Сэр Эд — или как минимум часть его анатомического строения, к которой он давно и прочно привязан, — в свою очередь, на 50 процентов принадлежит своей бывшей жене Миеку Фудзитомо, из хоккайдской ветви семейства Фудзитомо. О ней мы как-то мало думаем.

Двинувшись в противоположном направлении, мы обнаруживаем, что МДИ, в свою очередь, владеет умопомрачительно пестрым множеством фирм и предприятий в умопомрачительном множестве стран. Эти фирмы и предприятия занимают умопомрачительно пестрое множество зданий, все из которых, однако, обставлены однотипной бледно-серой модульной мебелью, перемежаемой высокими филодендронами перистолистыми в кадках. Особого внимания читателей моего файла заслуживает здание под кодовым наименованием МДИ-305 в живописном городе Лейк-Элмо, штат Миннесота — там-то я, Джек Берроуз, и работал. Насколько мне известно, во всем МДИ-305 не найдется ни одного человека, который хоть что-то бы ДЕЛАЛ. Какое там — МДИ-305 является административным центром, управляющим примерно дюжиной дочерних компаний (точное число этих компаний каждый день меняется, ибо МДИ ежедневно глотает одни независимые фирмы и выплевывает непережеванными другие. При этом менеджеры старшего звена то взлетают на самый верх, то вылетают на улицу, а рядовые сотрудники служат пушечным мясом в этих схватках — либо, всеми забытые, умирают медленной смертью от скуки). Важнейшие из дочерних компаний:

ЭХМ = Этногрэфикэл Хаусгудз Мануфактуринг

В сотрудничестве с компанией «ПИЩА ЖИЗНИ» (не к ночи будь помянута), ЭХМ выпускает полный набор продуктов питания, запатентованных знаменитостями: замороженный ужин при свечах «Пола Джонс», клюквенные пирожки по-белогвардейско-русски (для микроволновой печи) «Борис-энд-Горби» и лягушечьи лапки «Жак Ширак». Не говоря уже о высококалорийных чипсах «Жир-ин-овски» (всех сортов и не перечислишь).

Все это производится на фабриках в Арканзасе.

ЛАФАС = Лидинг Анкомплишед Фантастик Альтимейт Сайтс.

Недавнее приобретение ЛАФАС олицетворяет собой нашу дерзкую решимость не тратиться на разработку новых изобретений и продуктов — куда проще пожирать мелкие фирмы, которые уже что-то разработали сами. ЛАФАС создал и раскручивает несколько прикладных систем и информационных услуг нового поколения в форматах интерактивного видео, CD-ROM, виртуальной реальности и он-лайнового обслуживания. Их лучший на данный момент хит — серия интерактивных CD-ROM «МЕДИЦИНСКИЕ КАРТЫ ВЕЛИКИХ И ЗНАМЕНИТЫХ», в том числе такие абсолютные бестселлеры, как «В гинекологическом кресле с Мадонной» и «Сильвестр Сталлоне: операция на простате». Что касается второго из них, то, пытаясь разгадать секрет его сумасшедшей популярности, четыре аналитика-маркетолога съехали с катушек сами.

Вся продукция ЛАФАС разрабатывается и кодируется в Силиконовой Канаве (штат Вайоминг), а производится в грязных закоулках Макао и Гонконга.

ТОПР = Текникэл Оперейтив Продакт Рейсинг

ТОПР занимает — понимая это слово как военный термин — два нижних этажа западного крыла МДИ-305. Все иные сведения доступны лишь сотрудникам со специальным допуском — к коим я не отношусь. По всей видимости, они что-то где-то производят и кому-то это что-то продают с огромной прибылью для себя. Все их менеджеры передвигаются на личных «амфибиях».

ЛНУП = Лапшинг-Наушинг Паблишинг

ЛНУП — не только смертельный (по определению) враг ЛАФАСа, не только колыбель, где взросла Мелинда Шарп, но и материнская компания сети книжных магазинов «Мокдиккенс» (создание текстов в присутствии заказчика), издательства «ПВГ» («ПЫЛЬ В ГЛАЗА», подарочные альбомы с платиновым обрезом, причем все обрезы изготовляются из подлинных антикварных аркебуз), выпускающего также сознательно убыточную серию «Престиж, Но!» (научные трактаты) и фантастически прибыльную «Библиотеку Всемирной Бойни» (триллеры; ЛНУПовцы по праву гордятся тем, что у них самый высокий процент конвертации книг в фильмы). Но за что люди действительно обожают ЛНУП, так это за книжки, помогавшие всем коротать счастливое детство: серию «ПОЛИТКОРРЕКТНЫЕ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ ЮНЫХ ОСОБ».

Не зною, как вы, а у меня всегда к горлу подступает комок, когда я вспоминаю, как мама усаживала меня к себе на колени и читала мне «Свидетельство о красном головном уборе нестандартной величины». Взять хотя бы тот кусочек в самом конце, когда Волк встречается лицом к лицу с Красным Головным Убором и заставляет ее признать, что она судила его по ложным антропоидно-центрическим стандартам, но в контексте волчьей системы ценностей съедение бабушки — поступок не только простительный, но и морально необходимый. И тут врывается Защитник Зверей и открывает, что на самом-то деле Волк и бабушка были старыми друзьями и что бабушка давным-давно взяла с волка обещание, что он утилизирует ее, если ее качество жизни ухудшится и она будет заедать век новому поколению…

Да-а, нет слов. Это надо совсем без сердца быть, чтобы не пролить ни одной слезинки над такой сценой.

МИСС = Менеджмент энд Информейшен-Сервисиз

Место, где работал я. МИСС — организация-зонтик (хотя было бы уместнее слово «подстилка»), снабжающая «железом», программным обеспечением, информацией и сетевой поддержкой все прочие дочерние компании. В реальности это означает, что мы — «гоферы» реальной реальности (подай-принеси-то-не-знаю-что-туда-не-знаю-куда) и вечно носимся по подвалам, фальшивым потолкам и инфоводам МДИ-305, пытаясь решать чужие проблемы из разряда НИВМО («недостаточно извилин в мозгу оператора»). Мой непосредственный начальник — Гасон Тобули; Табули, в свою очередь, подчиняется Уолтеру Л.Даффу, вице-президенту Административно-Обслуживающего подразделения. Иными словами — три, два, один, пуск! — я обеспечиваю МИСС для МДИ в МДИ-305 на благо ЛАФАС, ТОПР, ЭХМ и ЛНУП, отчитываясь при этом перед УЛД (ВП АОП), в голове которого ПБ. Теперь ясно?

Да, чуть не забыл…

СССР = @

Это сообщение об ошибке, которое выводят на экран все компьютеры фирмы «Белорус-Пург» перед тем, как скончаться от разрыва процессора. Вот почему мы больше не покупаем технику «красной сборки».

1А. А-А-Х

Раздался звон курантов, и лифт объявил: «Четвертый этаж». Зашипели, открываясь, двери. Мыча, блея, расталкивая друг друга, мои коллеги вырвались из кабины и разбрелись по своим загонам. Унылое звяканье колокольчиков у них на шеях разнеслось в сыром утреннем воздухе.

Я, естественно, преувеличиваю. Вообще-то наши именные бэджи не звякают — по крайней мере, в диапазоне, доступном человеческому уху. И думать об этом не смейте. МДИ — компания, идущая в двух шагах впереди авангарда прогресса. Мы — ее ценные и надежные высококвалифицированные работники. Начальство за сотрудниками не шпионит. И лишь по чисто случайному стечению обстоятельств в каждом бэдже имеется крохотная микросхема-шифратор-передатчик, а в потолки МДИ-305 вделаны приемники (как в других зданиях — противопожарные датчики). Бэджи, которые мы обязаны носить не снимая, не имеют никакого отношения к отчетам о трудовой дисциплине персонала, которые ежедневно сдают менеджеры, — отчетам, где точно указывается, когда именно и на какой срок мы удаляемся в туалет, какие интересные химикалии попадаются в нищих телесных выделениях и с кем мы общаемся в обеденный перерыв.

Кстати, ни малейшей связи нет и между такими действиями, как выскальзывание некого предмета из вашей руки и его падение на землю. Мало кому известно, что так называемый «закон земного притяжения» был одним из лучших розыгрышей, придуманных великим шутником Изей (Исааком) Ньютоном. Преклоняясь перед его блестящим остроумием, учителя и профессора физики, передавая секрет из поколения в поколение, уже много веков дурят нашего брата — великие розыгрыши бессмертны.

Так что на самом деле никакой «гравитации» на свете нет.

Дело в другом — Мать Сыра Земля сама не летает и людям не дает. Завистница она и жадюга.

Кстати, о жадности: из-за того, что разбомбленный Западный вход пока еще не восстал из руин, а два нижних этажа оккупированы ТОПР, до нашего отдела я добирался так: войти через Южный вход, прямо и направо по коридору к лифтам, подняться на четвертый, в отдел Кодирования Документов, прямо на север через территорию ЭХМ к выходу на галерею, выйти на галерею (мимо контрольно-пропускного поста с охранником), 200 ярдов вдоль северного фасада здания, в сторону западного крыла, миновать еще один КПП и — ДАВАЙ БОГ НОГИ — пролететь «Временное чистилище» (затравленно высматривая столетние тени былых временных сотрудников), потихоньку спрямить крюк, пробежав через территорию ЛАФАСовского отдела продаж и маркетинга к лестнице, что была сооружена на случай пожара, и ножками-ножками спуститься на шесть этажей в помещение МИСС (западное крыло, первый этаж).

В тот день я надеялся проскочить. Скотт Юбермэн, (до перехода ЛАФАСа в собственность МДИ — вице-през. по маркпрод., а ныне — менеджер отдела, ответственный за все нелепые поручения, которые мы ему даем в надежде, что он уволится сам) сидел на своем месте. В обычной позе: ноги в кроссовках возлежат на столешнице, над ними колышется свежая спортивная газета («ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЬ «КОЙОТОВ»?»), из-за газеты порой выглядывает лысеющая, со светлым пушком, макушка. Если затаить дыхание и миновать его кабинет на цыпочках…

Сырые носы моих галош издали писк при соприкосновении с кафельной плиткой. Блин.

Газета с шуршанием повалилась на стол. Подняв глаза, Юбермэн узрел меня:

— Пайл? Как удачно, что я тебя нашел! Сеть опять упала.

Пришлось остановиться и изобразить всем телом, будто меня это ужасно волнует:

— Да?

Юбермэн свернул газету в трубочку, привстал и отвесил шлепок своему «десктопу» — точно щенку, который непочтительно обошелся с красивым ковром.

— Никакой реакции, — сообщил он.

— А локально вы работать можете? На миг его щеки стыдливо зарделись.

— Я, э-э, как-то… — залепетал он. Иными словами, ему это и в голову не приходило. Какая неожиданность.

— Немедленно этим займусь, мистер Юбермэн, — я вновь направился к пожарной лестнице.

— Нет, вы сами посудите, — Юбермэн прокашлялся, поправил галстук и завел свою утреннюю жалобную песнь, без которой ему жизнь была не в жизнь. — Это что же получается? Уже третья а пария сети в текущем году?

Пришлось опять замешкаться:

— Сэр, у нас кое-какие сложности с переносом вашей базы данных на наш сервер, — я потихоньку подвинулся еще на шаг к выходу на лестницу.

— Нет, вы сами посудите, — скрипел Юбермэн, — если на вашу сеть нельзя положиться, вся моя работа идет коту под хвост. Однозначно коту под хвост, вам понятно?

«Туда ей и дорога», — подумал я, но вслух сказал лишь:

— Мы постараемся ее восстановить как можно быстрее.

— Нет, вы сами посудите, — Юбермэн снова шлепнул «десктоп» газетой, — да у нас таких проблем и в помине не было, пока МДИ нас не купила. Черт возьми, наша старая сеть «Эпплайд Фотоникс» ни разу не падала! Ни разу!

— Да, я слышал. (Столько раз слышал, что уши вянут! Кто б сомневался — дайте мне офис на одном этаже и шестнадцать пользователей, я из любой сети конфетку сделаю!)

— Нет, вы сами посудите, — Юбермэн замялся, пытаясь вспомнить, куда именно клонит, и вяло заключил, — ну, вы сами можете рассудить.

— Угу, — кивнул я и рванулся к лестнице. Юбермэн, развернув газету, вновь углубился в чтение. Я уже нажал на ручку двери, ведущей на лестницу…

И вновь — шуршание бумаги.

— Пайл?

Я замер и обернулся:

— Да, мистер Юбермэн?

— Вы в курсе, что у вас один носок коричневый, а другой — голубой?

Нет, я не был в курсе, но признаваться в этом не собирался:

— Это мода такая, мистер Юбермэн.

— А-а, — ненадолго призадумавшись над этим, он решил вернуться к своим спортивным новостям. Я распахнул дверь, вышел на лестничную клетку и начал спускаться вниз. За миг до того, как дверь с треском захлопнулась за моей спиной, я услышал бормотание Юбермэна:

— Дурацкая, позвольте вам доложить, мода.

Грохоча ботинками по бетонным ступеням, я миновал наглухо заваренные железные двери ТОПР и без особых происшествий добрался до нашего этажа. Однако как только я распахнул дверь МИСС, мой нос ощутил страннейший букет запахов. Холодный сырой воздух. Мокрые заплесневелые листья. Бензин, озон и дым.

Словом, совсем не те ароматы, которые должен источать компьютерный зал.

Швырнув сырую куртку в мою рабочую ячейку, я торопливо содрал с ног галоши, схватил огнетушитель и, подобно собаке-ищейке, ринулся на зловещий запах. Завернув за угол, я узрел…

Я вновь узрел Гасана Табули. (Как он успел меня опередить, черт его задери?) Стоя у распахнутой двери, что вела к наружной пожарной лестнице, он смотрел на длинный, заросший ряской пруд, расположенный позади МДИ-305. В пруду плавали, радуясь дождю, утки, а в руках у Табули были, соответственно, горящая сигарета и какой-то самопальный приборчик, явно служивший затычкой для сенсоров пожарной сигнализации.

Целый шквал мыслей пронесся по моим извилинам. Налицо было вопиющее нарушение — прежде всего нарушение техники безопасности. Мало того, мой начальник попирал нормы экологии, и нормы здравоохранения, и… и…

Когда все остальные методы не дают успеха, применяй самый тривиальный.

— Гасан?

Табули неспешно обернулся и остановил свой взгляд на мне:

— Что?

Устало, почти машинально, он поднес сигарету к губам и затянулся.

— Э-э-э, вы в курсе, что сеть упала?

— Ага. — Он еще раз затянулся и медленно выдохнул дым.

— А… а?..

— По личному распоряжению Уолтера Даффа, — неторопливо проговорил он, — сеть была отключена сегодня в 6.00.

— Так ее Даффер отключил? Зачем? Табули опять ненадолго припал к сигарете и, отвернувшись, уставился на дождь:

— Без понятия. Я только что узнал, что через пять минут должен к нему явиться для личной беседы. Наверно, тогда он мне и скажет.

— Личная беседа? — я все еще ничего не понимал.

Табули ответил мне — медленно, с толком, расстановкой и состраданием:

— Вы еще молоды, Джек. Ваш трудовой путь только начинается. Жизнь вас еще многому научит, дайте только срок. Джек, когда вы пооботретесь в большом мире, то узнаете, что фирмы живут по своим биологическим часам и развиваются абсолютно предсказуемо, точно личинки майского жука или головастики. — Вновь приложившись к сигарете, он посмотрел на часы. — Какое у нас сегодня число, Джек? Я сосчитал не сразу:

— Пятнадцатое мая?

— Средний день среднего месяца второго квартала, — отозвался Табули. — Если уж модернизировать организационную структуру корпорации, то именно сегодня.

— Сегодня?

В последний раз, глубоко-глубоко затянувшись сигаретой, он выкинул тлеющий бычок в дверь — тот с шипением приземлился в сырой траве. Табули обернулся ко мне:

— Приятно было с вами работать, Джек. Больше не отзывайтесь на кличку Пайл, хорошо?

И пока я лихорадочно соображал, что сказать, Табули сунул мне «электрозатычку» и побрел вверх по лестнице.

То был последний миг, когда я видел Гасана Табули живым.

Битых десять минут я размышлял, как отключить «затычку» так, чтобы при этом не разбудить сигнализацию. Осуществив в итоге эту операцию, я вернулся в наш отдел. Все прочие сотрудники МИСС уже были на своих местах, а в кабинете Гасана не осталось ничего, кроме голых стен. Ребята из службы ЭООС (Экстренного Оздоровления Окружающей Среды) в белых нейлоновых противотоксичных скафандрах нервно натирали шампунем ковер и пылесосили потолок.

В ближайшей к кабинету Табули ячейке сидел Авраам Рубин. Ежась, точно кот в блошином цирке, тихо бормоча себе под нос псалмы, он производил впечатление человека, который по уши (и даже по мохнатые брови) погружен в работу. Конкретно — в чтение распечаток кодов. Я постучал по алюминиевому косяку у входа в его ячейку.

— Проходи мимо. Ангел Смерти! — возопил Рубин, подпрыгнув в кресле. Крутанулся на месте, узнал меня — и вздохнул:

— Ох, Пайл, это всего лишь ты… Я указал на кабинет Табули:

— Что стряслось, Бубу?

Вместо ответа Рубин схватил себя за бороду, опять задергал плечами, потом принялся зачем-то распутывать свою молельную шаль.

— Вот что я тебе посоветую, — сказал он наконец, поглаживая косяк ячейки, помазанный кровью агнца, — иди себе в свой кубик, сосредоточься па работе и постарайся ничего не видеть, ничего не слышать и ничего не думать…

Выровняв шапочку-кипу, чтобы прикрывала макушку, он вновь уставился в свои свитки с входным кодом и опять загундосил: «…хашем — наследие его, и да упокоится он…»

Да уж, разъяснил, как отрезал. Я сунулся в ячейку Ян Хуань Донга:

— Послушай, Фрэнк…

Фрэнк Донг поднял глаза от какой-то «горящей» документации, поправил бифокальные очки на носу, задумчиво кивнул:

— А-а, Пайл. Конфуций сказал — когда между слонами война, мудрый муравей еще ниже сгибается под своей ношей и держит ухо востро. .

Ладно-ладно. СЛЕДУЮЩИЙ! Теперь мне предстояло обратиться к Чарльзу Мэрфи. Его ячейка находилась на той стороне нашего разветвленного мультиплекса-серпентария. Вообще-то я всегда чувствовал себя неуютно, когда мне приходилось отрывать Чарльза от работы, но тут…

Я постучал по косяку ячейки:

— Извини, Чарльз, можно тебя спросить кое о чем?

Отъехав на своей электрической инвалидной коляске от пульта интерфейса, он развернулся на 180 градусов и уставил на меня свой единственный, налитой кровью глаз:

— СЛУШАЮ? ЧТО ВАМ ТРЕБУЕТСЯ?

Вот черт. Опять он перевел свой голосовой синтезатор в режим «механическая монотонность».