Первая подводная лодка третьего эшелона С-9 под командованием капитан-лейтенанта А. Мыльникова благополучно форсировала противолодочные заграждения в Финском заливе, 20 сентября вышла в Балтийское море, 27 сентября она обнаружила конвой из 4 транспортов и 4 кораблей охранения и потопила транспорт водоизмещением 12 000 тонн. В ходе развития атаки подводная лодка попала под таранный удар одного из кораблей охранения, однако, получив легкие повреждения, благополучно ушла от преследования. На следующий день, обнаружив танкер в 12 000 тонн, она атаковала его торпедой, но неудачно. Тогда, всплыв в надводное положение, лодка уничтожила транспорт артиллерийским огнем.

Из подводных лодок, действовавших в третьем эшелоне, наибольших результатов добились подводная лодка Щ-406 под командованием капитана 3 ранга Е. Осипова, потопившая 3 транспорта, и подводная лодка Л-3 под командованием капитана 2 ранга П. Грищенко.

29 октября Л-3 начала форсировать Финский залив, а 2 ноября уже выставила на подходах к острову Уте минную банку. По данным противника, на этих минах подорвался и затонул транспорт "Гинденбург" - 7 880 тонн водоизмещением. Затем лодка перешла в южную часть Балтийского моря и 5 ноября на фарватере Мемель - Брюс-терсрт поставила еще две банки мин. Здесь на минах погибли транспорт "Вольфрам" - 8 648 тонн с грузом артиллерийских систем для войск группы армий "Север" и судно "Грундзее" - 866 тонн водоизмещением. 13 ноября при выходе в торпедную атаку по конвою подводную лодку Л-3 таранил вражеский транспорт и погнул перископы, но прочный корпус не пострадал. В тот же день она поставила на фарватере у Либавы последние мины, на которых подорвались и погибли транспорт "Остланд" - 2 152 тонны и "Мари Фердинанд" - 1 757 тонн.

Возвращаясь на базу, подводная лодка несколько раз подрывалась на вражеских антенных минах в Финском заливе. Лодку потрясли сильные взрывы, выходили из строя некоторые механизмы и точные приборы. Преодолевая все препятствия, с погнутыми перископами Л-3 продвигалась в базу.

За этот поход лодка пересекла свыше 50 раз линии минных заграждений противника. 19 ноября она была встречена на острове Лавенсаари, а 20 ноября возвратилась в Кронштадт. Пройдя путь в трудных штормовых условиях без перископов, она имела ошибку в счислении всего в 2,5 мили.

Всего за кампанию 1942 года подводные лодки Краснознаменного Балтийского флота, действуя на морских сообщениях противника, потопили и повредили свыше 50 транспортов и кораблей.

Кроме действий на морских сообщениях, подводные лодки действовали в этот период в составе передового отряда Балтийского флота, прикрывали приморский фланг армии от артобстрелов кораблей противника с моря, обеспечивали перевозки, транспортировали грузы.

Боевые действия подводных лодок на морских сообщениях за первый период войны получили высокую оценку. Советское правительство наградило орденами и медалями многих подводников - матросов, старшин, офицеров.

За проявленную отвагу в боях за Отечество с фашистскими захватчиками, за стойкость и мужество, за высокую воинскую дисциплину и организованность, за беспримерный героизм личного состава подводные лодки Л-3, Щ-303 и Щ-309 были удостоены почетного звания гвардейских.

За боевые подвиги в борьбе с немецкими оккупантами командиры подводных лодок Сергей Лисин и Евгений Осипов были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

К концу 1942 года на Балтике обстановка по-прежнему складывалась не в нашу пользу. Противник все больше усиливал противолодочные рубежи в Финском заливе, пытаясь закупорить наши подводные лодки в Кронштадте, продолжал ставить магнитные мины на его фарватерах.

Начиная с декабря, после ухода наших подводных лодок с позиций, противник плавал в Балтийском море свободно, не опасаясь атак из-под воды. Он резко увеличил перевозки из портов южной Балтики в порты Финского залива, значительно сократил конвоирование транспортов боевыми кораблями. Врагу казалось, что наступил период полного благополучия - окончательная победа на Балтике. Но это был поспешный вывод и ошибочный. Взамен подводных лодок командование флотом направило в Балтийское море морскую авиацию, удары которой оказались для врага не менее действенными.

Балтийский флот вступил в 1943 год в трудных условиях. На кораблях ощущался некомплект личного состава. Особенно чувствительным было выделение людей для нужд сухопутного фронта - у стен Ленинграда. И несмотря на это флоту приходилось осуществлять оборону баз и коммуникаций, ремонтировать корабли и возводить оборонительные укрепления, готовиться к обеспечению боевой деятельности на море и предстоящей кампании и т. д.

Ранняя весна позволяла нашим подводным лодкам начать боевые действия с середины апреля. Нева и Финский залив к этому времени полностью очистились ото льда. Значительная часть мин в Финском заливе в результате передвижки льда была сорвана со своих якорей и унесена в Балтийское море. Чтобы задержать выход наших лодок в море, противник, используя авиацию, произвел массовую постановку магнитных мин вокруг Кронштадта и в устье Невы.

Пока соединения наших тральщиков вели борьбу с выставленными фарватерах Кронштадта и Ленинграда минами, противник сосредоточил в Финском заливе большие силы и средства противолодочной обороны, организовал систему корабельных дозоров по всей глубине и оборудовал несколько рубежей новых минных заграждений. Рубеж противолодочной обороны был создан на меридиане Хельсинки. В этом самом узком месте Финского залива были выставлены сети в два ряда, большое количество мин, в том числе донных.

7 мая 1943 года гвардейская Щ-303 (командир лодки И. Травкин) первой вышла на разведку в Финский залив. Вскоре на меридиане Найссар - Порккала Удд командир лодки обнаружил сети, о которых нам уже было известно из донесений нашей флотской авиации.

Попытки прорваться сквозь стальные сети, стоявшие поперек всего залива, каждый раз приводили к тому, что сторожевые корабли, охранявшие их, обнаруживали "щуку" и сразу же начинали сбрасывать глубинные бомбы. Только благодаря искусному маневрированию лодке удалось выпутаться из этой опасной ловушки и 7 июня вернуться на Лавенсаари.

Месяц непрерывной игры со смертью, сотни близких разрывов глубинных бомб не сломили мужества экипажа Щ-303. Травкин полностью вскрыл систему противолодочного рубежа, приемы и методы борьбы противника с нашими подводными лодками.

Пока в штабе флота изучались разведывательные данные, полученные от Травкина, была предпринята вторая попытка форсировать главный противолодочный рубеж немцев подводной лодкой Щ-408 под командованием капитан-лейтенанта П. Кузьмина. Вскоре связь с ней прервалась. Лодка не вернулась на базу. Вслед за Кузьминым была послана Щ-406 Героя Советского Союза Е. Осипова.

Презирая смертельную опасность, балтийские подводники во что бы то ни стало стремились вырваться из Финского залива на оперативный простор и громить врага. Однако после того, как следом за Щ-406 и Щ-408 были потеряны С-9 Александра Мыльникова и С-12 Александра Бащенко, командование флотом во избежание дальнейших потерь временно прекратило попытки форсирования противолодочного рубежа.

Как уже было сказано, взамен подводных лодок командование флотом использовало морскую авиацию, удары которой в Балтийском море оказались очень эффективными. Количество потопленных вражеских транспортов продолжало расти и превысило более шестидесяти. Потенциальная угроза прорыва наших подводных лодок вынуждала противника держать на созданных рубежах много кораблей противолодочной обороны и вспомогательного флота, расходовать большие материально-технические средства, отвлекать от фронта значительное количество людей.

Шел 1944 год - год решающих наших побед в Великой Отечественной войне. Каждый новый день, каждое новое усилие Советской Армии приближали нас к победе, а гитлеровскую Германию - к бесславному концу.

17 сентября войска Ленинградского фронта при содействии Краснознаменного Балтийского флота развили новое наступление на Таллинском направлении, через несколько дней овладели портами Таллин, Палдиски, Пярну, Хепсалу, а 27 сентября вышли на побережье Рижского залива.

Фашисты минировали фарватеры и подходы к пирсам Таллин и Палдиски, развернули свои подводные лодки в устье Финского залива, чтобы воспрепятствовать действиям наших подводных сил на Балтике. Но с капитуляцией Финляндии - 19 сентября - оборонительные рубежи в Финском заливе, созданные за три года войны, стали бесполезными. Краснознаменный Балтийский флот получил возможность выхода в море по шхерным фарватерам северного побережья Финского залива.

Все наши подводные лодки были давно готовы к боевым действиям и ждали только приказа.

5 октября 1944 года в Балтийское море вышла первая группа наших подводных лодок. Среди них была и Л-3. Ее новый командир капитан III ранга В. Коновалов получил приказание минными постановками и торпедными атаками нарушать коммуникации противника к западу от острова Борнхольм.

В районе маяка Аркона Коновалов выставил несколько минных банок и занялся поиском кораблей противника, чтобы атаковать их торпедами. Почти десять суток продолжалось опасное маневрирование в самом логове врага.

Вскоре на Л-3 поступило приказание занять позицию в районе Мемеля. Здесь акустик доложил, что слышит шум винтов транспорта и трех сторожевых кораблей. Коновалов предпринял дерзкую, неожиданную для противника атаку. Л-3 прошла под сторожевиками, на глубине. Почти в упор двумя торпедами Коновалов потопил один из них. Началось жестокое преследование, но командир Л-3 смелой контратакой потопил транспорт.

Не менее успешно вел боевые действия молодой командир подводной лодки Щ-307 капитан 3 ранга М. Калинин.

9 октября лодка получила приказ выйти на позицию к порту Вентспилс, где уже находились Щ-309, Щ-310. Этот порт, как и Лиепая, являлся основной базой снабжения и эвакуации Курляндской группировки противника, отрезанной нашими наступающими войсками на побережье Балтийского моря.

16 октября на подходе к Вентспилсу Калинин обнаружил в перископ четыре транспорта, стоявших на якоре. Смело войдя на рейд, Щ-307 залпом из четырех торпед потопила сразу два судна. В течение двух суток лодку преследовали катера. Калинин решил повторить тот же маневр на рейде Лиепаи. Однако тут оказалось сильное сторожевое охранение. Подводная лодка снова вернулась к Вентспилсу.

3 ноября, ночью, на выходе из Вентспилса Калинин дважды успешно атаковал вражеский конвой. Еще два фашистских транспорта пошли ко дну.

Вернулась лодка на базу с большой победой: четыре транспорта противника были потоплены только за один поход. Всего на счету Щ-307 13 потопленных судов и кораблей. За боевые подвиги в борьбе с немецкими оккупантами подводная лодка была награждена орденом Красного Знамени, весь ее личный состав - орденами и медалями. Михаил Степанович Калинин удостоился высокого звания Героя Советского Союза.

Большое удовлетворение испытывали подводники, узнав об успешных действиях на морских подступах к Лиепае и Вентспилсу подводной лодки Щ-310 под командованием молодого энергичного командира, капитана III ранга С. Богорада. За три похода лодка потопила восемь транспортов противника с войсками и вооружением. Кроме того, Богорад собрал и представил в штаб ценные разведывательные данные - выявил систему и тактические приемы действий кораблей дозора и противолодочной обороны врага. В то время такие сведения были очень нужны командирам подводных лодок.

Своими активными боевыми действиями личный состав Щ-310 нанес немалый урон фашистскому флоту и группировке гитлеровской армии, прижатой нашими войсками к побережью Балтийского моря. За мужество, отвагу и высокое мастерство, проявленные в боевых походах, командиру Щ-310 С. Богораду было присвоено звание Героя Советского Союза.

4 января 1945 года, после возвращения на базу подводной лодки Щ-303, закончилась боевая деятельность эшелона подводных лодок, развернутого в Балтийском море в октябре - декабре 1944 года.

Начался последний период войны - период завершающих побед Советского Союза над фашистской Германией.

Гитлеровские армии на южном побережье Балтийского моря от Клайпеды до Свинемюнде (Свиноустье) были рассечены нашими войсками на несколько частей. Образовались многочисленные большие и малые "котлы". Противник пытался эвакуировать свои войска, ценное промышленное оборудование морским путем в еще удерживаемые им западные порты. Это вызывало необходимость переразвертывания наших подводных лодок в юго-западную часть Балтийского моря.

В район Данцигской бухты была направлена С-13 под командованием капитана 3 ранга А. Маринеско. 30 января вечером лодка находилась в надводном положении близ маяка Хеле. Командир С-13 обнаружил ходовые огни, которые, как вскоре удалось установить, принадлежали крупному транспорту и кораблям охранения. Маринеско, определив элементы движения транспорта, начал атаку. Лодка пересекла курс конвоя и легла на параллельный курс со стороны берега. Через час С-13 вышла в голову транспорта, заняв выгодную позицию для торпедного залпа. Все три торпеды, выстреленные из носовых аппаратов, попали в транспорт, который сразу же накренился на левый борт и затонул. Это был лайнер "Вильгельм Густлоф" водоизмещением в 25 000 тонн.

Шли десятые сутки после потопления лайнера, С-13 продолжала боевые действия в южной Балтике. Свирепый шторм со снегопадом мешал вести наблюдения за морем. Казалось, что в такую погоду вряд ли кто выйдет в море. Но вот в полночь, когда метель немного стихла, командир обнаружил вспышку огня.

- Право руля, - последовала сразу же команда Маринеско, - курс двести тридцать.

В это время видимость немного улучшилась, и силуэт огромного корабля четко вырисовывался прямо по курсу лодки. Чтобы не быть преждевременно обнаруженным, Маринеско меняет курс, с расчетом уйти в темную часть горизонта.

2 часа 49 минут, Маринеско у ночного прицела, остаются минуты, секунды...

- Стоп дизеля! Аппараты, товсь! ...Пли!

Повинуясь последнему слову командира, торпеды из кормовых аппаратов устремляются к цели. Точные расчеты Маринеско безошибочны. Две торпеды почти одновременно поражают цель, а через несколько секунд доносятся еще три сильных взрыва, очевидно, произошла детонация боезапаса. Все это сопровождается сильным пламенем, словно молния во время грозы освещает место боя. К месту гибели корабля устремляются миноносцы охранения. Освещая весь район прожекторами и осветительными снарядами, корабли пытаются подойти к тонущему кораблю, но он переворачивается через левый борт, на какую-то минуту задерживается на воде вверх килем, затем окончательно идет на дно.

Уходит под воду и С-13, чтобы избежать преследования. Маринеско ложится на курс к вражескому берегу. Эта тактика и на этот раз была правильной.

Только после войны стало известно, что в ночь на 10 февраля 1945 года в 2 часа 50 минут по московскому времени Маринеско потопил вспомогательный крейсер "Генерал Штойбен" водоизмещением в 15 000 тонн. На нем погибла значительная часть танковой дивизии, спешившей из Курляндского плацдарма на защиту Берлина.

Удары, нанесенные Маринеско, наглядно подтверждают, что подводная лодка является таким кораблем, который, действуя отдельной боевой единицей с небольшим числом людей, способен внести значительный вклад в общий военный успех. Такой успех оправдывается даже в том случае, если лодка ценой собственной гибели потопит хотя бы один транспорт противника, груженный боеприпасами, войсками или другими важными военными грузами. Ведь какое количество жизней пришлось бы принести в жертву, сколько материальных ценностей и средств потребовалось бы израсходовать, чтоб уничтожить или вывести из строя на сухопутном фронте такую сумму боевых средств противника, как танковая дивизия.

А сколько кораблей наших союзников могли погубить потопленные советской лодкой 3700 фашистских подводников? Так, например, против 100 немецких подводных лодок, действовавших в Атлантике в марте 1943 года, американцы и англичане вынуждены были держать в океане 3000 надводных кораблей (не считая 25 000 мелких катеров ПЛО), 2700 самолетов, из них 400 на десяти крупных авианосцах, 17 дирижаблей, большое количество подводных лодок и сотни тральщиков. Почти три миллиона англо-американцев работали на берегу (на заводах, фабриках и в учреждениях), чтобы обеспечить силы противолодочной обороны в Атлантике всеми необходимыми боевыми и техническими средствами.

Между тем развязка смертельной схватки с врагом приближалась к концу. Подводные лодки, не переставая топили врага, пытавшегося вырваться с Курляндского плацдарма.

Только за четыре месяца войны 1945 года враг потерял здесь 151 транспорт и 98 военных кораблей и вспомогательных судов.

В числе погибших кораблей от наших подводных лодок, торпедных катеров и авиации немецкий адмирал Ф. Руге в своей книге "Война на море 1939-1945 гг." указывает: тяжелые крейсеры "Лютцов", "Хиппер", "Шеер", легкий крейсер "Эмден", линкоры "Шлезвиг Гольштейн" и "Шлезвин", миноносцы Т-3, Т-5, Т-10, Т-34 и Т-36, кроме того, были выведены из строя легкий крейсер "Кельн" и эскадренный миноносец "Зет-34". Свой рассказ о гибели фашистского надводного флота адмирал Руге заканчивает словами: "В момент окончания войны для действия на море оставались пригодны только "Принц Ойген" и "Нюрнберг". Эти признания убедительно говорят о том, что наш Краснознаменный Балтийский флот успешно решал стоявшие перед ним задачи в войне с гитлеровской Германией.

РЫЦАРИ ЧЕРНОМОРСКИХ ГЛУБИН

Стоит на крымской земле скромный обелиск. Золотая Звезда Героя и лавровая ветвь высечены на нем. Поставили его в память о черноморских героях-подводниках молодые матросы.

И всегда у обелиска цветы: народ не забывает своих героев.

22 июня 1941 года, в первый день войны, для действий на морских сообщениях противника к западному берегу Черного моря ушли первые советские лодки. Прервать коммуникации противника - такая главная задача стояла перед ними. Их позиции были намечены на вероятных путях сообщения. Однако, опасаясь воздействия кораблей Черноморского флота, в первые недели войны противник резко снизил свои морские перевозки. Грузы направлялись на малых транспортах и шхунах, как правило по мелководью, и прикрывались с моря минными заграждениями.

Кроме того, подводные лодки привлекались для несения дозорной и разведывательной служб.

Первой на Черном море добилась боевого успеха подводная лодка Щ-211 под командованием капитан-лейтенанта А. Девятко.

5 августа 1941 года лодка вышла в боевой поход и у Стрелецкой бухты с катера приняла 14 болгарских патриотов. Подводники должны были скрытно высадить этих товарищей на фактически оккупированную территорию их родины.

11 августа в сумерках Щ-211 приблизилась к берегу в районе р. Камчия. Командир лодки осмотрел берег. В районе высадки было все спокойно. Щ-211 погрузилась. С наступлением темноты лодка всплыла, приблизилась к берегу на 150 метров. На палубе были выставлены матросы-наблюдатели с автоматами. Началась посадка на надувные шлюпки. Через 10 минут, когда они отошли от борта и исчезли в ночной темноте, Щ-211 направилась на выполнение своей основной задачи.

15 августа в районе мыса Эмине на лодке заметили крупные вражеские транспорты. Командир принял решение атаковать противника. Торпедная атака оказалась успешной. Торпеда попала в транспорт "Пелес" (тоннаж 5 708 брутто-регистровых тонн), и он вскоре затонул. Второй, уклоняясь от торпеды, выбросился на отмель. На следующее утро, когда лодка вернулась в этот же район, транспорта на отмели уже не было.

Так черноморские подводники открыли боевой счет побед.

Весьма успешным был и второй боевой поход этой же лодки. 29 сентября Щ-211 обнаружила два катера противника, которые обследовали фарватер. Затем в этом же районе появился самолет. Решив, что противник готовится провести конвой, командир объявил боевую тревогу. Вскоре показались три крупных судна в охранении миноносцев и катеров. Командир приблизился к конвою. Выпустив торпеды, лодка легла на грунт. Подводники слышали сильные взрывы, а когда, подвсплыв на перископную глубину, командир осмотрел море, он увидел разломавшийся танкер, возле которого сновали катера.

Это был итальянский танкер "Суперга" тоннажем 6 154, направлявшийся к Босфору с румынской нефтью.

Учитывая опыт первых месяцев войны, в октябре 1941 года была введена новая нарезка позиций. При этом в половине из них предполагалось крейсерство подводных лодок. Командиры могли маневрировать в позиционном положении, организовывать радиосвязь, вести переговоры по ТУСу (таблице условных сигналов). Новый метод использования подводных лодок вместо пассивного ожидания на отведенной позиции допускал свободу поиска, увеличивал инициативу командира, повышал вероятность встречи с противником.

16 октября для боевых действий на коммуникации Констанца-Сулина вышла подводная лодка М-35 под командованием старшего лейтенанта М. Грешилова. Обнаружив буксир, который вел паром "Зибель", она атаковала буксир торпедами. Осадка его оказалась небольшой, и торпеда прошла под килем и не взорвалась.

Когда такая же цель попалась ему вторично, командир учел опыт прошлого. Он решил потопить врага артиллерийским огнем. Чтобы всплыть на виду у неприятеля и открыть по нему огонь прежде, чем он ответит тем же, нужна была не только смелость, но и трезвый расчет, уверенность в мастерстве своих артиллеристов.

Командир М-35 всплыл и вступил в артиллерийский бой с противником. Только атака лодки сторожевыми катерами заставила М-35 прекратить огонь и погрузиться.

27 октября та же лодка атаковала торпедой транспорт "Лола" 3 000 т. и потопила его.

В первый период войны особенно успешно черноморские подводники действовали против вражеских танкеров. Конечно, командиры лодок не специально охотились за ними. Но получилось так, что потеря крупных танкеров была особенно ощутимой для врага. Кроме уже упоминавшегося танкера "Суперга", 5 ноября на дно Черного моря советские подводники отправили второй итальянский танкер "Торчелло" 3 336 т., направлявшийся в Констанцу. Эта успешная атака была произведена подводной лодкой Щ-214 под командованием капитан-лейтенанта В. Власова.

Потеря этих судов так подействовала на противника, что до мая 1942 года перевозки нефти из портов Румынии через Босфор прекратились.

Историк Ю. Майстер, которого трудно заподозрить в симпатиях к черноморцам, вынужден был признать, что итальянские власти после этих потерь "воздержались от посылки своих ценных танкеров для вывоза румынской нефти, в получении которой они были очень заинтересованы".

Кроме боевых действий на коммуникациях врага, черноморские подводники выполняли и другие боевые задачи.

В конце 1941 года для захвата плацдарма в Крыму и облегчения положения Севастополя началась подготовка к Керченско-Феодосийской десантной операции. Войска требовалось доставить из портов Кавказа. Командование флота решило использовать для этой цели крупные надводные корабли вплоть до крейсеров.

При господстве в воздухе вражеской авиации переход к Крыму они могли совершить только ночью. Но штатные навигационные огни не горели. Поэтому весьма остро встал вопрос: как обеспечить выход кораблей с десантом в заданную точку. Было решено использовать для этой цели подводные лодки.

На подходах к Феодосии с подводной лодки Щ-201 гидрографы выставили два светящихся буя. В пяти милях от Феодосии стала на якорь лодка М-51. На ней установили мощный прожектор. Так лодка превратилась в плавучий маяк, указывающий вход в порт.

Этой же ночью, 28 декабря, с подводной лодки Щ-203 на надувную шлюпку высадили двух лейтенантов-гидрографов Д. Выжгулла и В. Моспана с ацетиленовой аппаратурой. Они должны были подойти к скалам Эльчан-Кая (ныне скалы Корабль-Камень) и зажечь ацетиленовый фонарь.

На море поднимался ветер. Крупная волна подбрасывала перегруженную шлюпку. Напряженно следили подводники, как медленно удалялись от них смельчаки. Доберутся ли? Смогут ли пристать и благополучно высадиться? Загорится ли в назначенное время огонь?

28 декабря 1941 года в 20 часов зимнюю ночь прорезал узкий луч. Со скал он был направлен в море. Этот огонь помог штурманам уточнить курс к берегу Крыма.

Начинался шторм. Подводная лодка Щ-203 не смогла своевременно подойти и снять гидрографов. А когда наконец она приблизилась к скалам, там уже никого не было. Судьба двух гидрографов-черноморцев до сих пор неизвестна.

Немало героизма и мужества было проявлено черноморскими подводниками в том тяжелом первом году войны. Но за первые месяцы войны они добились немалых успехов, показали умение в нелегких условиях бить врага, выходить победителями из серьезных испытаний. В это время подводники использовали главным образом торпедное и минное оружие. Артиллерия для уничтожения мелких плавсредств применялась в единичных случаях.

НА ФАРВАТЕРАХ СЕВАСТОПОЛЯ

В новом, 1942 году основная задача черноморских подводников была все та же - действия на морских сообщениях. Боевой успех в это время сопутствовал многим, но особенно надо отметить действия подводной лодки А-3 под командованием старшего лейтенанта С. Цурикова. 29 мая в районе Одессы лодка обнаружила вражеский конвой. В результате атаки был потоплен транспорт "Сулина" 5 650 т.

В новом году черноморские подводники стали шире использовать артиллерийское оружие. Так, подводная лодка Щ-205 под командованием капитана 3 ранга П. Сухомлинова артиллерией потопила шхуну и повредила транспорт. А подводной лодкой Щ-213 под командованием старшего лейтенанта Д. Денежко артиллерией потоплена шхуна, а торпедами - транспорт.

К весне 1942 года, когда обстановка под Севастополем стала более сложной, подводные лодки были привлечены для выполнения новой задачи снабжения осажденного города.

После захвата Керченского полуострова фашисты увеличили свои силы под Севастополем. С 20 мая начались усиленные артиллерийские обстрелы и ожесточенные бомбардировки города. В этих условиях только боевые корабли могли доставлять в город военные грузы. Вскоре вся тяжесть этой задачи легла на подводные лодки.

Первоначально предполагалось использовать большие и средние лодки. Поэтому первыми с грузами для Севастополя вышли Л-4, Д-4, затем Л-5, С-31 и С-32. Но обстановка под Севастополем скоро заставила включить в число выполняющих эту задачу все подводные лодки.

Специальная комиссия произвела расчет грузоподъемности. Решено было оставлять половину положенного боезапаса, продукты и воду брать только на 6 суток. На больших и средних лодках оставлять всего по две торпеды. Для загрузки использовались даже торпедные аппараты. В результате этого большие лодки смогли принимать до 90 - 95 тонн грузов, а средние - до 50 тонн.

Переходы лодок рассчитывались таким образом, чтобы к наступлению темноты подводники прибыли в Севастополь, за ночь произвели разгрузку, приняли раненых, а к утру уходили из осажденного города. Если лодка до рассвета выйти не успевала, ей приходилось ложиться на грунт и ждать наступления темноты.

Подлинными мастерами своего дела оказались подводники С-32. Они под командованием капитана 3 ранга С. Павленко совершили в Севастополь 7 рейсов. Лодка доставила более 600 тонн грузов, вывезла 140 раненых. Совершая восьмой рейс, эта лодка вышла 28 июня к берегам Крыма и погибла на переходе.

По семь раз прорывалась в осажденный город Л-23 под командованием капитан-лейтенанта И. Фартушного. Лодка доставила более 600 тонн грузов и вывезла 229 человек. Л-4 под командованием капитана 3 ранга Е. Полякова, которая доставила свыше 475 тонн грузов (в том числе 27 тонн бензина), вывезла 236 человек.

Каждый поход в Севастополь в это время был подвигом. Со второй половины мая противник на подходах к берегам Крыма стал использовать не только авиацию, но и торпедные катера. Значительно больше времени подводникам приходилось проводить под водой, что увеличивало продолжительность похода и уменьшало число доставляемых грузов.

В Севастополь лодки доставляли не только боеприпасы и продовольствие, но и бензин. Поскольку для транспортировки горючего пришлось привлечь и лодки типа М, экипажам их пришлось особенно трудно. Сравнительно небольшой объем отсеков, отсутствие необходимой вентиляции приводили к тому, что концентрация паров бензина иногда доходила до взрывоопасных пределов.

22 июня 1942 года подводная лодка М-32 под командованием капитан-лейтенанта Н. Колтыпина доставила из Новороссийска в Севастополь 8 тонн винтовочных патронов и 6 тонн авиационного бензина. После перекачки горючего цистерну промыли, но пары бензина остались в лодке. На следующий день, когда лодка погрузилась для дифферентовки, скопившиеся в балластной цистерне пары были вытеснены внутрь лодки.

При погружении произошел взрыв. Возник пожар, быстро ликвидированный моряками. Пятеро при взрыве получили ожоги, но боевых постов они не покидали.

Рассвело. В море выйти было невозможно, поэтому оперативный дежурный распорядился: лечь на грунт, дождаться наступления темноты и затем следовать в Новороссийск.

В 6 утра М-32 легла на грунт. Пары бензина сохранились в лодке. С каждым часом положение в отсеках становилось все тяжелее. И хотя командир приказал всем лежать и не делать лишних движений, некоторые из команды потеряли контроль над своими действиями. Кто-то смеялся, кто-то пел. Часть команды погрузилась в обморочный сон. Ослабевший командир приказал самому выносливому из экипажа, старшине группы мотористов Н. Пустовойтенко продержаться до 21 часа, а потом разбудить его. Иначе погибнет лодка, весь личный состав ее и принятые в Севастополе пассажиры.

Главный старшина с трудом дождался указанного времени. Он пытался привести в чувство командира, но это не удалось. Тогда он перенес командира в центральный пост, продул балласт и открыл люк. Чувствуя, что от свежего воздуха сам теряет сознание, Пустовойтенко нашел в себе силы задраить люк снова.

Около двух часов полувсплывшая лодка дрейфовала в море. Ее несло на камни. Придя в себя, Пустовойтенко вновь открыл люк, пустил судовую вентиляцию, продул главный балласт. Очнувшиеся моряки приходили к нему на помощь.

Неуправляемая лодка выскочила на камни у крымского берега. Казалось, ее судьба решена. Но личный состав М-32 продолжал борьбу за спасение своего корабля. С помощью дизелей моряки сняли с камней лодку. И хотя у нее был поврежден руль, М-32 вышла в море. 25 июня она благополучно прибыла в Новороссийск.