Вечером 24 апреля 1945 года выделенные для проведения этой диверсии 4 боевых пловца, в том числе лейтенант Альберт Линднер, который еще на фронте вторжения участвовал в подрыве одного из орнских мостов, подготовились к выходу на задание. К каждому из мостов должно было плыть по два человека, которым предстояло буксировать по одному подрывному заряду. Таким образом, на каждый мост приходилось по два подрывных заряда весом по 7,5 кг. Последний участок перед мостом боевые пловцы должны были продрейфовать по течению с широко раскинутыми в стороны руками и ногами, чтобы не пропустить стопорных канатов, которыми понтоны удерживались на якорях, заброшенных выше по течению реки. Боевые пловцы намеревались привязать к этим канатам плавучие лини с таким расчетом, чтобы концы их с прикрепленными к ним плавучими подрывными зарядами подходили под самые понтоны. Это давало возможность взорвать четыре понтона, в результате чего мосты распались бы на части и были бы унесены течением. Таков был боевой план, однако несчастный случай помешал боевым пловцам привести его в исполнение в первую ночь.

Четверо боевых пловцов уже сидели в передовой немецкой траншее на дамбе юго-восточнее Шведта и привязывали к ногам ласты. На некотором удалении от них находились четверо других боевых пловцов, которые поднесли сюда подрывные заряды и ожидали, пока они смогут передать их своим товарищам в воду. С противоположного берега русские время от времени вели беспокоящий огонь через головы немецких солдат, находившихся в этой траншее.

Неожиданно вражеский снаряд попал в один из подрывных зарядов, и тот детонировал. Неизвестно, был ли снаряд пущен сюда умышленно или же он угодил случайно, однако результат был ужасный. Это был один из редких случаев, когда соединение «К» имело убитых и тяжелораненых. У четверых боевых пловцов, сидевших на земле в нескольких десятках метров от места взрыва, полопались барабанные перепонки, и они, естественно, не могли плыть. Поскольку часовые механизмы трех остальных подрывных зарядов были уже пущены, эти заряды пришлось выбросить в болото прямо перед немецким передним краем. В 5 часов утра они с оглушительным грохотом взорвались.

Поэтому, когда на следующую ночь здесь появилась новая группа боевых пловцов с четырьмя такими же дьявольскими «штучками», пехотинцы обнаружили умение хорошо бегать и в спешном порядке укрылись в дальней траншее. На этот раз боевые пловцы несли свои подрывные заряды низко над землей, стараясь не особенно высовываться над укрытием. Опасный спуск на воду прошел благополучно, не вызвав подозрения со стороны противника.

В 5 часов утра с артиллерийского наблюдательного пункта, расположенного на возвышенности позади немецкого переднего края, были отчетливо видны взрывы. Вылетевший на рассвете воздушный разведчик, ничего не знавший о нападении на эти мосты, с удивлением доложил по возвращении, что русские за ночь, видимо, «разобрали» понтонные мосты под Ниппервизе и Фиддиховом.

Сами боевые пловцы не могли доложить о ходе их успешно окончившейся диверсии, так как они в тот же день вместе с немецкими войсками, оборонявшимися ниже вражеского плацдарма, попали в плен к русским. Их в течение нескольких лет, как уголовных преступников, бросали из одной восточногерманской тюрьмы в другую, хотя они были простыми солдатами, единственное «преступление» которых заключалось в том, что они своими отважными действиями нанесли значительный ущерб противнику.

* * *

В последние недели апреля 1945 года на долю «Группы боевых пловцов Ост» выпали особенно трудные и опасные задания по подрыву мостов и других объектов в районе Штеттинского порта. Хотя город был еще в руках немцев, русские засели на высотах у Альтдамма на противоположном берегу восточного рукава Одера и обстреливали из своих многочисленных батарей городские кварталы. На отдельных участках им удалось даже пробиться к самому порту, район которого представлял собой лабиринт набережных, речных рукавов, складских строений и каналов, где никогда нельзя было знать, находятся ли за ближайшим поворотом свои солдаты или уже притаился враг. В таких невероятно трудных условиях и пришлось боевым пловцам проводить свои последние диверсии.

…Старшина Кюнеке был обнаружен и обстрелян бдительным советским часовым в тот момент, когда он вместе с другим боевым пловцом работал уже под мостом, который они должны были взорвать. У них заклинило кнопку клапана затопления мины-торпеды, и течение подхватило тяжелый подрывной заряд, стремясь унести его с собой. Оба пловца вынуждены были изо всех сил плыть против течения, и не обходилось, конечно, без всплесков ластами. В этот критический для пловцов момент красноармеец заподозрил недоброе и, наклонившись через перила, немедленно открыл огонь.

Спутник Кюнеке нырнул под воду, так как это было самое надежное средство защиты, и больше не появлялся на поверхности. Обиднее всего было то, что операция проваливалась в тот момент, когда успех был уже, казалось, обеспечен. Навалившись всем телом на мину, Кюнеке хотел утопить ее своим весом. Но его усилия были напрасны. «Сигару» унесло течением, а Кюнеке еще некоторое время поплавал вблизи моста, пытаясь разыскать своего товарища, чтобы помочь ему, если тот ранен вражеской пулей. Между тем рассвело, и Кюнеке спрятался в каюте баржи, стоявшей у причальной сваи на середине одного из рукавов реки.

Напрягая всю свою железную волю, он просидел весь день, не смыкая глаз, так как несколько раз замечал вражеских солдат, рыскавших по обоим берегам в поисках «диверсантов». В течение последних недель русские вели на одерском участке фронта своего рода психологическую войну. Установив на переднем крае мощные громкоговорители, они непрерывно вели передачи на немецком языке, содержавшие попеременно то различные обещания, то угрозы. Красные, узнав, кем были взорваны их мосты через Одер, разразились проклятиями по адресу «речных бандитов», под которыми, без сомнения, подразумевались солдаты соединения «К». Поэтому нетрудно догадаться, что старшина Кюнеке не испытывал ни малейшего желания попасть в руки вражеских дозоров.

На исходе дня один катер с четырьмя солдатами на борту, державшими наготове автоматы, отошел от берега и приблизился к барже, чтобы осмотреть и ее. Кюнеке дождался того момента, когда катер вплотную подошел к барже, и, спрятавшись на миг за каютой, бесшумно соскользнул в воду с другой стороны. Он сразу же нырнул на дно, чтобы быть в безопасности на тот случай, если русские откроют вдогонку по нему стрельбу. Затем, отплывая под водой в сторону, он осторожно всплыл на поверхность. Вечером он уже снова был у своих, которые встретили его с особенной радостью. Дело в том, что его товарищ вернулся еще прошлой ночью и доложил, что Кюнеке, по всей вероятности, погиб.

* * *

В ночь с 25 на 26 апреля последние немецкие части с боями уходили из Штеттина. Когда на следующее утро в город и порт нерешительно вступили советские войска, там уже не было видно ни одного немецкого солдата. Тем не менее в Штеттине остались два человека, которые считали себя солдатами и не имели ни малейшего желания попадаться на глаза новым хозяевам города. Это были два боевых пловца.

Намерение Манфреда Л. и Курта Б. остаться в своем родном городе Штеттине, где они знали каждый камень, для того, чтобы взрывать важные военные объекты в тылу наступающих русских армий, после некоторых колебаний было одобрено в штабе соединения «К». Боевые пловцы имели в своем распоряжении 14 дней для того, чтобы не спеша выбрать место, где бы они могли спрятать значительные запасы взрывчатого вещества, боеприпасов и продовольствия.

Между Западным Одером, который протекает через Штеттин, и его восточным рукавом лежал заболоченный луг, изрезанный многочисленными более мелкими рукавами. Таким образом, луг был разделен практически на множество небольших островков, каждый из которых был окружен защитной плотиной. В эти-то плотины и закопали боевые пловцы свои запасы, а под конец отрыли в них убежища и для самих себя. Хотя вряд ли кто рискнул бы показаться в этой пустынной местности, находившейся под угрозой обстрела русской артиллерии, Манфред, Курт и третий принадлежавший к их группе боевой пловец по прозвищу «карапуз», который однако еще до вступления в город русских пропал во время одного разведывательного поиска и больше не появлялся, работали тем не менее только по ночам, а днем отдыхали.

Их убежище находилось на берегу рукава Мёльнфарт, где обычно проводились соревнования по гребле. Русские не проявляли особого интереса к этому месту. Лишь один раз, выйдя из своей берлоги, Манфред и Курт имели неприятную встречу. Отойдя от своего убежища на значительное расстояние, они вдруг услышали над собой шум самолета. Это был допотопный самолет-разведчик, летевший на бреющем полете. Возможно, в самолете сидел какой-нибудь высокопоставленный офицер, который хотел осмотреть этот район с воздуха. Инстинктивно боевые пловцы сделали то, что в их положении, пожалуй, было самым верным: они сорвали с головы фуражки и восторженно помахали ими вверх. Громадная птица пролетела мимо, не проявив особого интереса к двум боевым пловцам.

Самым замечательным в их оснащении был прогулочный моторный катер «Аристид», который, правда, внешне выглядел несколько запущенным, но зато имел отличный 12-цилиндровый двигатель фирмы «Майбах». Располагая значительным количеством бензина, Манфред и Курт предусматривали использовать катер в качестве транспортного средства, чтобы добраться до своих после окончания здесь своей «работы» или в том случае, если им по другой причине придется спешно покинуть это место. Они намеревались плыть среди белого дня вниз по Одеру с красным флагом на носу и затем ночью пробиться где-либо к немецким позициям. Как они найдут немецкие позиции, над этим они пока не задумывались.

Из своего убежища они в бинокли видели здание городской управы на Хакентеррассе, над которым уже много дней развевался советский флаг. Тогда, убедившись, что ими никто не интересуется, они решили начать свои первые ночные рейсы вплавь по реке, чтобы выявить важные объекты для нападения. Во время одного из таких рейсов поздно вечером 8 мая 1945 года они вдруг услышали вокруг себя дикую стрельбу, которая постепенно перешла в самый настоящий фейерверк. Русские палили в воздух из оружия всех видов и калибров. Боевые пловцы были совсем сбиты с толку.

11 мая они наметили в качестве первого объекта для нападения мост через Одер, по которому противник переправлял свои обозы. Они, разумеется, отлично понимали, что их тихой, спокойной жизни придет конец, как только взрыв моста привлечет к ним внимание противника. Но рано или поздно начинать нужно было. Ведь для того они, собственно, и остались в Штеттине! Поэтому они решили осуществить взрыв моста через одну ночь.

Однако 12 мая произошло нечто совсем непредвиденное. Бросив взгляд на соседний островок, на котором находился загородный поселок с садами, они вдруг увидели, как в одном из деревянных домиков отворились ставни и из окна выглянул немец в штатском. Узнав в них солдат, он с удивлением окликнул их и спросил, что они тут делают, ведь война давно кончилась.

Сначала Манфред Л. и Курт Б. не хотели верить этому, но у штатского было одно преимущество перед ними: он имел радиоприемник. Он пригласил боевых пловцов в свой крохотный домик, сказав, что вечером по радио будут передавать обращение гроссадмирала Деница к немецкому народу.

– Почему Деница? – удивились боевые пловцы.

– Да потому, что он сейчас у нас вроде главы правительства, – ответил гражданский.

– А фюрер? – спросили они.

– Гитлер? Ведь его уже скоро две недели как нет в живых, – сказал гражданский, покачивая головой. – Вы что, с луны свалились?

– Да, вроде того, – ответили боевые пловцы.

В эту секунду им стало ясно, что две столь важные недели в мировой истории полностью выпали из их сознания. Они жили эти две недели, но не переживали их вместе с другими. При мысли о том, что ими чуть-чуть не был взорван мост, они пришли в ужас. Ведь если бы их поймали, то никто бы им не поверил, что они ничего не знали об окончании войны и никто бы не рассматривал их как солдат. Теперь у них как будто пелена с глаз упала: бешеная стрельба 8 мая была не чем иным, как своеобразным, типично русским способом выражения радости.

Два последних боевых пловца германских ВМС прослушали в этот вечер передававшееся по радио правительственное сообщение и сделали для себя соответствующие выводы. В ту же ночь они перешли с положения бойцоводиночек на положение обычных гражданских лиц. Они уничтожили все свои плавательные принадлежности. Для того чтобы откопать подрывные заряды, у них, конечно, не было времени. Может быть, припрятанные ими «рыбины» и сейчас лежат там в земле, если за это время их кто-либо не извлек оттуда…

В 4 часа утра Манфред и Курт под покровом густого утреннего тумана отправились на своем катере в Штеттин, привязали его у одного из причалов, а сами пошли в город. Они в числе первых взялись за лопаты и начали очищать улицы от обломков. Будучи боевыми пловцами, они ни на минуту не теряли твердой уверенности в том, что с ними ничего не может произойти и они, конечно, переживут также тяжелые послевоенные годы в побежденной Германии. В этом они не сомневались ни минуты.

Глава одиннадцатая. Планы соединения «К»

Новые штурмовые средства: «Зеетойфель», «Швертвал», «Дельфин», «Гидра», «Зеедрахе», «Вал», «Торпедошлиттен» и их особенности. – Где чертежи? – План нападения на бензопровод в проливе Ла-Манш. – Сверхмалая подводная лодка в Суэцком канале? – «Люди-лягушки» могут использоваться против всех портов мира. – Гитлер хочет иметь личную охрану из бойцов соединения «К».

«Мы должны строить по возможности больше мелких серий совершенно различных штурмовых средств. Как только оборона противника приспособится к какому-либо из них и научится успешно бороться с ним, нужно снимать его с фронта и заменять новым боевым средством с совершенно другими тактикотехническими данными. В результате этого мы сможем снова и снова застигать противника врасплох и приводить его в замешательство, что является одной из главных предпосылок успеха наших действий».

Это принципиальное требование вице-адмирала Гейе удавалось, как мы видели, выполнять лишь наполовину. Германская промышленность в последний год войны просто не имела необходимых мощностей для выпуска большого количества мелких серий. Конструкторы соединения «К», наоборот, создавали удивительно много новых и все более совершенных штурмовых средств. Мы остановимся здесь лишь на тех из них, строительство которых по крайней мере было начато.

Конечно, совершенствовались также и оправдавшие уже себя боевые средства. Конструкторы старались устранить обнаруженные недостатки и внести усовершенствования в старые модели. Характерным примером в этом отношении является «Зеехунд» – единственная настоящая сверхмалая подводная лодка соединения «К», которая сразу же подтвердила свои хорошие качества и, действуя в сложнейшей боевой обстановке на морском пути Темза – Шельда, добилась значительных успехов.

Дальнейшим усовершенствованием «Зеехунда» был так называемый «Крейслауф-Зеехунд». На этой лодке был установлен новый тип дизельного двигателя с замкнутым циклом, к которому подводился жидкий кислород. Благодаря этому усовершенствованию «Зеехунд» мог действовать под водой гораздо дольше и не был вынужден всплывать на поверхность, когда разряжались аккумуляторы. Кроме того, новая лодка обладала более высокой подводной скоростью, была на 1,5 м длиннее и имела несколько больший тоннаж, чем «Зеехунд» старого типа.

После неудачного опробования «Бибера» с бензиновым двигателем был сконструирован «Бибер-3», на котором был установлен дизельный двигатель с замкнутым циклом мощностью 65 л. с., показавший на испытательном стенде отличные результаты. Второе важное новшество заключалось в увеличении численности экипажа. «Бибер-3» имел несколько большие размеры, так что в нем могли поместиться два человека. В то же время управление лодкой было еще больше упрощено, и один человек без труда мог справляться со всеми обязанностями. Поэтому намечалось обеспечить настоящую взаимозаменяемость. Один член экипажа должен был вести лодку, а то время как второй мог лежать или спать, вытянувшись во весь рост. Разумеется, в момент атаки и опасности они должны были оказывать друг другу помощь и дополнять друг друга. К сожалению, работа над новым «Бибером» так и осталась незавершенной до самого конца войны.

Теперь перейдем к новым конструкциям, в которых было много удивительного и необычного. К ним в первую очередь относится «Зеетойфель» – сверхмалая подводная лодка-амфибия с гусеничным движителем. В соединении «К» это штурмовое средство рассматривалось как наиболее многообещающее. Для спуска на воду «Зеетойфель» не нуждался ни в специальных тележках, ни в стапелях, ни во вспомогательном персонале. Он мог самостоятельно спускаться на воду в любом месте побережья и по мере необходимости выходить на берег, когда экипаж хотел отдохнуть или когда объект атаки находился на суше во вражеском тылу. Вооружение лодки состояло из двух торпед или мин, Кроме того, «Зеетойфель» предполагалось оснастить пулеметом или огнеметом, чтобы он имел средства защиты и на суше. Экипаж состоял из двух человек, скорость должна была достигать в воде 10 морских миль в час, на суше – 8 км/час. При опробовании опытного образца «Зеетойфеля» выяснилось, что дизельный двигатель был очень слаб, а гусеницы слишком узкими, так что на мягком грунте лодка застревала и не могла двигаться вперед. После того как эти недостатки были устранены, имелось основание полагать, что лодка будет запущена в серийное производство еще в 1945 году.

Не менее интересным, хотя и совершенно иным типом подводной лодки был «Швертвал», который благодаря своей невероятной скорости представлял собою нечто вроде подводного истребителя. Эта лодка была миниатюрным вариантом подводной лодки типа «Вальтер», на которую, как известно, гроссадмирал Дениц возлагал большие надежды в смысле революционизирования морской войны. «Швертвал», опытный образец которого также удалось изготовить, был оснащен перекисным двигателем. Турбина Вальтера мощностью 500 л. с. позволила этой подводной лодке развивать скорость до 28-30 морских миль в час. Разумеется, после 100 миль хода запасы этого «чудо-горючего» кончались, поэтому «Швертвалы» нужно было предварительно доставлять на буксире в район стоянок вражеских кораблей, где они благодаря своим двум торпедам становились, без сомнения, очень грозным штурмовым средством.

Малый «Дельфин» также был готов и ожидал лишь специально для него сконструированного двигателя с замкнутым циклом типа «Отто». Он представлял собой самую маленькую и самую легкую одноместную подводную лодку в мире. Его длина равнялась 5 м и вес – всего 2,5 т. Действовал малый «Дельфин» аналогично взрывающимся катерам «Линзе»: со своим 1200килограммовым подрывным зарядом он ударялся о вражеский корабль и взрывался. Водитель незадолго до подхода к цели нажимал на специальный рычаг и катапультировался. На «Дельфинах» впервые были применены облегченные конструкциями, которые обеспечивали этой быстроходной лодке динамическое погружение без отсеков погружения и дифферентовочных цистерн.

У большого «Дельфина» гидродинамическая форма из конструкций облегченного типа была еще более усовершенствована. В отличие от своего «младшего брата» он не взрывался вместе с вражеским кораблем, а представлял собой обычную двухместную подводную лодку, вооруженную двумя торпедами или минами. Двигатель с замкнутым циклом типа «Отто» должен был обеспечивать ей скорость 15 морских миль в час. Особенность большого «Дельфина» заключалась в то что он мог динамически погружаться и всплывать на поверхность.

Эта система была настолько простой и так хорошо себя оправдала, что с ее внедрением был достигнут некий предел возможного в развитии малых штурмовых средств типа подводных лодок. Что касается моторной группы, то конструкторы стремились к созданию следующего идеального сочетания: для обычного маршевого хода в надводном и подводном положении – двигатель Дизеля с замкнутым циклом, для подводной атаки – паро-газовая турбина Вальтера. В результате была создана подводная лодка водоизмещением 12 т, обладавшая скоростью под водой 30 миль в час и запасом хода примерно 100 миль. Подобное малое штурмовое средство было бы, без сомнения, и в настоящее время очень опасным оружием в сфере своего применения. Кто знает, может быть, все эти «Зеетойфели», «Швертвалы», малые и большие «Дельфины» тайно строятся и совершенствуются где-нибудь на Западе или Востоке? С этими идеями были знакомы многие немецкие конструкторы. Едва ли можно поверить, что все чертежи в конце войны были уничтожены. Но где же они?

Еще более многочисленными были новые конструкции надводных штурмовых средств. Одних лишь торпедных катеров с несущими поверхностями было три типа («Заксенберг», «Титген» и «Циш»). На них были установлены мощные авиационные двигатели, которые позволяли им легко скользить по воде и развивать скорость до 55 морских миль в час. Вооружение этих штурмовых средств состояло из торпед или подрывных зарядов.

«Зеедрахе» представлял собой два спаренных торпедных катера типа «Гидра», соединенных вместе короткими самолетными несущими плоскостями. Авиационный турбинный двигатель, который помещался в несущих плоскостях, обеспечивал этому штурмовому средству чрезвычайно высокую скорость. «Зеедрахе» должен был, подобно сказочному морскому чудовищу, устремляться к соединению вражеских кораблей, выпускать свои четыре торпеды и в мгновение ока исчезать со скоростью, почти вдвое превышавшей скорость любого надводного средства. Однако этот проект остался на бумаге: «Зеедрахе» так и не появилея на свет.

Сверхмалый торпедный катер «Вал» прошел три ступени развития. Окончательно апробированная модель «Вал-3» была даже запущена в серийное производство. По первоначальному проекту экипаж катера должен был состоять из двух, по более позднему – из четырех человек, на вооружении которых имелось не более не менее как две торпеды, две реактивный установки и пулемет. Авиационный двигатель мощностью 600 л. с. обеспечивал этому штурмовому средству скорость, равную примерно 40 морским милям в час.

Наконец, необходимо упомянуть еще «Шлиттен» (полное наименование «Торпедошлиттен»), который был, пожалуй, самым простым из всех когда-либо существовавших торпедоносных средств. Технология производства его сводилась в основном лишь к тому, чтобы сварить вместе четыре предварительно отштампованных стальных листа. Поэтому оно особенно подходило для массового производства. Созданное по проекту инженера Венделя как глиссер, это штурмовое средство имело авиационный двигатель мощностью 600 л. с. и развивало чрезвычайно высокую скорость, особенно после выпуска обеих торпед. Если вспомнить, что водители «Негеров» – этих первенцев соединения «К» с их скоростью 4 морские мили в час – оказывались совершенно беспомощными и беззащитными перед любым обнаружившим их врагом, то нетрудно понять, какой гигантский скачок был сделан в развитии штурмовых средств за последние несколько месяцев. После атаки «Шлиттен» со скоростью 40 морских миль в час возвращался к своему побережью. Экипаж его, состоявший из двух человек, имел для своей защиты реактивные установки и пулеметы.

И снова невольно возникает вопрос: где сейчас все эти проекты? По типу «Шлиттена» был впоследствии построен глиссер для мирных целей. Но что сталось с остальными проектами? В чьи руки попали «Гидры», «Валы» и «Зеедрахе»? Кто занимается их дальнейшим усовершенствованием? На этот вопрос никто не может дать достоверного ответа.

* * *

В период вторжения союзников во Францию немецкая разведка узнала, что противник с целью обеспечить снабжение переброшенных на континент соединений горючим проложил с Британских островов через Ла-Манш специальный бензопровод. Чтобы разрушить его, в соединении «К» был разработан и тщательно продуман следующий план.

Сверхмалые подводные лодки, используя свои якоря как тралы, должны были двигаться над морским дном, чтобы отыскать бензопровод, примерное начертание трассы которого было известно. На другие сверхмалые подводные лодки возлагалась задача доставить боевых пловцов, которые должны были подорвать бензопровод. Гибкое, как гуттаперча, подводное взрывчатое вещество ниполит отлично подходило для этой цели, так как его легко было обмотать вокруг трубы. Однако от этого первоначального плана вскоре пришлось отказаться: ведь у противника наверняка были установлены на обоих концах бензопровода измерительные приборы, которые регистрировали мельчайшее изменение давления в бензопроводе. Взрыв, конечно, был бы немедленно зафиксирован, повреждение вскоре устранено, и потеря горючего осталась бы незначительной. Поэтому в соединении «К» было Решено испробовать другой, более эффективный план.

Новый замысел сводился к тому, чтобы, действуя как можно осторожнее, просверлить в удобном месте в трубах отверстия, в которые через полый бур можно будет ввести химический состав, указывающий замедленное разлагающее действие. Вся эта операция не должна была вызвать подозрения у противника ни бросающимся в глаза изменением давления в бензопроводе, ни изменением внешнего вида испорченного бензина. Разлагающая жидкость не должна была иметь ни запаха, ни цвета, а ее разлагающее действие должно было сказываться лишь через определенное время, когда горючее успеет перекочевать в бензобаки многочисленных машин. Благодаря этому оказывалось возможным вывести из строя тысячи двигателей до того, как противник откроет причину непонятного явления.

Трудности, с которыми было связано проведение такого хитроумного плана, а также быстрое развитие военных событий на суше привели к тому, что и от этого замысла пришлось отказаться. Однако он показал, что может сделать небольшая группа отважных и решительных бойцов-одиночек. И сегодня, в век атомного оружия, это нужно подчеркивать с большей силой, чем когда бы то ни было раньше.

Конец войны помешал реализации целого ряда других планов соединения «К». Мы здесь упомянем и вкратце охарактеризуем лишь некоторые, самые интересные из них.

Поскольку обычно наиболее уязвимы сооружения на линиях коммуникаций, весьма соблазнительным объектом для нападения представлялся Суэцкий канал. Было Решено поручить проведение операции сверхмалой подводной лодке. Основной проблемой являлась проблема транспортировки: как доставить эту лодку в Суэцкий канал? Надеяться на то, что ей удастся пройти через многочисленные заграждения и незаметно пробраться в канал, не приходилось. Возможность доставить ее по суше также исключалась, следовательно, оставался лишь один путь – по воздуху. Для этого нужно было гидравлически поднять «Бибер» в фюзеляж летающей лодки типа BV-440 и снова закрыть днище. Выбрав благоприятную ночь, эта летающая лодка должна была опуститься на воду в Суэцком канале, открыть днище своего фюзеляжа и спустить «Бибер» на воду. Затем «Бибер» должен был притаиться в засаде в одном из наиболее узких участков канала и ждать, пока пройдет первое судно, стремясь поразить его своими торпедами таким образом, чтобы оно, затонув, загородило собой фарватер канала. Самому водителю предстояло возвращаться по суше, и, конечно, не исключалась возможность того, что он попадет в плен.

Боевые пловцы германских ВМС также наметили целый ряд операций почти «глобального» значения, которые не были осуществлены лишь потому, что на последнем этапе войны пловцы срочно потребовались для выполнения описанных выше речных диверсий. Еще в 1942 году одному военному репортеру из боевой рубки подводной лодки, всплывшей на поверхность воды перед Нью-Йоркским портом, удалось очень хорошо заснять на кинопленку ночной вид Манхаттана. Когда начинающий боевой пловец фон Вурциан увидел эти кадры в еженедельном обозрении, в его голове зародился план, который впоследствии переняли итальянцы и начали подготовку к его осуществлению. План строился на предпосылке, что подводная лодка, на борту которой, кроме команды, должно было находиться 8 – 10 боевых пловцов с запасом плавучих подрывных зарядов, могла пробраться не только к НьюЙоркскому порту, но и к любому другому важному военному порту, чтобы выпустить боевых пловцов на выполнение задания. Действуя своим излюбленным методом дрейфа по течению, боевые пловцы должны были пробраться в порт, приблизиться к стоявшим там кораблям и, прикрепив подрывные заряды к боковым килям последних, вернуться назад к ожидавшей их подводной лодке. Затем подводная лодка должна была направляться к другому порту – и так до тех пор, пока не выходил запас плавучих подрывных зарядов.

Впрочем, если бы в каком-либо одном порту внезапно затонуло несколько кораблей, то это было бы не так уж выгодно. Во-первых, противник сделал бы из этого вывод, что здесь действовали диверсанты, и мог бы организовать преследование и усилить охрану. Во-вторых, затонувший в порту корабль отнюдь не являлся окончательно потерянным, так как его можно было поднять и отремонтировать. Чтобы избежать и того и другого, предназначавшиеся для таких диверсий подрывные заряды снабжались пропеллерными взрывателями. Пропеллер начинал вращаться только тогда, когда на него действовал встречный поток воды, образующийся при движении корабля со скоростью не менее 6 морских миль в час, и лишь в этот момент запускался часовой механизм. Поэтому подрывные заряды взрывались спустя 5 или 6 часов, когда корабль находился уже в открытом море и его чаще всего уже невозможно было спасти. Кроме того, никто не мог точно сказать, кем был потоплен этот корабль.

Смелая «операция тендера 203» основывалась как раз на подобных планах. Особенность ее заключалась в том, что боевые пловцы должны были доставляться к цели не подводными лодками, а мореходным тендером, который для этой цели должен был пересечь целое полушарие, дойдя до Индии и Персидского залива. Тендер обладал прекрасной парусной оснасткой и имел вспомогательный двигатель. Запасы продовольствия позволяли плавать в течение года. Команда состояла из 12 человек и возглавлялась бывшим капитаном торгового судна, весьма опытным моряком. Все матросы владели либо норвежским, либо английским языком и должны были выдавать свое судно за норвежское. В конце января 1945 года судно вышло из Харстада в Северной Норвегии. Через несколько недель немецкая радиослужба приняла от них условный сигнал, который означал, что судно плыло вдоль западных берегов Африки в южном направлении. Ему не удалось достигнуть своей далекой цели, так как к тому времени закончилась война и все планы оказались перечеркнутыми незадолго до их осуществления.

Пожалуй, самое трудное задание с момента создания соединения «К» было поручено одному из диверсионно-штурмовых отрядов ВМС за несколько дней до смерти Гитлера: «фюрер и верховный главнокомандующий вермахта» требовал в свое непосредственное распоряжение личную охрану из бойцов соединения «К»…

Это происходило в те дни, когда вокруг Берлина велись ожесточенные бои. Забравшись в свой глубокий подвал под имперской канцелярией, обезумевший от страха Гитлер метался между Сциллой страшной действительности и Харибдой иллюзий, в которых он стремился найти прибежище до самого последнего дня. Ему казалось, что его везде окружают предательство и измена. Геринга он объявил предателем народа, Гиммлера лишил всех должностей и даже не доверял больше СС. По иронии судьбы диктатор в эти дни стал доверять исключительно лишь ВМС – тому виду вооруженных сил, который настойчивее всех других уклонялся от влияния «партии». И это нашло свое выражение не только в завещании Гитлера, в котором он назначил своим преемником гроссадмирала Деница, но также и в его неожиданном желании иметь личную охрану из моряков.

27 апреля 1945 года вызвавшиеся добровольно 30 бойцов соединения «К» собрались на аэродроме Рерик, где они должны были со всем своим вооружением (они были вооружены до зубов) погрузиться в три ожидавших их транспортных самолета Ю-52, чтобы лететь в окруженную горящую столицу. Однако в Берлине больше не было ни одного аэродрома, способного принять их. Для того чтобы морякам вообще удалось пробиться к имперской канцелярии, они должны были приземлиться на широкой улице у Бранденбургских ворот. В целях предосторожности авиационное командование выслало вперед самолет-разведчик, который должен был произвести разведку дорожки для приземления. Однако разведчик вернулся назад, не выполнив задания. Советская зенитная артиллерия не позволила ему приблизиться к месту, где должны были совершить посадку самолеты. Над Берлином стояло густое облако дыма и копоти. Ориентироваться было невозможно. Тем не менее вылетевший утром 28 апреля второй самолет-разведчик добился большего успеха. Из полученных данных явствовало, что намеченная для посадки самолетов улица была усеяна воронками от разрывов бомб и там не мог приземлиться ни один самолет.

Последнее предложение спрыгнуть с парашютами было отклонено соединением «К» как непригодное. По крайней мере половина людей попала бы на горящие здания, а добровольцев в команду самоубийц не было даже в последние часы войны.

На следующий день Гитлер своей смертью сам избавил бойцов соединения «К» от их последнего ужасного задания.

Заключение

Это произошло однажды в Париже. Со времени событий, описанных в настоящей книге, прошло много лет. В одном из залов заседаний сидели представители многих европейских стран и часами совещались о возможностях совместной обороны. К числу участников совещания впервые после войны принадлежали и немцы.

За одним из столов шел оживленный разговор между голландцем и немцем. Голландец был во время войны командиром английского отряда «коммандос», который взорвал в Норвегии важный немецкий завод по производству тяжелой воды. Немец в последние месяцы войны командовал боевыми пловцами соединения «К».

– Один вопрос не терпится мне задать, – сказал голландец, – и мне бы очень хотелось получить на него ответ: как вам удалось добиться того, что среди ваших людей были такие небольшие потери?

Немец был несколько озадачен.

– Ну, мы старались способствовать этому в меру наших сил основательным обучением людей, тщательной подготовкой операций и другими подобными мерами.

– Нам всегда казалось, что вы – не вы лично, а вообще все вы – посылали солдат на верную смерть.

– Это является ошибочным, хотя и до сих пор широко распространенным мнением.

– Да, я впоследствии узнал, что ваши потери были незначительными… Следовательно, ваше соединение «К» вообще не имело ничего общего с отрядами смертников?

– Видите ли, если обо всем том, что проделали эти люди, рассказывать гражданскому человеку, то его будет очень трудно разуверить, что это могли проделать не смертники. Но вы ведь сам специалист…

– Да, я кое-что понимаю в этом деле и знаю, как это опасно.

– Но вы также знаете, как легко научить людей лавировать среди опасностей без ущерба для самих себя и распознавать границы, которые нельзя перешагивать, не рискуя своей собственной жизнью. И что тщательной подготовкой можно добиться результатов, представляющихся на первый взгляд невероятными.

– Этими принципами руководствовалось соединение «К»?

– Это были некоторые из наших принципов. Кроме того, нам помогала особая товарищеская спайка, существовавшая между начальниками и подчиненными, и наше неизменное правило: не рисковать своей жизнью – она нужна для более важных дел.

– Должен сказать, что это меня удивляет, – произнес голландец, – но я считаю это достойным признания.

– Это радует меня, – ответил немец.