— Вот как?

— Зачем тратить силы и время. Лучше их использовать на другие вещи.

— Смею спросить, на какие?

— Дерзайте. Меня этим мне смутишь. А вас?

Лаура уже подзабыла, когда с ней в последний раз столь откровенно заигрывал мужчина. А сама она флиртовала вообще в незапамятные времена. Это было приятное ощущение, хотя и недолгое. И тут она сообразила, что врачу запрещается даже самое безобидное кокетство. Ее улыбка исчезла. Лаура выпрямилась, вспомнив о своих профессиональных обязанностях.

— Не забудьте свою рубашку, — сухо произнесла она.

— Выбросьте ее в мусор. — Он сделал шаг в сторону и тут же вновь привалился к стене; его лицо исказилось от боли. — Черт побери!

— Что еще?

— Проклятая лодыжка. Нога подвернулась, когда… Наверное, растяжение.

Лаура присела на корточки и осторожно закатала правую штанину его джинсов.

— Господи! Почему вы мне об этом не сказали сразу?

Лодыжка распухла и выглядела ужасно.

— Я истекал кровью, как прирезанная свинья. Это было поважнее. Ничего, все пройдет. — Он наклонился, оттолкнул ее ощупывающие руки и опустил штанину.

— Вам необходимо сделать рентген. Возможно, это перелом.

— Нет.

— Вы ничего не понимаете в медицине.

— Верно. Но уж насчет перелома не ошибусь.

— Я не могу взять на себя ответственность.

— Расслабьтесь. Я не собираюсь возлагать на вас какую-либо ответственность. — Без рубашки, босиком, он кое-как проковылял до двери, через которую вошел в дом.

— Может, перед уходом хотя бы руки вымоете? — предложила она.

Он посмотрел на свои испачканные кровью ладони и помотал головой:

— Они бывали и грязнее.

Лаура чувствовала себя как-то странно. Все шло слишком уж бестолково. Но что ж поделаешь, он — взрослый человек, отвечающий за свои поступки. Она, в конце концов, ему не нянька.

— Не забывайте принимать антибиотик, — напомнила она и, пригнувшись, скользнула под его правую руку, подставив свое плечо.

Пикап стоял рядом с верандой. Передние колеса въехали на клумбу недавно посаженных ею петуний.

— У вас есть костыли?

— Если понадобятся, найду.

— Не сомневайтесь, понадобятся. Постарайтесь несколько дней не опираться на правую ногу. Дома положите на лодыжку грелку со льдом и держите ногу по возможности приподнятой. И не забудьте прийти…

— Завтра в четыре тридцать. Не забуду.

Она посмотрела на него. Взгляды их встретились. Лаура ощущала тепло его мускулистого и крепкого тела, понимая, что такой жизнеспособный организм быстро справится с любыми ранами. Он был образцом физического здоровья, и, надо сознаться, она безуспешно пыталась смотреть на него только глазами врача.

Странный пациент напряженно ее изучал, рассматривал лицо, волосы. Низким хрипловатым голосом заметил:

— Могу поклясться, что я никогда еще не встречал такого доктора. — Его рука скользнула с ее плеча на бедро.

— Что же во мне особенного?

Он молчал, но рука его совсем не желала оставаться на месте. Лаура уже собиралась резким движением остановить этот натиск, как вдруг этот распоясавшийся тип поцеловал ее. Дерзко, стремительно прижался губами к ее губам.

Онемев от неожиданности, Лаура высвободилась из объятий. Сердце стучало изо всех сил, ей стало жарко. Десяток способов, как выйти из положения, промелькнули у нее в голове, но, пожалуй, лучше всего притвориться, что ничего не произошло.

Спокойно, безо всякого волнения, Лаура спросила:

— Вас куда-нибудь подвезти?

Он широко улыбался, всем своим видом показывая, что от него не укрылось ее смятение.

— Спасибо, не надо, — отозвался он. — Пикап с автоматической передачей. Я вполне справлюсь.

— Ну что ж, — она равнодушно пожала плечами. — Если я узнаю, что этой ночью было совершено какое-то преступление, мне все-таки придется известить о вашем случае шерифа Бакстера.

Смеясь и одновременно морщась от боли, мужчина сел за руль пикапа.

— Не беспокойтесь. Вы не нарушили закона. — Он завел мотор, включил скорость. — До встречи, док.

— Будьте осторожны, мистер…

— Такетт! — крикнул он через открытое окно. — Можете называть меня просто Кей.

Лаура остолбенела. Сердце, которое только что вырывалось из груди, казалось, перестало биться вообще. Кровь отлила от головы, и все поплыло перед глазами. Должно быть, она страшно побледнела, но, слава богу, этот человек был занят тем, что выруливал на дорогу; да и темно было. Он дважды нажал на сигнал, отсалютовал ей кончиками пальцев, и пикап исчез за поворотом.

Лаура бессильно опустилась на прохладные бетонные ступени, покрытые застывающими капельками крови. Она закрыла лицо внезапно повлажневшими руками. Ночь стояла теплая и немного душная, но Лаура дрожала, как от холода. Ноги покрылись гусиной кожей. Во рту пересохло.

Кей Такетт, младший брат Кларка. Он наконец возвратился домой. Сколько она ждала этого дня. Кей Такетт — важное звено отчаянного плана, разрабатываемого и совершенствуемого ею весь прошлый год. И вот теперь он вернулся. Она должна найти способ заручиться его поддержкой. Но как?

Узнав, что она доктор Лаура Маллори, Кей Такетт вряд ли подойдет к ней на пушечный выстрел. Во всяком случае, о сколько-нибудь хороших отношениях и речи быть не может.

2

В то утро, как обычно, Джейн Элен Такетт поднялась, стоило только зазвонить будильнику. Краны в ванной открывались со скрежетом, горячая вода громко стучала и булькала в трубах внутри стен, но она так привыкла к этим звукам, что не замечала их.

Джейн Элен прожила здесь все тридцать три года своей жизни. Ее отец построил этот дом для своей молодой жены сорок лет тому назад, и, хотя с годами его переделывали и модернизировали, на стенах и на полу остались нестираемые пятна и царапины, свидетельства детских игр Джейн Элен и ее братьев. Это создавало особую атмосферу, это было свое, родное, неизменное и непоколебимое.

Впрочем, для Кларка и Кея дом являлся всего-навсего местом обитания. Но Джейн Элен воспринимала его совсем иначе. Он казался ей почти живым, помнящим их всех такими, какими они были когда-то. Она знала здесь все закоулки от чердака до подвала. Она знала его, как свое собственное тело. А может быть, даже лучше. Джейн Элен никогда не вспоминала о своем теле, никогда не обращалась мыслью к собственной персоне, никогда не задумывалась над своей жизнью и не спрашивала себя, счастлива она или нет. Она принимала жизнь такой, какая она есть.

После душа мисс Такетт надела рабочую юбку цвета хаки и простую хлопчатобумажную блузку. Она носила чулки телесного цвета; ее коричневые кожаные туфли не претендовали на соответствие моде, но отличались удобством. Волосы собраны на затылке в аккуратный хвост — никаких там финтифлюшек. Она почти не пользовалась косметикой. Капелька румян на щеках, чуть-чуть черной туши на кончиках ресниц, немного розового блеска для губ, и она готова встретить день.

Солнце только вставало, когда Джейн Элен спустилась вниз и вошла в кухню, где включила лампы дневного света на потолке, залив комнату ослепительным голубовато-белым светом операционной. Она терпеть не могла это яркое навязчивое сияние, начисто лишавшее уюта в остальном традиционно обставленную кухню.

Но это нравилось Джоди.

Привычным жестом Джейн Элен включила кофеварку. Она всегда скрупулезно выполняла свои утренние обязанности с того самого дня, как рассчитали последнюю жившую в доме экономку. Когда Джейн Элен исполнилось пятнадцать, она объявила, что больше не нуждается в няньке. Она сама прекрасно может собраться в школу, а между делом приготовит завтрак и для матери.

Мэйдейл, их теперешняя приходящая прислуга, занималась уборкой и стиркой, готовила кое-что к обеду. Со всеми остальными домашними делами, и это помимо своих обязанностей в «Нефтяной и газовой компании Такетт», успешно справлялась Джейн Элен.

Она заглянула в холодильник, чтобы проверить, есть ли там кувшин с апельсиновым соком, и наполнила сливками молочник. Джоди нельзя пить кофе с такими жирными сливками, но она никого не слушалась, поступая всегда по-своему.

Пока кофеварка шипела и булькала, Джейн Элен вышла на крытую заднюю веранду полить папоротники и бегонии.

Вот тогда-то она и заметила пикап. Он показался ей незнакомым, но был припаркован возле задней двери, словно всегда стоял на этом месте. На том самом месте, где Кей обычно…

Джейн Элен повернула назад, чуть не расплескав воду из лейки. Ткнув ее куда-то в угол, она выскочила из кухни, добежала до лестницы и, ухватившись рукой за столб, описала полукруг, как некогда в детстве, а затем бросилась вверх по ступенькам. На втором этаже она промчалась по коридору до дверей последней спальни и без стука ворвалась внутрь.

— Кей!

— Что?

Причесывая пятерней темные всклокоченные волосы, он поднял голову с подушки и часто заморгал, пытаясь ее разглядеть. Потом застонал, прижав руку к боку.

— Господи, разве можно так пугать. У меня был подобный случай с бедуином, я чуть было не распорол ему живот, хорошо, вовремя понял, что это один из наших друзей.

Не обращая внимания на столь экзотический выговор, Джейн Элен бросилась к брату.

— Кей! Ты вернулся. Когда? Почему ты нас не разбудил? Ты дома, дома. Как хорошо, что ты приехал!

Она схватила его за плечи и принялась целовать в лоб и щеки.

— Ладно, ладно, я понял. Ты рада меня видеть. — Ворча, он увертывался от ее поцелуев, но, когда ему удалось сесть, на его лице сияла улыбка. — Привет, сестренка. — Он осмотрел ее покрасневшими глазами. — Ну как ты? Седых волос нет. Зубы почти все целы. Прибавила всего пять-шесть фунтов. В общем, не очень постарела.

— Я совсем не потолстела, так и знай. И выгляжу как обычно. О чем можно только пожалеть. — Безо всякого кокетства она добавила: — Это вы с Кларком были красавчиками в нашей семье, помнишь? А я невзрачная Джейн. Или, если хочешь, Джейн Элен.

— Зачем ты сразу хочешь меня разозлить? — спросил он. — Почему ты так говоришь?

— Потому что это правда. — Она слегка пожала плечами, как будто все сказанное не имело большого значения. — Хорошо, не будем тратить на меня время. Расскажи о себе. Откуда ты явился и когда?

— Твое сообщение дошло до меня через тот лондонский телефонный номер, который я тебе оставил, — пояснил он, широко зевая. — Я был тогда в Саудовской Аравии. Добирался три или четыре дня. Трудно не запутаться, когда пересекаешь много часовых поясов. Вчера прилетел в Хьюстон, а сюда прибыл уже где-то ночью.

— Почему ты нас не разбудил? Чей это пикап? Сколько ты с нами пробудешь?

Он снова убрал волосы со лба и при этом сморщился, как от боли.

— Прошу тебя, давай все по порядку. Я не разбудил вас потому, что было поздно, какой в этом смысл? Я взял пикап у приятеля в Хьюстоне, он через пару дней должен доставить самолет в Лонгвью. Тогда заберет грузовичок и поедет на нем обратно. И… какой там был последний вопрос?

— Сколько ты с нами пробудешь? — Джейн Элен сложила руки под подбородком, словно маленькая девочка, молившаяся на ночь. — Только не говори, что одну неделю. Скажи, что будешь с нами долго-долго.

Он взял ее сложенные руки в свои.

— Мой контракт с той нефтяной компанией в Аравии все равно почти закончился. Сейчас у меня нет никаких планов. Так что не будем торопиться. Подождем и посмотрим, как я тут приживусь, договорились?

— Договорились. Спасибо тебе, Кей. — Слезы блестели в ее прекрасных синих глазах. Что касалось этой семейной черты, то тут судьба ее не обделила. — Мне не хотелось беспокоить тебя из-за этих наших событий, но…

— Перестань.

— Нет, правда. Я бы не стала тебя вызывать, но я подумала, что твое присутствие как-то… улучшит положение.

— В чем дело, Джейн Элен?

— Мама. Она больна, Кей.

— Опять скачет давление?

— Хуже. — Джейн Элен ломала пальцы. — У нее начались провалы памяти. Я это не сразу заметила. Потом Мэйдейл рассказала о нескольких случаях, когда мама теряла вещи и обвиняла ее, что она их куда-то засунула. В разговоре мама без конца повторяется.

— Ей уже немало лет, Джейн Элен. Может быть, это первые признаки старческой дряхлости.

— Все может быть, но я другого мнения. Боюсь, что это серьезней, чем просто старение.

— А что говорит доктор?

— Она не хочет его видеть! — в отчаянии воскликнула Джейн Элен. — Доктор Паттон прописал ей лекарство от гипертонии, но это было год назад. Она заставляет фармацевта выдавать ей лекарство по старому рецепту и твердит, что этого достаточно. Она не желает даже слушать, когда я предлагаю пройти обследование у другого врача.

Кей понимающе усмехнулся:

— Это в ее характере, точно. Знает все и обо всем лучше всех.

— Пожалуйста, Кей, не суди ее строго. Помоги ей. И мне тоже.

Он ласково похлопал ее по щеке.

— Ты слишком долго одна несла эту ношу. Пора прийти к тебе на помощь. — Он стал серьезным. — Если у меня получится.

— Обязательно получится. Теперь у вас с мамой будут другие отношения.

Недоверчиво хмыкнув, он сбросил простыню и опустил ноги на пол.

— Подай-ка мне джинсы.

Джейн Элен уже готова была повернуться, чтобы взять с кресла-качалки лежавшие комом джинсы, как вдруг заметила повязку.

— Что с тобой случилось?! — воскликнула она. — А лодыжка, что с твоей лодыжкой?