- Я слышала про Мака..., - начала Люся.

- Не надо про Мака. Лучше скажи, где ты так здорово по-русски научилась говорить?

- Я училась у вас, в России.

- Что, на техника по обслуживанию самолетов?

- Нет.

Люся заулыбалась.

- В холодильном институте.

- А как же...

- Кончила институт и уже во Вьетнаме направили на курсы механиков по обслуживанию самолетов.

- А меня сюда отправили за хулиганство.

- Что ж ты натворил?

- Проскочил на МИГе под линией электропередач, на спор.

- Дурачок.

- Ты-то еще ласково сказала, а вот этот генерал, которого я сегодня выручал, перечислил наименование всего скота, который пасется на пастбищах или находится в домашнем хозяйстве, и все это относилось ко мне.

- Бедненький.

Она подошла ко мне и поцеловала ароматом неведомого мне чая.

- Давай спать, - шепотом закончила Люся.

Мне опять дали самолет командира. Крыло моего самолета так и не успели залатать.

- Гриша, ты еще живой? - зашелестел английский язык в наушниках.

- А я думал, что я тебя вчера сбил?

- Ты подло сбил моего командира и теперь, задница, я тебе залью свинцом горло вместо хвоста.

- Мак, покажись, а то я так испугаюсь, что возьму и вернусь назад.

- Смотри на солнце.

- Теперь твою лоханку увидел и сразу весь испуг кончился. Пусть твой и мой напарники покрутятся в разных сторонах долины. Твой - в сторону моря, мой - над горами. А эта территория наша. Согласен?

- Хорошо.

- Расходимся. Точка встречи над поворотом шоссе у моря.

Мне казалось, что он не оставил на моем самолете живого места, истерзав его весь. Четыре пулемета молотили брызгами свинца все, что могли, даже мой козырек. Я, как упорный маньяк шел к жертве на сближение. К сожалению, у меня только прицельный залп и нет такой роскоши заливать все пространство пулями. Казалось все, развалюсь, но в этот момент он затвердел на прицеле и я нажал на гашетку. Мы падали на землю оба. Он без крыла, я еще мог барожировать.

Мака выбросила катапульта, а я тянул в сторону Северо-вьетнамской земли.

Гидравлическая жидкость вытекла из пробитых трубопроводов и шасси не могли выйти из брюха самолета.

Самолет ударился брюхом о холм, подпрыгнул, и разрывая днище на неведомо-откуда взявшихся камнях, понесся по маленькой площадке. Скрежет и тряска прекратились. К самолету бежали вьетнамские солдаты.

Максимыч встретил меня, как будь-то мы расстались с ним вчера.

- Мак, сволочуга, жив, - бросил я первую фразу ему.

- Ага, - сказал он.

Как будь-то так и должно быть.

- Что нового?

- Ничего. Если бы вьетнамцы не сообщили сюда по телефону, что ты жив, Люся бы сошла с ума.

- У них плохой транспорт. Я два дня ехал на каких-то животных.

- Я тебе сочувствую. У командира был?

- Был. Он новый самолет получит только через две недели.

- Ему повезло, да и ты счастливчик.

- Это точно. Только бить "скайбот" со стороны морды всеравно нельзя.

- Дурачок ты, Гришка.

Максимыч обнял меня рукой.

- Люся ждет. Иди к ней.

Он подтолкнул меня к двери.

Запыленный офицер появился в нашем домике неожиданно.

- Здравствуйте, товарищи офицеры. Капитан Синицин? - обратился он ко мне.

- Да, товарищ майор.

- Крамаренко Степан Степанович. Начальник особого отдела дивизии.

- Чем могу служить, товарищ майор?

- А это - старший лейтенант Колпаков? - теперь обратил он внимание на Максимыча.

- Так точно, товарищ майор.

- Погуляйте, пожалуйста, товарищ старший лейтенант.

Максимыч вышел.

- А я ведь к вам, Григорий Павлович.

- ???

- Не расскажите мне про Мака Блиндона?

- Мой начальник расскажет вам о нем больше, чем я знаю. Может обратиться к нему?

- Не надо. Вы с Маком переговаривались по рации?

- Да. Мак все время сидит на нашей волне.

- Он вас вызвал на поединок?

- Да.

- О поединке знали все на аэродроме? Я имею в виду команду обслуживания и летчиков.

- Естественно. Я не скрывал этого. Знал об этом и мой командир.

- В команде обслуживания есть вьетнамка, лейтенант, ее все зовут, кажется, Люся. Она специалист - механик и тоже знала о поединке?

- Знала. Но причем здесь Мак Блиндон и Люся?

- Кто-то, неизвестный, сообщил вьетнамцам, а те нам, что ваш самолет был умышленно испорчен. Мы обследовали самолет, там в горах. Действительно, в правой пушке испорчен приемник снаряда.

- Чушь. Я сбил самолет Мака. И потом, он так поливал меня свинцом, что мог и повредить пушку.

- Нет. Не мог. Пушка выведена из строя обыкновенной стальной шпилькой, а самолет вы сбили левой пушкой и то я думаю, что и эта пушка была также законтрена на шпильку, но то ли от вибрации, то ли от попадания случайной пули, шпилька свалилась и выстрел состоялся. Поэтому Мак остался жив.

- Он мог бы остаться жив, если б я зафитилил в него и два снаряда. И потом, если портить самолет, необязательно портить пушку. Можно взлететь и сразу же разбиться, если кому-то захочется проковыряться в других местах самолета.

- Я не буду с вами спорить, капитан. Пушку мы сейчас сняли и отправили на экспертизу. Кстати, какие отношения у вас с Люсей.

- Нормальные.

- Ну, хорошо, капитан. О нашем разговоре никому ни слова. До свидания.

- Уверен, что говорили о Люсе? - сразу заговорил Максимыч.

- О чем еще можно говорить особисту.

- Что теперь будешь делать?

- Ничего.

- И то правильно.

Летаем почти каждый день. У нас снова потери. Летчики говорят, опять проклятый Мак появился в воздухе.

- Как себя чувствуешь, Гриша? Говорят тебя не было потому, что вытаскивали из твоей задницы свинцовые иголки.

- Чего-то тебя, Мак, все тянет на мою задницу. Уж не гомик ли ты?

В наушниках кто-то хмыкнул.

- Ах ты, недоносок.

Вдали показались четыре точки "Сейбров". Мы с Максимычем резко идем в набор высоты. "Сейбры" отстают, потом проскальзывают в сторону моря. Теперь мы бросаемся им вслед, как ястребы на добычу. Передний американец делает петлю, стараясь встретиться с нами мордой своего самолета. Последний не успевает сделать петлю, его просто разнесло на части от попадания снаряда МИГа.

Опять начинается свинцовый бедлам и мы снова уходим вверх.

- Мак, у тебя горючего еще хватит?

- На тебя хватит.

- Прекрасно.

Они летят треугольником. Не целясь, я сверху выпускаю в эту кучу два РСа(реактивных снаряда). Треугольник мгновенно распадается. Я нападаю на передового. Американец понимает, что развернуться ему сложно и фигуры высшего пилотажа замелькали в воздухе. Сижу на нем, как приклеенный. Он опускается до воды, искусно ведя самолет в надежде, что я совершу ошибку в которую попадает большинство летчиков. Клюнуть носом для выстрела нельзя из-за большой скорости и оказаться за ним нельзя- из-за тяги его двигателя. Все равно, нажимаю на гашетку и два снаряда проносятся над его фонарем. Американец среагировал и самолет попал в объятья воды. Нет, он не плюхнулся, не взорвался, а как хороший лыжник несется по волнам.

Резко подымаюсь наверх. Где же Максимыч? А вот и он. Его самолет, вращаясь в медленном штопоре, и оставляя за собой спираль дыма шел в воду.

- Нет! Нет!

Все кончено. Самолет Максимыча взрывается от удара об воду. Черная точка подонка, сделавшего свое дело, исчезает в небе.

"Сейбор", загнанный в воду, попал под волну и его двигатели зарылись в воде.

Я пошел на него в атаку. Когда вышел на высоту, море было пустынно.

В этот день я напился. Проклятая рисовая водка не пьянила, а давала по ногам. Такое ощущение, что ноги отвалились под столом.

- Может хватит?

Люся вопросительно смотрит на меня.

- Черт его знает. Жаль Максимыча.

- Может он еще жив?

- Навряд ли. На поверхности воды никого не было. Самое противное, не заметил номера этого фраера, который сумел его сбить.