Ой, погано, погано
в голове и в стране.
Что ж ты, меццо-сопрано,
лезешь в душу ко мне?
Что ж ты ручкою белой
гладишь медный мой лоб,
на паршивое тело
льешь елей да сироп?
Что ж ты, божия птица,
мучишь нас и зовешь?
Улетай в свою Ниццу,
а не то пропадешь.
- 36
- 4
Фронт закрыт повсеместно.
Все уходят в райком.
Лишь жених да невеста
перед Вечным огнем.
Парень в финском костюме
(Маннергейм, извини).
Средь столичного шума
молча встали они.
И девчонка, вся в белом,
возложила цветы
тем, кто жертвовал телом,
кто глядит с высоты,
тем невинным, невидным,
кто погиб за мечты...
Что ж ты смотришь ехидно?
Что осклабился ты?
Что ты тонкие губы
в злой усмешке скривил?
Хочешь, дам тебе в зубы
у священных могил?
- 37
- Ну куда ты, стиляга?
Я ведь так, пошутил.
Лишь медаль "За отвагу"
не стебай, пощади.
Ты не умничай, милый,
над моею страной.
В этой братской могиле
сам ты будешь, дурной.
5
О дитя карнавала,
о воскресника сын,
выкормыш фестиваля,
большеротый кретин,
мой близнец ненаглядный,
Каин глухонемой,
Авель в форме парадной,
что нам делать, родной?
6
Идут белые снеги.
Тишина и простор.
Где-то в устье Онеги
глохнет бедный мотор.
- 38
- Где-то в центре районном
вечер танцев идет.
Где-то в тьме заоконной
бьет стилягу урод.
И девчонка, вся в белом,
зачала в этот час
- парню очень хотелось
с пьяных маленьких глаз.
Я не сплю в эту полночь.
Я смотрю на луну.
Полно, Господи, полно
мучить эту страну!
Нам попало немало,
и хватило вполне
где-то в самом начале,
на гражданской войне.
Где-то в самом начале,
как на грех, как на смех,
всем гуртом мы напали,
да, видать, не на тех.
- 39
- 7
Где-то в знойном Непале
(он ведь рядом, Непал)
мы с тобой не бывали.
Лишь Сенкевич бывал.
Где-то в синей Тоскане,
в Аттике золотой...
Спой мне, меццо-сопрано,
птичка божия, спой!
Чтобы было мне пусто,
повылазило чтоб!
Чтоб от счастья и грусти
треснул медный мой лоб!
Чтобы Родину нашу
сделал я, зарыдав,
и милее и краше
всех соседних держав!
Чтоб жених да невеста,
взявшись за руки, шли,
а за ними все вместе
все народы Земли!