— Вы знаете, я тоже сначала так хотела, — задумчиво проговорила Джинни.

На минуту воцарилось молчание, потом Джинни внезапно спросила:

— А сколько вам нужно денег?

— А...

Девушка выглядела очень растерянной.

— Моей матери необходимо сделать серьезную операцию, понимаете? Серьезную и, боюсь, дорогую.

— Насколько дорогую?

— Мне понадобится примерно две тысячи долларов. Но из того, что Лэнгдоны обещали мне заплатить, я смогу свободно отдать матери эти две тысячи.

Джинни открыла кошелек.

— Если дело такое серьезное, не лучше бы, вам получить деньги сразу?

— Да, конечно, но...

— Я могу дать вам пятьсот долларов сейчас, — сказала Джинни, — и билет до Нью-Йорка. Я напишу для вас письмо моему адвокату, и он выплатит вам еще две тысячи.

Девушка была совершенно ошарашена.

— Я не понимаю вас, вы, должно быть, шутите?

— Уверяю вас, не шучу. Ни в малейшей степени. Правда, долларов двести я дам вам чеками транспортного агентства, но подпишу их, и вы без проблем обратите их в наличность. Что касается денег в Нью-Йорке, я могу дать только честное слово, что они есть и что вы их получите сразу же.

Джинни говорила это, быстро подписывая чеки, которые достала из кошелька.

Изумленная девушка уселась на безупречно заправленную постель и уставилась на нее.

— Что я должна для этого сделать? — выдавила она наконец.

— Я хочу занять ваше место на острове, — ответила Джинни, не поднимая глаз.

— Но я не могу пойти на это.

Джинни закончила подписывать и начала пересчитывать деньги, раскладывая их на маленьком туалетном столике вместе с чеками аккуратными стопками.

— Почему? — кротко спросила она. — Ведь вы приехали сюда только потому, что нуждались в деньгах. Вы не знаете этих людей, так что моральные обязательства не могут вас терзать. Ваша мать, сможет сразу сделать операцию, а вам не придется сидеть все лето в сыром каменном мешке посреди океана.

— Но это нечестно! — Девушка перевела нерешительный взгляд на Джинни, которая уже писала письмо Лу Беннеру. — Может вы все-таки скажете, почему для вас это так важно.

Джинни на минуту задумалась. Она видела быстрые взгляды, которые девушка кидала на деньги, слышала нотку соблазна в ее голосе, но так просто от нее было не откупиться. Джинни понимала, что предложение будет принято только в том случае, если она сможет убедить девушку в чистоте своих намерений, а сделать это можно было, лишь рассказав ей часть правды.

— Я не могу рассказать вам все, — осторожно начала она, — но дело в том, что моя сестра жила на этом острове, потом с ней случилось несчастье, и я не уверена, что знаю об этом происшествии всю правду.

— Так может быть, вам лучше рассказать все в полиции?

— Да ведь здесь нет полиции, разве вы не видите? Вот почему я хочу попасть на этот остров, и вот почему будет лучше, если попаду туда под вашим именем.

— И вы не боитесь?

Джинни на минутку задумалась, прежде чем ответить.

— Я просто не позволяю себе думать об этом.

Девушка еще немного помедлила, а потом собрала кучки денег и чеков, которые Джинни разложила на столике.

— Ну что ж, — сказала она и, посмотрев на подписи, добавила:

— Я согласна, мисс Дэлтон. Джинни искренне рассмеялась.

— Господи, какая глупость! Я тут сижу, собираюсь под вашим именем работать гувернанткой и даже не знаю, как меня будут звать.

— Синтия Бэрк.

— Ну, а я Джинни Дэлтон. Кстати, Лэнгдоны не имеют случайно вашей фотографии или чего-нибудь такого?

Синтия покачала головой.

— Нет, хотя в письме я описала себя. Джинни внимательно оглядела ее.

— Ну, вообще, что касается роста и веса, мы примерно одинаковы, даже волосы похожи. Я не думаю, что они о чем-нибудь догадаются, тем более, что у них нет причин ожидать подобной подмены.

— Ну... — девушка замялась, а потом, улыбнувшись, произнесла немного нервно: — Удачи, Синтия...

«Синтия, Что ж, — подумала, улыбнувшись про себя, Джинни, — придется запомнить. Теперь я Синтия Бэрк».

— Вы Синтия Бэрк? — голос был такой же мрачный и грубый, как и внешний вид говорившего.

Зная, что кто-нибудь должен приехать с Пэрлью, чтобы забрать ее, Джинни заранее снесла вещи в холл. Она опасалась, что если приехавшие за ней обратятся к администратору, они смогут услышать странную историю о девушке, которая приехала и уехала, и о другой девушке, которая заменила первую.

Джинни прикинула, что если ее, единственную приезжую, увидят в холле, то те, кто ищет Синтию Бэрк, сразу подойдут к ней без предварительных уточнений.

Удача не подвела ее. Именно так все и произошло. К тому времени, когда в гостиницу вошел очень высокий, мрачного вида мужчина, она сидела уже целый час. На нем был плащ и ботинки, мокрые от дождя. Он огляделся и, увидев Джинни, слегка прихрамывая, пошел к ней через весь холл.

— Вы Синтия Бэрк?

На минуту паника захлестнула Джинни. Что, если администратор гостиницы услышит и скажет «нет». Она кивнула, не поднимая глаз, боясь посмотреть на женщину за стойкой.

— Я приехал, чтобы отвезти вас на Пэрлью, — просто сказал мужчина. — Ваши вещи? — Он показал на сумку, лежащую на полу.

— Мои.

Он легко поднял сумку, развернулся и пошел к двери. От него не послышалось даже приглашения следовать за ним, и какой-то момент Джинни продолжала сидеть, глядя ему в спину. Только когда мужчина подошел к выходу, она вдруг очнулась и, вскочив, поспешила за ним.

Проходя мимо конторки администратора, Джинни почувствовала, что они с мужчиной являются объектом пристального внимания, но, несмотря на это, чуть ли не побежала за ним.

Несомненно, такое любопытство объяснялось тем, что она приезжая, но не тем ли еще, что и сам остров, и те, кто на нем жил, тоже вызывали любопытство у жителей городка?

Казалось, что на мужчину смотрят не меньше, чем на Джинни. Люди отходили в сторону, давая им дорогу, окидывали странными взглядами, и пока они шли к пристани, Джинни заметила не одну занавеску, за которой пряталось любопытное лицо.

Катер ждал их у пристани. Он казался тяжелым, подавляющим своей величиной утлые рыбацкие лодчонки. Они поднялись на открытую палубу, и, как только катер пришел в движение, водяная пыль и холодный ветер начали хлестать по лицу. Джинни была рада, что надела плащ.

За всю дорогу от отеля до причала человек не произнес ни одного слова и теперь так же молча стоял, управляя судном. Джинни забилась в угол, стараясь сжаться и спрятаться от холодного мокрого ветра.

Когда они вышли из бухты, она повернула голову и посмотрела на удаляющийся город.

Он не понравился ей. В нем не было того тихого очарования, которое присуще маленьким городкам Новой Англии. И все же было в нем что-то от легкой и теплой печали, которую чувствовала Джинни, видя, как все отдаляются и отдаляются маленькие слепленные домики, на минуту, прежде чем исчезнуть в тумане, превращаясь в игрушки памяти. Все казалось мелким, серым и пустым.

Внезапно в голове Джинни проскользнула странная мысль о том, что, возможно, она никогда больше не увидит этот городок. Ей вспомнилась настоящая Синтия Бэрк, которая, должно быть, сейчас благополучно подъезжала к Нью-Йорку, и Джинни почувствовала к ней легкую зависть.

Она поежилась и попыталась отогнать мрачные мысли. «Я сама вырыла эту яму, — напомнила она себе, — и у меня нет другого выбора, как прыгнуть в нее».

Она посмотрела в затылок своему провожатому и от нечего делать подумала, что бы он сделал, расскажи она ему о том, что наврала, что она вовсе не та, за которую себя выдает. «Наверняка, — сказала она себе с кривой улыбкой, — он швырнул бы меня за борт».

Будто в ответ на ее мысли волна хлестнула вдоль борта и залила палубу. Джинни подтянула под себя плащ и, отвернувшись от берега, стала всматриваться в направлении таинственного острова.

Глава третья

Пэрлью, где жили Лэнгдоны, поражал агрессивной мрачностью.

Первое, и по существу единственное, что увидела Джинни, когда они приблизились к острову, были скалы и камни. Скалы и камни в каком-то вульгарном изобилии. Они призрачно вздымались серыми громадами в странном, рассеянном туманом солнечном свете, подобно мрачной гемме, вправленной в корону, венчавшую пустошь океана.

Катер подошел к причалу, выбитому в скале. Массивные каменные ступени, круто возносились вверх от самой воды. Молчаливый провожатый приготовился к швартовке судна к раз и навсегда отведенному месту.

Лэнгдоны имели не один катер. Рядом на приколе стояли несколько разных по размеру судов. Большая яхта покачивалась на рейде и в скупом свете туманного дня казалась черной тенью. Джинни вспомнила, что эти суда были, единственной связью с миром. Она вдруг поймала себя на том, что прикидывает, какое из них ей придется взять, чтобы вернуться на материк и сможет ли она с ним справиться. Конечно, не яхту. И не глиссер: — он слишком маленький, чтобы плыть так далеко.

Катер мягко прошелся боком о камни причала, мотор заурчал и стих. Они прибыли.

К удивлению Джинни, мужчина помог ей подняться на мокрую, скользкую скалу. Она поспешила отойти от воды, понимая, что на каблуках может легко поскользнуться.

Вдруг, у себя над головой Джинни заметила движение, отделившуюся от скалы, тень на широких ступенях. Это какой-то человек, спускался вниз.

— Это ты, Франц? — спросил его голос.

— Да, сэр, — отозвался провожатый, не прекращая выгружать с катера какие-то ящики.

— Я думал, чего это ради ты сегодня пошел в город? Человек дошел почти до того места, где стояла Джинни, прежде чем увидел ее. А увидев, остановился и стал с интересом разглядывать.

«Итак, — подумала Джинни, — это, должно быть, и есть Пол Лэнгдон».

Он оказался несколько ниже ростом, чем она представляла. Чуть меньше метра восьмидесяти. Джинни ожидала увидеть кого-нибудь высокого, худощавого и элегантного. Человек же, стоявший перед ней, был слишком крепко сложен и выглядел слишком сильным, чтобы казаться элегантным. Он был привлекателен, как и говорила Сьюзан, но, в нем, опять же, не было лоска.

Его телосложение казалось грубым, а в лице было что-то, напоминавшее окружающий пейзаж. Черты, вырезанные так же крупно и так же захватывающие внимание, как и скалы, нависшие над причалом. Во влажных глазах, отливавших серебром, стоял холод. Они внушали страх, но одновременно в них было нечто такое, что вызывало инстинктивное желание их согреть.

Лэнгдон больше походил на тот тип людей, которых ожидаешь встретить в лагере лесорубов или во время экспедиции в какой-нибудь отдаленный район. Он не походил на владельца аристократического замка.

— Кто вы? — спросил он коротко, но требовательно, и серебряный отсвет холодных глаз, казалось, пронзил Джинни.

Ее сердце бешено заколотилось. Тысяча мыслей пронеслись в голове. Быть может, он знает, что она не Синтия Бэрк, или Синтия забыла о какой-нибудь фотографии, которую послала в письме, быть может, — эта мысль никогда раньше не посещала Джинни — быть может, он когда-нибудь видел ее фотографию и знал, что она сестра Сьюзан.

Пол Лэнгдон стоял поодаль от нее и гораздо выше. Джинни пришлось задрать голову и смотреть на него снизу вверх. Она вдруг поняла, что это делается намеренно. Ей просто с самого начала указывали место. Она откинула назад свои мокрые волосы и смело пошла вверх по ступеням. Это удивило Лэнгдона, на какую-то секунду в его глазах мелькнуло что-то новое, и эта секунда удивления дала Джинни возможность собраться с духом.

Поднявшись на ту же ступень, на которой стоял он, и перестав чувствовать себя униженной, она сказала:

— Я Синтия Бэрк — новая гувернантка, учитель и воспитатель.

— Новая гувернантка? — Тон Лэнгдона был очень жестким, и Джинни невольно вздрогнула.

— Для кого?

— Я полагаю, — сказала она, цепенея от властного голоса, — для маленькой девочки. Однако, если кто-нибудь еще почувствует необходимость взять несколько уроков, я буду счастлива расширить поле своей деятельности.

Лэнгдон пропустил эту колкость мимо ушей и, отвернувшись, спросил:

— Франц, тебе что-нибудь об этом известно?

Франц прекратил наконец разгружать катер и стоял молча, не поднимая головы. Наконец он виновато произнес:

— Хозяйка послала меня в город, чтобы я привез ее, сэр. Внезапно послышались поспешные шаги. Пол Лэнгдон и Джинни повернулись одновременно. К ним спешили мужчина и женщина.

И тут Джинни наконец увидела аристократичность, которую так ждала.

Женщина спускалась по ступеням первой. Она была высокой, стройной и несомненно привлекательной, несмотря на немолодые годы. Хотя она бежала, придерживая рукой шаль на плечах, хотя волосы ее растрепались на ветру, она несомненно несла в своем облике величие голубой крови.

Мужчина, спускавшийся за ней, был моложе, чем Пол, и Джинни догадалась, что это его брат Рэй. Молодой человек был элегантен и худощав, но слишком красив, чтобы казаться мужественным, хотя привлекательность его была бесспорна. Молодой человек из тех, кого хочется по-матерински обогреть. По его сверкающим глазам Джинни поняла, что ее ожидали с нетерпением. Когда же Рэй получше разглядел Джинни, его глаза заблестели еще ярче, и, несмотря на свое незавидное положение, Джинни про себя улыбнулась: она была польщена.

— Вы, должно быть, мисс Бэрк, — миссис Лэнгдон приветственно пожала руку Джинни. — Меня зовут Беатрис Лэнгдон. А это мои сыновья, Рэй и Пол. Насколько я понимаю, вы уже успели с ним познакомиться.

— Не совсем, — сказала Джинни, потом, повернувшись к обоим мужчинам, произнесла:

— Как поживаете?

Рэй широко улыбнулся в ответ и кивнул. Пол никак не отреагировал на приветствие.

— Что все это значит? — спросил он, повернувшись к матери. В тоне его было не больше уважительности, чем в разговоре с Джинни.

— Мисс Бэрк наша новая гувернантка, — сказала Беатрис Лэнгдон. Хотя голос ее был ровным и спокойным, а выражение лица приветливым и даже улыбчивым, от глаз Джинни не укрылось то, как мать семейства нервно теребила тесьму пояса при виде столь явного неудовольствия сына. — Я пригласила мисс Бэрк, чтобы было кому заниматься с ребенком.

— Я думаю, что с этим прекрасно может справиться Мария, если мы все будем ей понемногу помогать, — сказал Пол.

Он повернулся к слуге:

— Франц, я боюсь, тебе придется еще раз сходить на материк и отвезти туда мисс Бэрк. Думаю, ты легко управишься до темноты, если отправишься прямо сейчас.