:

[ Вы находитесь на борту «Сервитера»? ]

[ Да ]

[ Где именно? ]

[ Не приближайтесь ]

— Вот и помогай людям. Хуже нет, чем выручать дурных, обколотых и пьяных; они сами не соображают, что им надо.

{ Как вы себя чувствуете? ]

[ Никак ]

[ Зачем вы проникли на корабль? ]

[ Эскорт ]

— Спасибо, а то мы не знаем, чем занимаемся… Похоже, он совсем плох, еле связь держит.

— А вдруг это больной фэл? Мы не сможем ему помочь, — с сожалением промолвила Эш. — Напрасно человек покинул «Скайленд» — там медики, там госпиталь.

— Был я там. Покойницкая это, а не госпиталь. Хотя… вроде бы у них дела пошли на лад.

[ Вы напрямую соединены с линией? ]

[ Да ]

[ О'К. Сумеете подключить туда биодатчики скафандра? Это несложно. Наручный пульт, красное окно, нажимайте до появления цифры 1, затем желтое окно, отметка «Вся связь». Мы будем знать о вашем состоянии ]

[ Состояния нет. Скафандра нет. Не переносить багаж. Не трогайте меня ]

[ Отсек? Где вы? ]

[ Я эскорт. Провожать сдерживать багаж. В момент соединения. Похороны обязательно. Быть недоступен поиску ]

— Он бредит. — Эш стало нестерпимо жалко человека, полуживым забившегося в угол одного из двадцати восьми отсеков, образующих тело «Сервитера».

Неуютно было и Форту. Безумец, затерявшийся на борту лихтера, — лишь этого недоставало в полете, превратившемся в небольшой апокалипсис на троих со спецэффектами. Черт! Надо ж было ему свихнуться так, чтобы не дать себя найти!.. Если человек задался целью сдохнуть в одиночку, он не угомонится, пока не взвинтит всех в радиусе ста километров. Некоторым особо скромным ребятам удается подключить к своему незаметному уходу из жизни даже общенациональное телевидение.

[ Вам известно, что находится в багаже Кэна Мерфанда? ] — оставив напрасные мысли о спасении дурня, прячущегося на корабле, Форт решил распутать хоть часть своих заморочек.

[ Да. И вы узнаете. Скоро. Сейчас ]

«На мину не похоже, — поспешно размышлял Форт. — Взрывчатка так не выглядит. Плазмоиды… Как на этом завязан Сато? Комиссар определенно знал, что отправляет на Нортию. Но прикинулся незнающим. Почему?! И кто этот тип, лишний на корабле?..»

— Начнем с отсеков ближе к голове, — наметила план действий Далан. — Поочередно. Капитан, вы прикажете?

Эш собиралась что-то сказать, но не успела произнести и первого звука, как затрезвонил будильник.

Его стрелки сошлись вместе — минутная накрыла часовую, и обе они — сигнальную, стоящую на 12.

Он дребезжал сильно, даже пополз по гладкой поверхности столика от стрекота внутри. Едва отзвучал звонок, как по кораблю — от кормы до носа, Форт и Далан ощутили это — прогрохотала волна сотрясения.

«Приехали, — подумал Форт, ожидая разгерметизации или ей подобных впечатляющих зрелищ, сопровождающих разрушение судна. — Значит, все-таки бомба. За что Сато нас приговорил?.. 12 января 245 года, 06.07», — отметил он, словно дату и время смерти на своем надгробии. Такая точность — пожалуй, последнее из преимуществ искусственных людей.

Неприятно и досадно, что придется пережить свой экипаж и одному додумывать последнее, беседовать со стенами. Если не движки на взрыв сработали — когда еще оно откажет, это безупречное тело?..

Эш при ударе закричала по-детски, пряча лицо в клешнях ладоней, а Далан расставила ноги для устойчивости, тревожно вертя круглой головой.

Гром стих; в рубке осталось приглушенное частое дыхание Эш, шумное пыхтение и локационный писк взволнованной Далан да звук воды — стакан упал, и прозрачная струйка прерывистым лучиком стекала на пол, разливаясь причудливой плоской картиной лужицы.

[ Он образовался ], — сообщил экран.

БЛОК 10

Если БЭМ — первый друг космена, то ситуационная комиссия, СК — бич и карающий меч космонавтики, своего рода косменский трибунал. И что примечательно, высшие чины федерального транспортно-космического управления (как правило, потомственные бюрократы, чьи-нибудь сынки или зятья, видевшие Вселенную на экране круизного лайнера и нередко страдающие одновременно и агора-, и клаустрофобией) назначают в СК не бывалых капитанов и опытных штурманов, а начетчиков и буквоедов.

Живых людей, их бед, проблем и нужд советники из СК в упор не видят, зато рады-радешеньки раздуть целую инквизицию из-за несоблюдения пары подпунктов какого-нибудь храного устава. За пренебрежение параграфом инструкции в СК морально четвертуют, за недостачу дефисов и запятых — вынимают душу. Начав службу в СК рядовым занудой, советник быстро сознает, какой молот власти обрел, и перевоплощается в громовержца, а из пекла ему аплодируют все, кто умел лишь обвинять и штрафовать, исходя из мертвой буквы закона.

Похвал ситуационные советники не расточают; это чуждо их прокурорской натуре. Но причудливый комиссар Сато хотел добиться невозможного — чтобы СК его одобрила и похвалила за усердие. Угробив молодость в главке федеральной безопаски, он вынес оттуда бесценный опыт, залог успеха в учрежденческой работе: «Чтобы все бумаги были оформлены правильно». Остальное не важно. Простят даже внешность и неординарность.

Выслушав артона, осадив его и получив удовольствие, Сато немедля вызвал к себе Диадумена. Тот немного задержался с приходом — осматривал трупохранилище и отчитывал санитаров: почему это, в нарушение правил, часть покойников лежит головой к дверям?

— Всем по выговору, — рапортовал Диадумен, пахнущий свежей дезинфекцией; второй помощник комиссара почти не красился, только оттенял веки и носил две серьги в ухе. — Обстановка катастрофы — не оправдание. Если потакать безобразиям — завтра и корабли начнут швартовать как попало, носом в станцию.

Сато согласно взмахнул бровью. Радостно слышать в донесениях свой голос, свои интонации. Перед сеансом связи с «Сервитером» он имел беседу с командиром медбригады, прибывшей на клипере, и намекнул под запись, что снижение числа смертей и улучшение здоровья заболевших в истекшие сутки — лично его, комиссара, заслуга. «Я принял особые меры профилактики. Итог: 10 января — триста шесть умерших, 11-го — только девяносто два, за 12-е — всего пятнадцать летальных исходов. Вот почасовые данные от старшего медика станции». «Как вам удалось?» «Я отвечаю за безопасность, и вот результаты моих усилий. Подробнее я доложу в СК. Можете уверенно приступать к работе».

— По пути устроил выволочку технарям. — Диадумен выглядел счастливым. — Иду, а из вентсистемы дует не по нормативам. Велел произвести замеры и составить объяснительную.

— Надо было присутствовать при измерениях. Они, чтобы скрыть халатность, подправят цифры в свою пользу. В другой раз, милый, не бросай дела на самотек.

Диадумен взглянул на шефа виновато и покаянно. Сато не мог не простить его, но прощение следовало заслужить.

— Надо проверить, правильно ли мы улучшили отчетность. Сейчас я выслушал доклад этого… протеза с мозгами.

— Выслушал? Стоило тратиться на on-line?

— По его настоянию. Запись наших переговоров тоже следует просмотреть и отредактировать.

Сато поднес к лиловому рту стакан с тонизирующей смесью; еле слышно звякнули о стекло зубы.

— Ты обеспокоен, Сато. Что-то случилось?..

— Мне даже вспоминать об этом неприятно, Диа. И в то же время… я чувствую, что легче дышится. Чем дальше «Сервитер», тем мне просторней и свободней. Вовремя мы избавились от этого!.. А мне не верили! Отвергали мое мнение!

— Сато, не переживай. Мы тебя всегда поддерживали. Это твой и только твой успех.

Диадумен умел говорить с шефом. Волнение Сато слабело; он допил стакан большим глотком.

— Успех, Диа, — не удача, не случайность. Успеха надо добиваться, а вы пока мало сделали. Ты понимаешь, что наша акция висит на волоске?

— Но ящик улетел и не вернется. Мы это обеспечили, верно?

— Вы не могли учесть всего, что может с ним произойти! — вспыхнул Сато мгновенным гневом. — А мне известно, что творится там, на лихтере! Хочешь знать?!

— Конечно; кто мне расскажет, если не ты?

— На борту появились плазмоиды, — Сато говорил таким голосом, словно они забрались к нему в ванную, а он был гол и беззащитен. — А могли возникнуть здесь, на «Скайленде»! На станции семь основных реакторов, их мощности и батареи накопления… представь, какие огненные шарики на них бы выросли. Смещение полей, и… нас разнесло бы вдребезги. А это уже не сотни жертв, а тысячи.

— Ты спас их.

— Да, — Сато почуял на груди медаль, а в руках грамоту за отличную службу. — Они на «Сервитере» в панике, запрашивают разрешение вернуться.

— Абсурд.

— И я так сказал. Пусть гонят, пока судно управляемо.

— Ведь им дали не самый плохой корабль, — поспешил Диадумен причаститься к триумфу шефа. — Я выбирал какой покрепче.

— А они повели разговор так, что «Сервитер» не соответствует требованиям Ллойда.

— Ложь. Я лично смотрел судовой паспорт, там все в порядке. Ллойдовский сюрвайер что-то бормотал, но я показал ему допуск, и дело уладилось. За Ллойдом тоже водятся грешки… не станут они поднимать шум. Сколько рухляди за взятки выпускали в рейс…

— Диа!.. Я говорю только о точных, достоверных документах — какими они должны быть на столе С К. И о разумных доводах, которые будут приняты комиссией во внимание.

— Недостаточная квалификация экипажа, — тотчас стал называть доводы Диадумен, загибая пальцы. — Где они получили специальность? Я проверил пилотские права Ф. Кермака. Академия Бланда и Клаузенга, где он учился…

— Якобы учился, — подчеркнул Сато.

— …да; половина их дипломов на руках — «черные».

— Хорошо… — Сато переходил от гнева к милости.

— Зук Эшархиль и так далее — выпуск аркадского филиала ИАК 241 года, это же не диплом, а имитация. Оспорим по всем пунктам.

— Хорошо… — Сато, как истый сибарит, с комфортом размяк в кресле, слушая утешительные речи второго помощника.

— Ну и эта Атамерадон, дальше не выговоришь. Мирк-навигатор! В пяти метрах текст сотым кеглем не прочтет.

— Здесь осторожней, — предостерегающе поднял перст Сато. — Мирки придерутся. Бортинженер, допустивший расцентровку плазменного двигателя, — вот на что упирай.

— И последовал взрыв плазмоида. Стечение роковых случайностей.

— Да, так. И все же… ужас! Стоит подумать, как они там умирают, мне страшно становится.

— Сато, не мучай себя, — Диадумен позволил себе пригладить белые локоны шефа, а Сато не воспротивился ласке. — Кто-то должен умереть, чтоб жили остальные. Это искупительная жертва.

— О, ты прав, Диа! Не убирай руку, оставь… мне хорошо с тобой. Продолжай думать. Вслух, пожалуйста.

— Быстрая, безболезненная смерть.

— Я сам мечтаю о такой. Но, боюсь, мне не суждено. Я им завидую…

— В экстремальной обстановке возникла неотложная необходимость удалить со станции опасный феномен… — Диадумен словно выступал перед СК, а углаженный Сато воплощал пятерых советников, дотошных и недоверчивых. — Инструкции владельца феномена были исчерпывающе ясны.

— Так-так… говори дальше.

— Исправный корабль. Экипаж из лиц со стажем…

— Изъять. Стаж и способности бортинженера — в обоснование аварии.

— Физически не было времени проверить квалификацию…

— Туда же, в хвост доклада. В начало — только наши достижения.

— Было предусмотрено все для благополучного возвращения.

— Подробней, Диа, подробней. Наши расходы на полет «Сервитера» — в виде отдельной сметы. Состояние корабля — наилучшее; припугни парня из Ллойда, составь с ним протокол осмотра задним числом.

— А если СК обратится к «Санрайз Интерфрахт»?

— Кто это?

— Прежние владельцы корабля.

— А, да… припоминаю. Ну, проведи с ними работу. Объясни, что если они рот криво откроют — пусть облетают «Скайленд-4» дальней дорогой. Арестую и разорю штрафами. На их судах клеймо «Не годен» негде ставить — одни дыры.

— Затем аварии.

— Стоп, стоп. Тут начать с ихэнки. Ненормативная эксплуатация движка № 3, ты не забыл? Отсюда и плазмоиды, и все дальнейшее. Помехи со связью.

— Кто обеспечивал on-line?

— Эта бабенка… Гердип Сингх. Поговори с ней. Под допуск изыми запись и укрась ее помехами где надо. Мой голос допишем — «Я вас не слышу», «Я вас не вижу» и прочее. Ты же умеешь, Диа, да? Это следует изящно смонтировать, мой милый.

— Я сделаю, — Диадумен смотрел на комиссара с любовью. — Все, что ты скажешь, Сато. И даже то, что ты подумаешь. Ты простил меня?

— За что? Разве ты провинился?

— Насчет вентсистемы…

— Пустяк. Позабудь. Технарей мы еще взгреем. Важно спеть без фальши перед СК.

— Мы их сотрем, — заверил его Диадумен, и Сато понимал, о ком он говорит. — Вот так, — он потер кафтан на плече комиссара и сделал вид, что сдувает пыль с ладони. — Они не люди.

— «Побелки много», — капризно оттопырил губки Сато. — Это артон обо мне сказал, понимаешь?..