Дерни встала и направилась в раздевалку. Проходя мимо Марка она остановилась и задержалась на несколько секунд. Заметив это, Марк встал. («Так занимается и даже дыхание ничуть не участилась, смотри-ка ты», равнодушно отметила Дерни.)

— Через сорок минут экстренное совещание всех офицеров корабля в моем кабинете, — пытаясь говорить стальным голосом сообщила она. — Будьте любезны присутствовать. — Она уже хотела пойти дальше, но вспомнив, остановилась. — Да, и товарища своего, Петра Тижана, тоже попросите прийти, — сказала она. «Если уж офицерское собрание, так рубить все узлы сразу», — решила она.

— Есть, — ответил Марк. Смутился, улыбнулся и сказал: — Хорошо. Будем во время.

Дерни Кайз объявила собравшимся офицерам (или правильнее офицершам?) «Лоуфула» о трагическом событии. Она ровным спокойным голосом принялась зачитывать основные вехи великой жизни Николаса Горноффа, отданной на благо Земли.

Все молчали, изображая на лицах почтительное внимание, но каждый думал о своем.

Анна Бровски безуспешно пыталась вспомнить, что происходило в предыдущие случаи смерти президентов Земли. Ее волновал вопрос: отменят из-за всеобщего траура чемпионат Галактики по футболу или нет. В последней информации, снятой утром с инфобакена имеются записи матчей, прошедших вчера днем (она предвкушала удовольствие от просмотра). Но не отменят ли сегодня? Не должны по идее — ведь принимают участие и планеты, не принадлежащие к Земле, и число сих команд (хотя это, безусловно крайне несправедливо) много превышает представительство на чемпионате сборных с планет Земли. Но ведь наши политики, сидящие в Конгрессе, могут по такому поводу и снять команды Земного Содружества с розыгрыша, не прерывая его упаси, Боже, только не это!!!

Ларса Твин не отрывала взгляда, от Марка, насупившегося на самом дальнем кресле (она специально села рядом с капитаном, так, чтобы он был в поле ее зрения). Ларса прикидывала, где после этого рейса они с Марком могут побыстрее и подешевле купить уютный, юркий звездолетик, чтобы в нем свить свое семейное гнездышко.

Килна Травер размышляла, изменит ли данное событие что-либо в ее жизни. Вряд ли. Конечно, ее родной клан опять попытается пропихнуть в Президенты своего кандидата, и опять бесчисленные дядюшки и двоюродные-троюродные братья будут доставать ее по всем возможным видам связи, чтобы она бросила этот безмозглый и бесполезный Легион и занялась настоящим делом во благо благородной и уважаемой фамилии Травер. Но она ушла из семьи давным-давно и нет возврата. Выйти замуж что ли, чтобы и на фамилии этой поставить крест раз навсегда? Марк… Она украдкой бросила взгляд в его сторону… Но вряд ли он захочет жениться вообще — он еще молод, а сама она никогда в спутницы жизни навязываться не будет.

— …В две тысячи девятьсот восемьдесят восьмом году Николас Горнофф вступил в партию анахрен-синдикалистов и основав издательство «Нэльюн мэгэзин», начал выпускать острый, политический журнал под названием «Вочбёрд»… — Килна смотрела куда-то под потолок и ровным голосом, старательно расставляя знаки препинания интонацией, выполняла обязательную траурную церемонию, предусмотренную на кораблях Земли для подобных ситуаций. Многочисленные дисплеи рядом со столом капитана сейчас были выключены.

«Видать ментохропировала текст — ишь, как шпарит», — отметила Нэнси Шелейла, командир группы захвата, одна из ветеранов «Лоуфула». «Если нас собрали ради этого, то нечего было от дел отрывать — подумаешь… Очередной президент, сколько их было! О каждом плакать — слез не хватит. И то, что она сейчас говорит, каждый интересующийся может узнать по базе данных, а кто не интересуется — тот и сейчас не слушает…»

Марка раздирали одновременно два чувства. Первое — печаль от утраты для Земли такого выдающегося деятеля. Он, конечно, понимал, что Земное содружество не развалится после этой кончины, но всей душой желал (и все силы и саму жизнь ради этого бы отдал — он был уверен, что не приукрашивает) ради того, чтобы на Земле праздников было побольше, а траура, как можно меньше.

Но больше сейчас Марка волновало странное исчезновение Петра — он не смог отыскать его нигде, ни в каюте, ни в аппаратной, ни в зале отдыха нигде. И, похоже, Петр не ночевал у себя в каюте.

Вчера, нагрузившись у капеллана сверх нормы, Марк с ужасом понял, что его ждет Ларса в постели. В его постели. Ему вдруг ужасно не захотелось туда идти. Перед глазами появилась янтарная сколопендра, посылающая ему воздушный поцелуй. Но потом Марк сообразил, что капеллан не сказал прямо, что это отражение внутренней сущности именно Ларсы. Может он увиливал, подставлял ее — и вроде как не соврал, вдруг у кого иного из экипажа получилось это отражение. Марк воспрял духом, но ненадолго — идти все равно не очень хотелось. Ларса больше не привлекала его — он сам поражался этому. Ему вдруг стало мучительно стыдно за поспешную просьбу о венчании. Хорошо, хоть он никому больше не сказал — Петр бы наверняка высмеял… Однако, как он перебрал сегодня… Вот! Не идти же к женщине в таком виде! Надо хоть полчаса под холодным душем постоять. И он направился в каюту Петра (не в свою же идти — там Ларса вмиг его такого увидит, что подумает?).

Петр лежал на застеленной койке своей и смотрел какой-то умопомрачительный боевик. Ну слава богу, облегченно подумал Марк, наконец-то. Он прекрасно понимал состояние Петра в предыдущие дни (или полагал, что понимал) и пытался обходиться с товарищем со всем подобающим вниманием.

Петр, увидев Марка, приветливо махнул рукой и выключил экран. На Марка нахлынула волна симпатии к своему невезучему в этом рейсе напарнику, захотелось поговорить с ним откровенно, открыть перед ним душу. Но рассказывать о своих любовных переживаниях он не смел, чтобы не раздразнивать Петра, помня что тот временно недееспособен на любовном фронте (хотя, если так, как Марк тогда с Килной — то и Петр на что-то сгодится…). Перебросившись парой незначительных фраз, Марк вдруг рассказал о своем посещении капеллана. А потом у него вырвалось, что он немного беспокоится по поводу возможного нападения на «Лоуфул» пиратов не то, чтобы он боится, этого и близко нет, а вообще… Марк тут же вспомнил, что капитан просила его ничего не рассказывать Петру, но было поздно. Петр заинтересовался и вытянул из Марка все, что тот знал по этому вопросу. Затем Петр ехидно пошутил по поводу распития Марком горячительных напитков в служебное время (Марк с радостью отметил, что к Петру вернулась его обычная язвительность), и Марк в тон ему ответил, что Петр тоже мог бы не валяться перед экраном, а и поработать немного. Паясничая, Петр вскочил с кровати и вытянулся по стойке смирно. Затем серьезно спросил, как вообще проходит вахта, не надо ли действительно чем помочь. На что Марк ответил, что вроде бы все о'кей, он справляется, но его беспокоит злополучный отсек с четвертым спакартом, что если Петр не суеверен, то завтра хорошо было бы… На что Петр резво заявил, что застоялся в стойле и руки, мол, дрожат от жажды поработать, и что сколько можно дрыхнуть, он прямо сейчас пойдет и как следует все проверит. А утром отчитается. Марк не стал вчера перечить, и отправился под душ, с ужасом размышляя выдержит ли он сегодня очередной экзамен на половую зрелость перед столь строгим экзаменатором, как Ларса…

А теперь Петра нигде нет… Не ровен час, опять что-нибудь случилось, а трейс он с собой в спешке или по глупости не взял. Лежит сейчас опять придавленный, на помощь позвать не может, а Марк сидит здесь и…

— Почтим минутой молчания память великого гражданина Земли, — наконец произнесла Дерни Кайз и все с облегчением встали. Капитан открепила со стены край развернутого государственного флага и он тут же скрутился в цветастый рулон у древка.

— Вы скажете что-нибудь, святой отец? — помолчав положенное время («Едва пятьдесят секунд-то вытерпела», — отметила Шелейла), обратилась Дерни Кайз к капеллану.

— Я скорблю вместе со всеми народами великой Земли, — сказал священник и Марк подумал, что вчера после него, к капеллану наверняка заходил кто-то еще «исповедоваться», хотя особо по его внешности это было не очень заметно. — Пусть офицеры доведут до всеобщего сведения, что молебен по усопшему состоится сегодня ве…

— Подождите, святой отец, — перебила его капитан. — Это мы решим чуть позже.

Она обвела взглядом присутствующих. Марк понял, что она ищет Петра, и терзания совести с новой силой нахлынули на него.

— По обычной связи «Лоуфул» поймал «SOS». Небольшая туристическая яхта в восьми, теперь даже в семи часах полета прямо по курсу «Лоуфула» терпит бедствие. На наш запрос они ответили, что запасы топлива и продовольствия у них полностью исчерпаны, воздух может генерироваться не более двадцати-тридцати часов… По всем законам морали и космоса мы обязаны их спасти, — сказала капитан.

— Так в чем проблема? — удивилась второй помощник. — Останавливаем двигатели, как раз успеваем при форсаже на полную остановку, и затягиваем яхту внутрь. Какого она класса, войдет, надеюсь в шлюзы?

По кабинету прокатился одобрительный ропот. Марк тоже не понимал в чем проблема — кто-то нуждается в помощи? Значит эту помощь необходимо оказать!

— Вы, наверное забыли ситуацию, — вздохнула Дерни. — Мы принимаем участие в операции «Раненый олень», и как вам должно быть очень хорошо известно, выступаем в качестве приманки. То что операция длится почти год, видно расслабило экипаж, и в нападение перестали верить… Так вот, в информации снятой недавно с очередного инфобакена, в обговоренной передаче прозвучал Санский Вальс — это означает, что на нас охотятся и руководство держит все под контролем. Связь нам использовать категорически запрещено нападающие узнают о ловушке. Однако, я не исключаю варианта, что они и так знают. Поэтому вероятность того, что терпящая бедствие яхта — уловка Глорвилта, практически стопроцентная.

— Но откуда они могут знать об операции? — спросила Шелейла.

— А вы исключаете возможность, что на корабле есть человек Глорвилта? И что он может так передавать с «лоуфула» ничего на первый взгляд не значащие шумовые помехи, которые на самом деле строго обговорены? подняла бровь Дерни Кайз. И неожиданно обратилась к Марку: — Техник Гриптон, где ваш напарник — Петр Тижан. Я просила, чтобы он также присутствовал на собрании.

Марк почувствовал на себе взгляды всех офицеров «Лоуфула» и встал.

— Петр вчера вечером отправился в четвертый отсек для плановой профилактики. Он еще не вернулся. — Марк честным и открытым взглядом посмотрел в глаза капитана. — Я опасаюсь, что с ним могло опять произойти ЧП. Вы позволите мне отправиться на его поиски?

— Садитесь, Марк. Полагаю, этим займутся без вас. Техник потребуется рядом со мной. Я предполагала, что на Темпе сидят люди с Флинтлэнда, которые могут в срочном порядке организовать диверсанта. Вы уверены, что на сегодняшнее утро все системы корабля функционировали нормально? — вновь обратилась она к Марку.

— Полчаса назад все работало безукоризненно, в этом я могу поручится!

— Капитан, а откуда мы знаем — можем ли ему доверять? — неожиданно сказала Шелейла.

Ларса Твин вспыхнула и хотела что-то ответить, но капитан непреклонным жестом успокоила ее. Марк вдруг с ужасом осознал, что ведь Нэнси права — они с полным основанием могут подозревать и его в связях с пиратами, и доказать ничего он не сможет. И еще он вдруг понял, что Петр предатель. Петр, которому он с первого дня доверял как себе. Которому он… Тут же в памяти всплыл и тот несчастный случай, от которого на щеке Петра светит отметина — еще тогда надо было усомниться в его квалификации — и еще несколько безграмотных в техническом отношении фраз, выданных Петром… Но ведь еще полчаса назад Марк мог бы поручиться жизнью своей за порядочность Петра. Что это — первый урок суровой Госпожи Жизни? Его предупреждали о неизбежности подобных уроков. Но Марк не желал в это верить и желал доказательств, что Петр послан людьми этого пирата, как его? А, Глорвилта.

— Я тщательно проанализировала данные обоих техников, снятые в сети Темпы. Данные Гриптона полностью коррелируют между с собой, а также с данными из базы данных всеобщей системы Земли. К тому же я разговаривала с директором Академии и лично выбирала его. Но и это не могло гарантировать безопасности. Поэтому я и заказала двоих техников. И мои опасения подтвердились. Данные Тижана, снятые с Темпы, в нескольких местах противоречили данным всеземной системы — произошла подмена. И исчезновение Тижана вчера вечером наверняка связано с появлением «терпящей бедствие яхты» сегодня утром.

— Так что нам делать? — поинтересовалась второй помощник.

— Собственно, ради этого я и собрала вас. Через два часа по кораблю объявляется положение номер один. Каждый офицер должен обеспечить выполнение возложенных функций стопроцентно. Через полчаса начинаем экстренное торможение. Будем принимать яхту. Первый взвод десантниц немедленно отправится вниз разыскивать Тижана. Желательно взять живым, но в случае сопротивления — стрелять без разговоров. Второй и третий взвод в полной экипировке — под боевой формой одеть «мужетряску». Врач Травер обеспечьте, чтобы через пять часов девчата были полностью готовы к бою. Всему экипажу принять боевую порцию анкрипиана. Техник Гриптон, сейчас проверите функционирование агрегатов, аппаратную не покидать, все время быть на связи. Остальные знают, что делать. Вопросы или возражения есть?

В этот момент корабль не сильно, но чувствительно содрогнулся, погас свет, навалилась на мгновение огромная тяжесть, уронив всех офицеров сразу на ковер кабинета, послышались крики — кто-то при падении ударился о мебель. В следующую секунду свет зажегся вновь, тяжесть исчезла, едва ощутимая вибрация быстро слабела.

«Выведены из строя рабочие двигательные отсеки, — догадался Марк. Это еще техника на „Лоуфуле“ в отличном состоянии, а то аварийное переключение на второй или третий резервный отсек могло бы быть и гораздо более болезненным. Если это работа Петра — то он действительно не шибко фурычит в специальности, срочное ментохропирование еще не делает тебя профессионалом, а то бы отпала необходимость обучаться шесть лет в Академии, да… Хочешь вывести корабль из строя — сперва нарушь систему…»

— Майор Шелейла, немедленно первый взвод вниз. Нет, и четвертый возьмите тоже и лично отправьтесь с ними — обезвредьте его как можно скорее и постарайтесь быть здесь к приему яхты. Техник Гриптон, в какой срок можно испортить резервные двигатели? И насколько неустранимо? услышал Марк спокойный голос капитана.

— Если он еще не был в резервных отсеках, то часа три-четыре, чтобы основательно. Но он может добраться до системы тептосинхронирования, и если постарается, то корабль превратится в симпатичную ядерную вспышку.

— Этого можно не боятся, им нужен груз, — сказала капитан. — Да, Нэнси, — остановила она командиршу десантниц. — Проверяйте все техотсеки, и проверенные блокируйте. Используйте боевые газы — выкуривайте его. И постарайтесь побыстрее.

— Не в первый раз — справимся, — ответила майор Ватс и отправилась выполнять задание.

— Сообщить о яхте на флагман? — спросила Анна Бровски.

— Нет, у них надежные системы слежения — сами должны знать. А если я ошибаюсь и яхта действительно терпит бедствие, то пираты наверняка тоже прослушивают. Но вы все время прощупывайте космос и о любом, любом! — с ударением повторила капитан, — перехвате или сообщении немедленно докладывайте мне по трейсу.

Анна тоже направилась в выходу.

— Благослови нас Господи, — сказал капеллан. — Ты всегда был на нашей стороне!

— Ларса Твин, вы займитесь… — начала было Дерни Кайз, но тут заметила, что лицо старпома страдальчески вытянулась, а руки сжали живот.

Началось действие препарата.

Килна Травер лихорадочно размышляла — чем же можно теперь все это нейтрализовать…

Средних размеров туристскую яхту (не более тридцати метров в ширину и семидесяти в длину) внешнее силовое поля «Лоуфула» засасывало в шлюзовый ангар. Марк стоял рядом с капитаном и не отрывал глаз от яхты. Огромные шлюзовые створки были вдвинуты в стены корабля и от открытого космоса ангар защищало полупрозрачное пропускное силовое поле — вершина человеческого конструкторского гения. Толщиной в полтора метра, оно не пропустит ни корпускулы лишней через себя. Каждый космический аппарат, сделанный руками землян или дружественными им расами, по центру идеально обтекаемого носа имел небольшой специальный стержень, который и входил в пропускное поле. Оно обволакивало корабль поверх его собственного силового предохранительного поля, медленно пропуская сквозь себя. Метр за метром в ангар просовывался юркий межзвездный зверь.

Астрояхта была изысканной формы и очень дорогой. Но в каком она была виде! Блестящее когда-то покрытие почти слезло и небольшие оставшиеся пятна его напоминали лишайники на стенах древних земных руин когда-то неприступных и грозных замков. Многочисленные рытвины от ударов мелких метеоритов однозначно говорили, что яхта намотала на свои электронные счетчики достаточное количество парсеков.

Марк узнал элитарную модель «Пассерф» — первые корабли были выпущены в космос всего десять лет назад. Сверхнадежность конструкции, изысканный дизайн, комфортабельность и удобства, гиперскорости и почти безграничная дальность перелетов, запас топлива рассчитан на четверть века… Астрономическая стоимость — только богатейшие люди Земли могли позволить себе любоваться красотами далеких миров, путешествуя на подобной яхте.

Стоп. Как же так? Первые яхты этой модели спущены со стапелей точно не больше десяти лет назад…

— Капитан, в передаче они сообщили, что у них кончилось топливо? спросил он у Дерни.

— Да, — ответила та, — а что-нибудь не так?

— Капитан, этой яхте не более десяти лет, этой модели всего как десять лет, а первоначальный, заводской запас хамма-треона рассчитан на двадцать-двадцать пять лет. Даже если яхта не прерывала полет все эти годы — топлива на ней еще лет на пять должно хватить.

— Собственно, ты подтверждаешь мои подозрения. Но мы готовы к бою.

Оператор-силовик Патриция Форскин сидела с напряженным лицом у пульта на верхней площадке обширного ангара, готовая в любую минуту создавать силовые поля (в столовой Марк сидел с Патрицией и Ларсой за одним столом и они вели достаточно содержательные беседы — о технике, истории, литературе… Видно Патрицию сдерживало присутствие Ларсы. Либо она была фригидна, но в любом случае вызывала у Марка симпатию как человек). Толку, правда, от силовых полей при нападении с яхты не будет, увы, хотя что-то попытаться сделать, конечно можно — надежда умирает последней.

Четыре взвода десантниц с каменными лицами, в новых фиолетовых комбинезонах (под которыми, как Марк уже знал, на тело посажено Килной поле психологической атаки — «мужетряска». Комбинезоны мгновенно сбрасываются и десантницы остаются вроде обнаженными и беззащитными, а на самом деле почти неуязвимыми, к тому же формами и прелестями своими, действуя на мужскую психику должным образом), с боевым смертельным оружием стояли у поребрика приемной площадки ровными рядами.

«Интересно, о чем они думают сейчас, — заинтересовался Марк. — Боевая доза ихнего возбудителя — наверное это серьезно… Черт, а вдруг все-таки это не пиратская яхта, а сидит там какая-нибудь престарелая герцогиня, свихнувшаяся на космосе? Если при обычной-то дозе ему прохода не дают, то теперь, в случае если тревога окажется пшиком…» Но у него есть парализатор и защита Ларсы. Хотя что-то с ней случилось, вон стоит злая, лицо почти зеленое, не дай бог ей сейчас под руку попасться.

Марк впервые в жизни стоял перед опасностью, но как ни странно чувства страха за свою жизнь он не испытывал. Он боялся каким-то образом опозориться перед Дерни Кайз, он мечтал доказать ей, что чего-то стоит, что он не только нафаршированная мускулами и мясом огромная груда обтянутых кожей крепких костей, способная выносить перегрузки физические, но не умственные (а капитан, как ему кажется, так о нем и думает). Он мечтал доказать ей… он сам не мог сформулировать что. И сейчас, сжимая рукоять своего парализатора, он изнывал от этого невыносимого ожидания боже как медленно прошла яхта через поле, как медленно Патриция сажает яхту вспомогательным полем на площадку. Ну скорее вылезайте, кто бы там ни был, нет сил больше стоять в напряжении в этой ватной тишине заполонившей огромный шлюзовый ангар.

И лежит огромным тяжелым склизким камнем на душе Марка то, что где-то в грузовых отсеках скрывается Петр — лазутчик пиратов. Теперь в этом нет сомнений — Анна Бровски сообщила капитану, что с борта «Лоуфула» передана шифровка, прочитать которую пока не удалось. Отправить ее мог только Петр — он сумел-таки скрыться от десантниц в огромных лабиринтах складов по вентиляционно-стартовой системе. Хотя Марка не упрекал никто (да и за что его упрекнешь?) он почему-то чувствовал на себе вину, что вот не догадался, не распознал, и что теперь из-за всего этого могут возникнуть крайне неприятные последствия для экипажа. Марк выяснил в аппаратной, что Петр вызывал по компьютеру (и по всей видимости ментохропировал) подробную схему нижних ярусов «Лоуфула» со всеми переходами и аварийно-ремонтными перелазами. Теперь найти Петра в течении ближайших часов не представлялось возможным. Но и ему выскользнуть вряд ли удастся — все выходы из отсеков прочно заблокированы и выставлен пусть и немногочисленный, зато надежный патруль. Так что не Петра сейчас надо опасаться — а тех, что вот в этой видавшей виды звездной яхте.

Тяжелые наружные двери шлюза беззвучно сомкнулись, пропускное поле начало утончаться. Почти весь экипаж «Лоуфула» собрался в ангаре и не отрываясь смотрел на люк яхты. На ее правом борту Марк с трудом разобрал почти стершееся название: «Виттенберг». Какое-то смутно знакомое имя… что-то Марк подобное когда-то слышал.

Наконец, входной люк яхты медленно отворился, из него выполз трап и вышел пожилой, с благородной сединой в шапке жестких курчавых волос, исхудалый негр. Десантницы по первому сигналу Шелейлы готовы были броситься в бой, но пока ни одно движение не поколебало ровные ряды только глаза не отрывались от пришельца. Негр четко определил где находится капитан корабля, поклонился и громко произнес:

— Принц Датский, Гамлет LXXII, приветствует вас и благодарит за чудесное спасение!

И тогда Марк (и все остальные тоже) узнали это знакомое еще со школьных времен лицо: легендарный представитель известной семьи (одной из восемнадцати семей, имеющих земельные владения на самой Земле), талантливый ученый, одаренный литератор (его «Балладу о сердце Вселенной» изучают на четвертом году любой школы Земного Содружества), прославленный путешественник и первооткрыватель. Десять лет назад, после того, как его не избрали на пост Президента (тогда предпочли обаятельного и мудрого Рэмуэля Арбита, столь успешно уладившего конфликт с львовершами и предотвратившего разрушительную космическую войну), принц Гамлет LXXII на своем звездолете отправился в очередное путешествие на окраины изведанного Космоса. Его считали погибшим, владениями на земле заправлял (и пользовался причитающимся фамилии почетом и уважением) его племянник Гамлет LXXIII, а в Мемориале Выдающимся Землянам (что в бывшей пустыне Сахаре), уже установлен ему прекрасный памятник (памятник в Мемориале недосягаемая мечта многих и многих — его лишь за благородное рождение не поставят, заслужить сию честь необходимо всей жизнью своей).

Вслед за негром вышел низкорослый коренастый черноволосый землянин с мрачным неприятным лицом, одетый в странный костюм и два… два гуманоида. Как ни напрягала память Килна Травер, которая в свое время увлекалась этническими дисциплинами и знала всех известных землянам цивилизаций и даже всех представителей первобытных планет, но таких образцов ни на одной голографии она не видела, не то что воочию. Существа были очень высокими по людским стандартом — под два с половиной метра и с очень похожими на людские лицами, несколько грубоватыми, правда, но выглядевшими мужественно и внушавшими уважение. Но форма тел их, облаченных в плотно облегающие одежды резко разнилась с людскими, хотя имела такую же структуру — две руки, две ноги, туловище и никаких внешне заметных излишеств… Но таз был несоизмеримо больше человеческого и столь же несоизмеримо толще были согнутые в коленях и сильно разведенные в стороны могучие ноги. Все четверо явно были безоружны.

Негр нажал кнопку пульта и люк «Виттенберга» закрылся.

Килна еще раз оценила взглядом живописную группу, стоящую у яхты, наконец решилась, сделала шаг вперед и громко, торжественно произнесла:

— От имени экипажа «Лоуфула» я рада приветствовать вас!

Проснулся Глорвилт мгновенно — от одного лишь прикосновения Плотагона. За годы вольной жизни, которая, как оказалось, хороша лишь в видеокнигах, он привык просыпаться так вот — сразу, в неурочное время, полностью возвращаясь в реальность дня. Плотагон обеими руками чесал затылок — значит что-то важное и срочное. Дверь спартански обставленной каюты (лишь неширокая аккуратная кровать средь выкрашенных в мягкий зеленый стен стен, да тумбочка с лампой перед которой лежал его проверенный надежный файер, неоднократно спасавший ему честь и жизнь) надежно заблокирована — значит лично ему ничего сейчас не угрожает.

Глорвилт нежно потрепал обезьянку по поросшему розоватой шерстью плечику.

— Сейчас, Плотагоша, пойдем.

Он прошел в душевую заняться повседневным туалетом.

Плотагон, естественно, не был обыкновенной обезьяной — даже по внешнему виду, хотя селекция достигает порой удивительных результатов и удивляться здесь нечему. Плотагон был потомком двенадцати подопытных макак, над которыми четыре столетия назад проводил свои варварские эксперименты Джузеппе Сальгатор. Если бы кто узнал, что у тех обезьян сохранилось потомство, за ними бы началась охота по всей Галактике. Хотя, наверное, силовое поле Флинтлэнда все равно бы защитило их. Гламмамакак на сегодняшний день было четырнадцать. Девять из них изображали личных любимцев на сильнейших звездолетах вольной республики Флинтлэнд, остальные сидели на планете, строго засекреченные — не дай бог узнать кому их тайну. Гламмамакакам приписывали поистине фантастические возможности — якобы они даже в открытом космосе выживут. Ну, это-то еще проверить надо, а вот то, что они обладают мозгом, работающим быстрее и нестандартнее любого суперсовременного компьютера, Глорвилт знал не понаслышке. И они обладали огромной телепатической мощью, правда только на прием людских мыслей и на сообщение между собой (гиперскорости, правда, значительно мешали этому приему, но иногда Плотагон просто превосходил самого себя). Глорвилт слышать мозговые сигналы Плотагона не мог, хотя от гламмамакаки вряд ли были скрыты какие-то его идеи.

Куда бы он вообще делся без Плотагона! И ценил его жизнь превыше своей собственной (ибо, если он потеряет Плотагона на Флинтлэнде ему этого не простят, и от них не скроешься нигде во всей необъятной Галактике).

Глорвилт вызвал по связи адъютанта и велел подать кофе в кабинет через пять минут, а также сладенького для Плотагона. Обезьянка одобрительно кивнула головой, издала какой-то почти непристойный крик и радостно завиляла длинным тонким розовым с прозеленью хвостом. Глорвилт в очередной раз привычно поразился разнице между формой и содержанием, нашедшей, пожалуй, крайнее свое воплощение в Плотагоне.

Он взял любимца и поводыря своего на плечо и направился в кабинет.

Адъютант молча поставил кофе на огромный письменный стол и удалился. Глорвилт проводил его холодным взглядом и надежно заблокировал дверь. Прошел к столу, взял чашечку, отпил. Потом включил компьютер и пододвинул клавиатуру к Плотагону:

— Ну давай, Плотагоша, рассказывай…

Гламмамакака, неприятно хихикая и кривляясь, прыгнула с кресла на стол и всеми четырьмя лапами уверенно забарабанила по клавишам.

Глорвилт, одетый в черный просторный шелковый халат с изображением зодиакальных созвездий не спеша прихлебывал бодрящее утреннее кофе, не отрывая глаза от монитора, где с невероятной скоростью появлялись слова, набираемые Плотагоном. Глорвилт присвистнул от изумления.

Собственно, информация выдаваемая на экран Плотагоном с самого начала была жизненно важной. Но Глорвилта просто поразило сообщение, что простой корабельный врач смогла разрушить силовое поле. Это означало, что неприступности Флинтлэнда пришел конец. Если открытие дойдет до Земли, то рано или поздно к Флинтлэнду подойдет эскадра Галактического Флота мощная, непобедимая, хорошо обученная, и на каждом корабле будет аппарат, в одиночку способный убрать сейчас неприступное, ставшее притчей во языцех, поле Флинтлэнда. И негде тогда станет честным романтикам космических трасс пропивать трудовые доходы.

— Ты уверен, что это открытие совершено? — переспросил Глорвилт.

— Совершенно. Я поймал телепатему в момент наивысшего волнения ее когда поле спало. Я и запеленговать-то «Лоуфул» смог лишь из-за этого. Сейчас я их держу под контролем, потому что они резко затормозили, и мы подошли к ним уже очень быстро. «Медлить больше нельзя — надо действовать», — прочитал Глорвилт на мониторе.

Он кивнул и нажал кнопку вызова адъютанта. Плотагон тут же принял дурашливое выражение, одним движением убрав весь текст с монитора. Глорвилт в задумчивости открыл дверь кабинета.

Адъютант вошел и замер в ожидании приказаний командира.

— Банглер, записывай: немедленное торможение «Хемпстринга», до полной остановки. На это потребуется…. — Глорвилт прикинул, — так… около пяти часов. К этому времени всех солдат на абордажный планетолет, пусть подготовят «Муттак». Дело непростое, пойдут все штурмовики. Ты, кстати, тоже, ибо я лично буду руководить рейдом. — Глорвилт поймал удивленный взгляд адъютанта. — У меня есть там… личные интересы кое с кем из экипажа «Лоуфула». Да, кстати поинтересуйся не было ли поймано каких переговоров — если что-то было, сразу доложи. Так… — Глорвилт прошелся по кабинету, мельком взглянув за занявшегося бананом Плотагона. — Дело будет горячее, Банглер, рекомендую как следует отдохнуть… только здорово не напивайся. Через час подготовь в каменной комнате Цинтию, Марию… Собственно, всех шестерых, в полной амуниции. И позовешь этого… Мартина Берга. Все, ступай.

Ну что ж, бой так бой. Информация Плотагона крайне важна, и доверять ей можно стопроцентно — проверено. Значит, это ловушка на него, Глорвилта — аккуратно работают, даже грузом рискуют, лишь бы заполучить его шкуру, гады. Но мы еще посмотрим кто кого… Восемь боевых кораблей последнего поколения — это очень серьезно. Но и отступать ему не к лицу. К тому же ни о какой ретираде речи быть не может — после открытия этой корабельной докторши отступать некуда, за спиной Флинтлэнд. Нельзя позволить этому изобретению попасть в руки военных… Селиверста расшифровали, что ж, если он спрятался в отсеках, то можно сблефовать — Плотагон прав. У Селиверста мозгов не хватит, но они не смогут проверить наш блеф. Эх, если бы на самом деле. Или если бы Плотагон мог ему передать…

— Плотагоша, а если вы все гламмамакаки разом попробуете передать человеку мысль, получится?

Обезьянка отрицательно покачала головой.

— Ну что ж, тогда все. Через пять часов попытаем счастья. Побудь здесь, я распоряжусь чтобы тебе принесли еще фруктов. Сосредоточься мало ли что еще поймаешь. Кстати, ты выяснил, что за яхту они подобрали, нет? Ну ладно, я вернусь часа через четыре…

Глорвилт прошел в библиотеку. «Хемпстринг» принадлежал ему лично (благодаря хитрости у Сабатании, когда он с десятком ребят, захватил грузовой планетолет и пробравшись на «кикс», захватил его) и он не жалел сил и средств, чтобы иметь возможность проводить здесь время, как ему нравится. Он имел превосходную библиотеку, полностью состоящую из книг это модно, хотя многие и считают, что бумажные книги неудобны. Правда все экземпляры его коллекции — новоделы, но очень тщательно сработаны под настоящие раритеты. Он взял с полки любимую книгу «Историю морских разбойников» Архенгольца, удобно расположился в огромном в стиле «ампир» кресле у настоящего камина, взял с полки дорогую, редкую сигару — понюхал. Позвонил и попросил еще кофе — как можно более крепкого и без сахара. Из оставшегося времени надо выжать максимум удовольствий — неизвестно наступит ли для него завтрашний день.