- Я не мадам, я - леди.

- Из каунти Англси, Южный Уэльс, мэм?

- Моя мам - леди Ирландии.

- И у вас сегодня клуб ирландских леди на Четвертой авеню в пожарной каланче?

Со служебной дороги я выруливаю на Бэлт-Парквэй в бреющем полете. Машина наклоняется вправо. Леди издает сексуальное "Оооу:" и опирается руками на мое плечо. Рукой на стике я чувствую ее колено.

- Теперь холд-он ! - говорю я и начинаю кидать Кадиллак по парквэю вправо-влево.

- Оооу: Оооу!

- Ййес!

- Слалом в Аппалачах!

- Ййес!

Она восторженно улыбается.

- Гони! Гони! Сделай их! Сделай!

Ее рука то сжимает, то разжимает мою на стике.

"Наши лучшие парни имеют свои извилистые спецтрассы. Один слалом-драйв, и каждая третья белая пассажирка - твоя:" - учил меня старый негр-таксист из белого Саффолк Каунти. Они там в Саффолке знают специальные штуки. Старый профи.

- Если бы моя мама-леди знала, как я люблю рэйсинг , она отхлестала бы меня ремнем.

- Я сам отхлещу вас ремнем, леди.

- Ты что, один из этих?

- Нет, я уже не из них.

Рядовому ньюйоркскому таксеру, вкалывающему по двенадцать часов в бензиновом угаре, член надо поднимать домкратом. Я еще держусь на хорошем генофонде. Но и мне уже не до первертoв .

- Теперь смотрите, - я показываю на трассу, идущую резко вверх. - На подъеме не видно, что там на спуске. И воскресные водители начнут тормозить без причины. Так устроена их непрофессиональная башка. Непрофессионал замедляет темп, когда не уверен в будущем. Профи идет по инстинктам. На подъеме мы их и сделаем.

Я еще раз проверяю ее бюст: экстра-класс. Она лучше, чем какая-нибудь кинозвезда. После Мерилин все они плоскодонки. И всех их перетрахали сначала сценаристы, а потом продюсеры. Моя звезда совершенно не выглядит испорченной.

- Как тебя зовут? - спрашивает она.

- Влад из СССР.

- Я - Фелисит. Сделай их на подъеме, советский Влад.

- Сделаю, леди Фелисит.

Я ставлю пониженную передачу, включаю хай-бим и вдавливаю акселератор в пол. Мой Кадиллак превращается в пучок кинетической энергии, сорвавшийся с цепи. О, бог Бэлт-Парквэя или его черт, помоги мне сделать это. Не дай захлебнуться моему старому карбюратору!

Тараня асфальт тормозами, я бью правыми колесами о тротуар у файер департмента через четырнадцать минут тридцать секунд. Ногти Фелисит исцарапали мою руку.

- Оооу! - говорит она.

- Йооо: - говорю я, глядя на ссадины.

- Наклонись ко мне, - говорит она. - Я хочу тебе что-то сказать.

Я наклоняюсь и чувствую ухом ее прохладные губы и губную помаду.

- Ты: магический мужчина: Я хочу: тебя трахнуть:

- О, боже:

- У тебя есть что-нибудь против секса?

- Ничего: Кроме того что я не имел его несколько месяцев:

Фелисит смеется.

- Сегодня будешь иметь. Жди меня здесь. Я сфотографирую их выпускников за десять минут. Я фотограф. А потом мы немедленно едем в мотель.

- Вэл: - говорю я. - Шюа:

У человека все должно быть прекрасно в фартовые дни. Я еду в мотель на берегу Атлантики. Мотель "Эс энд Джи. Часть 3". Это высококлассная цепь. "Эс энд Джи" обозначает "секс и геймз ". Части 1 и 2 должны находиться не иначе как на Гаваях и Сайпане. Стены мотеля цвета коконатов . Мы входим, оставляем подписи и получаем комнату 401. По дороге мы заехали в ликерный шоп, я купил бутылку "Джека Даниэлса".

- Ты в самом деле не из них? - спрашивает Фелисит в лифте.

- Кого ты имеешь в виду?

- Любителей хлестать ремнями. У моей мам был ужасный опыт.

- Успокойся, бэби, - говорю я. - Я уже безвреден.

Стены и постель в комнате тоже цвета коконатов. Я снимаю целлофан с фужеров и наливаю виски.

Фелисит в это время раздевается. Бра , трусы, и носки Фелисит яркокрасного цвета. После пурпура платья это выглядит как коммунистический заговор. Ее нижнее сразу будит во мне страсть. Под дымом пурпура алое пламя. Впереди у меня уже торчит большая штуковина. Тело Фелисит клубничное и восхитительное. Миниатюрный зад и два сорокадвухдинчевых перла над пупком. Мать-природа иногда создает такую кунсткамеру. Одним женщинам она дает все, а другим шиш с маслом. Все это как сон.

Фелисит снимает и красное тоже. Она садится на постель, кладет ногу на ногу и пьет виски. У нее упругая грудь, и эта грудь стоит. Фелисит выглядит так, как будто она уже возбуждена. Она смеется.

- Что тебе смешно? -спрашиваю я.

- Ты не думаешь сейчас о своей жене?

- Я сейчас думаю, что из всего белого, черного, и малайского у тебя самое экзотическое тело.

- Я знаю. Но ты должен подумать о своей жене.

- У меня нет жены. Слушай, разве это не ты предложила трахнуться?

- Оооу:

- Что "оооу"?

- Я предпочла бы, чтобы ты не употреблял этого слова, мой лысый Магический.

- Если тебе не нравится мой затылок, мы можем сейчас же отсюда уйти.

- Нет, - говорит она. - Сними с себя одежду.

Я залпом выхлебываю виски, закуриваю и начинаю раздеваться. Джинсы у меня еще ничего, но трусы все в белых пятнах. В воскресенье я пересыпал в лондромат порошка. Я засовываю большие пальцы под резинку трусов и стягиваю трусы вместе с джинсами. Я чувствую себя старым и потным. Но я чувствую себя и чертовски удачливым. Сегодня у меня самый удачный шифт. Я не могу поверить, что мне так повезло. Мне надо как-то показать себя. Я сажусь рядом с Фелисит и наливаю каждому по новому дринку.

- Ты - классная женщина, но и я тоже классный, - я стараюсь убрать деревенский русский акцент. Все ваше русское отдает деревенщиной. - Ты видела, как классно я сделал тридцатиминутный трип за четырнадцать минут? Это не всякому дано. Я - интерконтинентальный пилот. Я штурвалил в СССР, Японии и Америке. Я летаю на всем, что летает.

- Оооу! Посмотрите, что есть у Магического!

Она ничего не знает кроме своего "Оооу!". Как детский игрушечный аккордеон - куда не жми, все равно одно и то же "вя-вя".

Она кладет руки мне на ноги, а потом проскальзывает ими мне между ног. Она берет его и держит двумя руками.

- Оооу! Я чувствую что-то твердое!

Она опускает голову и целует его, а потом я ощущаю ее губы и язык. Живой блоу-джоб! Как есть, без всяких подмываний. Я делаю нечеловеческие усилия, чтобы сдержать свой поток. Я вспоминаю, как таксист-пакистанец учил меня перед джамайским тридцатидолларовиком: "Они обслуживают, пока ты не кончишь один раз. Но начинают они с блоу-джоба. В это время задержи дыхание и думай о какойнибудь гадости. А через три минуты сделай вид, что не можешь кончить, поставь ее жопой к себе и вставляй." "Обязательно надо к себе жопой?" - спросил я. "А ты сможешь ей всунуть, если она будет смотреть тебе в глаза?" - ответил он. Откинув голову и уставившись в потолок, я не смотрю на Фелисит. Я думаю о хозяине Мироне, этом дерьме на вращающемся стуле, о дерьмовых американских зарплатах, о дерьме-Америке вообще - по какой ошибке я оказался в этом Третьем Мире, втирающем про себя очки, что он - Второй, который лучше Первого.

Ее язык крутится как сумасшедшая змея.

- Ааа: Шшшит !

- Пожалуйста, - она поднимает голову. - Я прошу тебя. Я не люблю грязных слов.

- Хорошо, бэби, хорошо. Больше не будет грязных слов.

- Ляг на простыню, Магический.

Я ложусь и чувствую ее тело рядом с собой. У нее прохладная кожа, и ее рот приоткрыт, и я целую ее и вставляю язык ей в рот. Она упруга, молода, хороша. И эти сорок четыре инча у тебя под рукой. Что за чертовское везенье! Я разорву ее на куски! Я скольжу рукой вниз и чувствую, что ее вагина открыта, и вставляю туда палец, и загибаю его кверху. Она здесь, у меня на крючке! Потом я вытаскиваю палец и начинаю играть с ее клитором.

- Ты хочешь форплэй ? - шепчу я. - Ты получишь классный форплэй!

Я вставляю в нее свой болт. Я собираюсь работать медленно-медленно и долго. Но вдруг я вижу гриву ее белых волос, рассыпанных по коконатной простыне в луче предвечернего солнца. И тут я не выдерживаю. Нирвана. Место, где все хотят быть. "О боже! - думаю я. - Я забыл поцеловать ее соски!"

- Знаешь что? - спрашивает Фелисит.

- Что?

- Ты напоминаешь мне твой Кадиллак.

- Что ты имеешь в виду?

- Бешеная гонка и тут же все кончено.

- Вэлл, бэби, - говорю я, - давай сделаем еще один рэйсинг.

Фелисит идет в ванну. Я сдвигаю простыню, я кончил на простыню, старый профи, откидываюсь на подушку и закуриваю. "Пожалуй, я сделаю ее своей гелфренд, - думаю я. - Но только во второй раз нужно выступить в постели получше." Когда Фелисит возвращается, в ванну иду я. "Конечно, она чокнутая, - думаю я под струей. - Она захочет переехать ко мне, она будет занимать две трети матраса, она заставит меня покупать туалетную бумагу вместо газет и потребует трахать ее восемь раз в неделю. При моей тяжелой работе это чересчур. Я сделаю ее своей гел-френд только на месяц-два. Я позвоню сестре в Москву и между делом вверну: "Моя гел-фрэнд - ирландская леди:"" В вашей ебаной Российской Федерации извели нас, пролетариев, и низкопоклонствуют перед нобилитетом.

- Возвращайся быстрей, Магический! - слышу я из комнаты. - Не оставляй меня одну!

- Я уже с тобой, бэби!

Я выхожу из ванны. Комната мотеля пуста. Фелисит исчезла.

Между событиями и буднями дистанция огромного размера. Передо мной облезлые коконатные стены, простыня в старых подтеках спермы, чужой и моей, рядом с пепельницей лежит окурок моей дешевой сигареты.

По какому-то импульсу я бросаюсь к шкафу. Ничего, кроме вешалок.

Все мои вещи исчезли. Мое нижнее белье, моя рубашка, мои джинсы, мои ключи от машины, мой кошелек с выручкой за два дня, моя мелочь, мои ботинки, мои носки, все. Она трахнула меня, как и обещала. И это стоило мне дороже самого дорогого эскорт-сервиса.

На столе-дрэсере стоит недопитая бутылка "Джека Даниэлса". Я подхожу и наливаю себе рюмку. На стекле стола помадой написано: "Гудбай, "магический"!"

Я одним глотком выхлебываю виски. Я смотрю на себя в зеркало и вижу сутулую спину, лысину, о которой она говорила, десяток лишних килограмм вокруг пояса и свой морщинистый болт. Я совершенно не представляю, что делать. В запасе у женщины имеется девять с половиной тысяч способов убийства мужчины.

У меня есть несколько друзей, но они вкалывают и по субботам тоже. И у них нет ни сел-телефонов , ни денег, чтобы одолжить мне. У них вообще ничего нет, кроме мечты купить экспириенс .

Я беру бутылку "Даниэлса" и тяжело сажусь на постель. На ту постель, где я только что сидел с Фелисит и воображал себя суперменом. Я опрокидываю бутылку и присасываюсь к горлу. Тусклые солнечные лучи просвечивают сквозь шторы столбы пыли в комнате.

Еще по какому-то импульсу я заглядываю под кровать. Мой вест-пауч ! Я дергаю молнию - сигареты, зиппо , грин-карта и права. Я закуриваю. Сработала старая привычка из Москвы - прятать главное под кровать, если ты на кровати с незнакомкой. Старый профи.

Там же лежaт две мази. Я откручиваю две крышки, выдавливаю из двух тюбиков на указательный палец и мажу себе публичные волосы. Я купил сразу обе мази. Я не знаю, какие именно у меня вши - жующие или сосущие. Ни те, ни другие у нас в Нью-Йорке не редкость.

Теперь вши продвинулись на публичные волосы леди. В Третьем Мире и у леди лобок должен быть со вшами. Которые или жуют, или сосут.

О равенстве: ВСЕ МЫ РОЖДЕНЫ БЕДНЫМИ.

х х х

Как определить, что твой сосед по комнате гей? Его дик имеет вкус гавна.

х х х

Две женщины идут по лесу и вдруг слышат голос: "Леди! Леди!" Они оглядываются, но никого не видят. "Леди! Леди! Я здесь, внизу," - слышат они снова. Они смотрят вниз и видят небольшой пруд и лягушку, сидящую на чашке лилии.

- Это ты только что говорила? - спрашивает одна из женщин.

- Да, - отвечает лягушка.

Женщины в шоке. "Как ты можешь говорить, - спрашивают они. - Ты же лягушка!"

- Меня превратила в лягушку злая ведьма, - объясняет лягушка. - На самом деле я - фантастический саксофонист.