все лежал и лежал

в потаенных местах,

чтобы отдать

свой белый цвет

ландышам.

что воскреснут там.

***

Не просите песен - я их допел,

не просите стихов - они сожжены

ветер чертит море - берегов предел

лохматой веткой

старой сосны

Не услыште слов - и я промолчу

не увидьте снов - они солгут

только даже если

задуют свечу

я в янтарный терем

приду.

Я войду так тихо - не скрипнет дверь

я войду так звучно - сорвется гром!

под подушкой забыта

связка ключей

и шиповник спит

за прудом

Магдалине.

Мы сидим с тобой за одним столом

(лишь бы мне потом не лежатьна нем).

Ешь же тело мое, претворенное в хлеб,

выпей кровь мою, что пьянит, как вино,

я тебе почитаю Книгу Судеб:

все, что будет в мире, свершилось давно.

Пусть забудут все провечер сей,

но текут с наших пальцев миро и елей,

и душа твоя почиет в моей.

***

Закатное солнце брызжет

на плечи мне.

Тучи язык бьет в золотой набат.

Блики сползают, сползают,

сползут по стене,

кровью своей питая закат.

Речка-сабля вере пробьет живот.

Повитуха-надежда смехом затушит боль,

кровь омоет, в небесный лоскут завернет

и на руки примет девчонку-любовь.

Кричащая девочка, глазки твои темны.

Не знают они; умереть тебе или жить.

Закатные блики сползают, сползают

вдоль серой стены.

Мы в ложе одном,

и меч между нами

лежит.

***

Имя - четыре вздоха, четыре всхлипа,

четыре ветра, четыре вскрика;

нежнее пуха, яснее снега.

В нем боль и радость, мука и нега!..

Но Тавинат междунами

лежит в заоблачном тумане

как меч на ложе

как шрам на коже

как полуспущенное знамя.

Имя - четыре дороги, четыре поля,

четыре луга. четыре моря.

И деньпроходит, и дарит вечер,

и солнце ляжет на ваши плечи.

Но Тавинат между нами

лежит в заоблачном тумане

как меч на ложе

как шрам на коже

как полуспущенное знамя.

***

У нас цветут фиалки,

Я стал сентиментален...

Они, как томик Грина:

сплошной ультрамарин.

Как ветер их листает!..

Но лишь пора настанет,

из бухт провинциальных

уходят корабли.

Плывут на поиск счастья

поэты и пираты,

Но светит всем им равно

жемчужный Южный Крест.

Они везут в Каперну

кастильские дукаты,

цейлонские гранаты,

эбеновых невест.

В жестоких играх ставят

на черта и на совесть,

когда ж пригонит осень

ихнаконец домой,

на стеклах баркентины

допишутэту повесть

и силуэт Бегущей,

и пена за кормой.

Знакомому, который гуляет

сам по себе.

Мне сказала знакомая кошка,

из зависти, а может, излукавства: