- Ладно уж, я и сбегаю, - предлагает Володька.

Все зашевелились. Абрамов кидает к общей сумме несколько крупных купюр.

- Сколько там?

- На четыре бутылки хватит.

- Хорошо. Я сейчас пойду на кухню, выбью у старшины несколько селедок и буханку хлеба. Эй, - зовет он вглубь палатки, - Васька, спишь?

- Нет, я с вами...

- Тогда пошли на кухню, мне поможешь.

- Ребята, только не нарвитесь на капитана, - прошу я.

- Этот кретин, сейчас успокоиться. Он себе устроит обеденный перерыв и уедет в свой домик, под юбку молодой жены. Во, слушайте.

Мерзляков уже бросил метаться среди палаток и дает последние наставления дневальным. Через тонкие стены раздается его визгливый голос.

- Звоните мне сразу, если что... Да где же эта чертова машина?

Чертова машина уже урчит двигателем и скрипит тормозами. Стучат дверцы и газик начинает удаляться.

- Ну я пошел, мужики. Прикройте меня, если что...

Володька исчезает. Абрамов и Васька тоже уходят. Я и Ярцев остаемся. Палаточный лагерь затих. Чуть задремал, но тут Ярцев вдруг позвал меня.

- Сережка, можно тебя спросить?

- Валяй.

- Это правда, что ты познакомился с ведьмой? Все ребята, что с тобой в колхоз ездили, только и говорят об этом.

Вот черт. Хочется ругнуться, но Валька Ярцев хороший парень.

- Ее все так называют. Изумительная девушка.

- Она действительно тебя сумела околдовать?

- Все может быть. Но когда рядом с ней, то чувствуешь себя действительно околдованным, весь во власти ее чар.

За стенками палатки шум. Чьи то пальцы распахивают вход.

- Товарищ старшина, - передо мной стоит дневальный, - там у нас на столбе телефон...

- Что?

- Не работает. Чего то прервалась связь. Я не могу дозвониться до капитана Мерзлякова.

- Сходи в палатку к Селиванову, скажи ему, чтобы послал связистов кабель проверить.

- Не в этом дело. В штабной палатке, звонят из города, срочно требуют старшего, а дежурного по части нет, никого нет.

- Тфу ты, черт. Надо начинать с этого. Пошли.

Я поднимаюсь с нар и, натянув сапоги, иду с дневальным в штабную палатку.

- Кто у телефона? - раздается в трубке требовательный голос.

- Старшина Ковалев.

- С вами говорит командующий округом генерал- полковник Самсонов. Где все офицеры?

- Отправились в свой городок.

- Сколько времени нужно, чтобы их всех собрать?

- Минут двадцать пять.

В трубке послышался мат.

- Слушай, старшина. Это приказ. Объявляй учебную тревогу. Весь личный состав, без оружия, посадить на машины и отправить к деревне Птицыно. Знаешь где это?

- Так точно.

- Не доезжая до деревни, километра два, свернешь к железной дороге. Она там только одна и делает поворот на Юг. Машины бросишь перед ручьем и всех за ручей к полотну, там поезд с людьми сошел с рельс... По месту определись, что делать. Вызвать всех офицеров на место аварии, нечего их ждать, когда прибудут в часть. Каждая минута дорога, там люди гибнут.

- Есть, объявить тревогу.

- Действуйте, старшина.

Трубка замолчала.

- Ну что? - дневальный с испугом смотрит на меня.

- Объявляй учебную тревогу. Стучите в рельс и орите голосом.

Дневальный выскочил из палатки. Тревожно зазвенел металл, по всему лагерю понеслись крики - "тревога". Все зашумело и ожило. Я вышел из палатки и подозвал, налетевшего на меня, Ярцева.

- Собери своих вычислителей и перекрой дорогу колонне. Она не должна уйти в учебный район сбора.

- Понял.

Ярцев убежал. В парке заревели двигатели ракетных установок, зашумели грузовые машины и вскоре перед лагерем, вытянулась огромная колонна машин и техники. Ярцев со своими ребятами стояли перед головными машинами и ругался с водителями. Я подошел к ним.

- Всех командиров отделений и взводов ко мне, быстро обежать колонну. Пусть пока заглушат двигатели.

Колонна медленно затихает, только тревожный гул голосов идет от машины к машине. Около меня собираются сержанты.

- Что произошло, старшина? - раздалось несколько голосов

- Товарищи сержанты, мы получили приказ срочно отправиться к деревне Птицыно. Там не доезжая ее, на железной дороге сошел с рельсов поезд с людьми. Нужно их спасти. Тяжелую технику мы оставим здесь, оружие тоже. Каждый взвод выделяет посыльных для офицеров, они должны подъехать к месту аварии своим ходом. Выехать должны все, кроме дневальных и караула, Кто из них не имеет оружия и патронов, пусть получат и охраняют лагерь. Каждая минута дорога. Взвод связи на своих машинах выезжает первым.

- Нам тоже оружие тоже оставить? - спросил сержант Селиванов, командир связистов.

- Я же сказал. Да. Давайте быстрей. По местам.

Опять заревела техника, забегали солдаты. Установки пошли обратно в парк. Теперь колонна стала меньше и я не стал дожидаться, когда соберутся все, встал на подножку первой машины и махнул рукой.

Поворот направо еле-еле заметен. Мы съезжаем с грейдерной дороги и нас начинает корежить на корнях старого леса. Ветки противно скребут о кузова машин. Через двадцать минут мы неожиданно выехали на луг и за ним увидели возвышающуюся насыпь и лежащие как попало, разбросанные вдоль нее, вагоны пассажирского поезда. Тепловоз горел жутким пламенем и черный дым тянуло огромным столбом в небо.

- Нам здесь не проехать, - говорю я шоферу. - Там болотина, а за ней ручей. Ты лучше сверни вот сюда. Поставь машину здесь. Селиванов.

- Я.

- Разверни радиостанцию, свяжись со штабом округа. Оставь на радиостанции дежурного.

- Хорошо.

- Остальных всех туда. Иди со своими ребятами к первому вагону

Он кивает головой. К нам подъезжают первые машины. Солдаты выпрыгиваем из них и идут к болоту. Оно проходимо. Все спешно переходят его, перепрыгивают небольшой ручей и бегут к покореженным вагонам. Сзади ревут машины, все новые и новые фигурки людей спешат на помощь. Я стараюсь распределить их по местам.

- Транспортники, ваш вагон третий. Первый и третий взвод возьмете четвертый и пятый. Второй и четвертый взвод бегите ко второму вагону, часть людей выделите связистам.

- А мне что делать? - сбоку возник Ярцев.

- Помогай фельдшеру. Пусть твои ребята сортируют раненых и перевязывают их.

- Но...

- Валя, ему не справиться.

- Ты думаешь, что их много?

- Да.

Состав всего из пяти вагонов. Авария произошла на плавном повороте. Тепловоз сошел с рельсов и покатился с шестиметровой насыпи, увлекая за собой вагоны. Первый вагон оторвало от тепловоза, он лег на лугу поперек, а на нем, носом к верху задрался второй, третий, прижавшись, лежал сзади на боку. Остальные два, оперлись о насыпь, взбороздив вокруг землю. Жутко чадил и пылал тепловоз. Хотя он был выброшен вперед, метров на пять, но от жары лопалась краска на ближайших вагонах. Несколько живых пассажиров болталось вокруг.

- Чего вы так поздно? - обрушилась на нас, с измазанным слезами и грязью лицом, женщина. - Уже час как никого нет. Ой, что тут делается.

Кругом стояли крики и стоны. Я подбегаю к первому опрокинутому вагону и пытаюсь залезть на него. С помощью солдат забираюсь наверх. Дверь закрыта и никакими силами ее не выломать. Первое окно выбито, но неровные осколки торчат из рамы. Я выбиваю их ногой и отжавшись, начинаю спускаться вниз. Нога скользит вдоль твердого сиденья, не доставая дна. Спрыгиваю и сразу чувствую, что упал на лежавших на дне людей. Кто то внизу вскрикнул.

- Эй, кто здесь?

Под ногами стон. В глубине вагона раздались крики о помощи и чей то дикий вой. Сверху, через окно появляются еще ноги. Я стараюсь, чтобы этот спасатель также как и я не упал на людей и пытаюсь оттащить лежащего человека к стенке, но под ним... еще один... и еще...

- Осторожно, - ору я. - Здесь люди. Зависни, я твою ногу поставлю на торец сиденья.

Фигура поняла и повисла, болтая ногами. Я схватил ногу и оттянул на кронштейн скамейки, вторую - закинул на кронштейн с другой стороны.

- Старшина, это я Селиванов.

- Упереться можешь?

- Могу.

- Крикни, чтобы там в летучках нашли веревки и пусть сюда спуститься еще один. Остальные принимают...

- Хорошо.

Спускается еще один солдат, Я помогаю ему опереться на торцы скамейки и выступ вентилятора.

- Я буду приподнимать, а вы на подхвате тащите к окну. Начали, берите.

Упираясь в тела лежащих, подхватываю первого за плечи и стараюсь приподнять его. Четыре руки сверху вцепилось в одежду и руки. Тело медленно поползло к верху, я помогаю им, но вот рывок и... его быстро вынесло в окно, там сумели перехватить. Я хватаю следующего. Руки сразу стали липкими и от мелькающего света из окна, я вижу, что они покраснели. Человек застонал.

- Осторожно. Здесь раненый.

Но уже и эти ноги мелькнули в окне. В вагоне жуткая жара. От горящего тепловоза стенки кажутся горячими, а воздух, как в парилке. Я сразу взмок и гимнастерка прилипла к телу.

Их было очень много, живых или уже мертвых, стонущих или подозрительно тихих, некоторые с вывернутыми руками и ногами, открытыми ранами, окровавленных, лежащих вперемешку с вещами между креслами. На самом "дне" был завален самый тяжелый. Когда его "раскопали", то моим напарникам чуть не стало плохо. Голова мужчины и плечом внесло в окно, наружу, и все это было придавлено массой металла вагона. Я руками разгребаю землю, пытаюсь его откопать. На мою спину упали веревки. Спрыгнуло на свободное место еще несколько солдат.. Они стали помогать выталкивать людей из-за соседних сидений в окна. Какой то ефрейтор согнулся на корточках и помогал мне выгребать землю вокруг головы . Руки уже в своей крови от порезов о стекла, выдавленного окна. Нам удается выдернуть голову и плечо из земли, но на это что то жуткое. Это бесформенная лепешка, спрессованных костей и мяса... Моего напарника сразу вырвало на окровавленный и заброшенный вещами "пол".

- Ничего, парень, - успокаиваю я его. - Заберись наверх, дыхни пару раз свежего воздуха и если сможешь..., возвращайся назад...

- Вытащите меня...,- раздается женский голос, где то недалеко.

- Потерпите, сейчас к вам придем.

Я уже работаю как автомат. Тошнота, которая подкрадывалась сначала, исчезла. Ребята уже стали задыхаться в этой жуткой жаре и вони, несколько человек упало в обморок. Их приходилось поднимать на веревках и новая смена заступала на их места. Тела уже не выталкивают руками в окна, а подвязывают ноги за веревку и сверху тянут...

- Ей, взяли.

Сейчас у меня помощником, известный в части спортсмен, Бобров. Мы разворачиваем очередного человека, накидываем на ногу петлю веревки.

- Пошел.

Из повисшего тела сыпятся кошельки и записные книжки. Несколько рук наверху уже держат безвольное тело и оно исчезает в квадрате света.

- Давай следующего.

Женщина стоит... Действительно стоит. Ее "забило" между ножек сиденья. На грязном заплаканном лице страх и ужас.

- Я не могу вылезть, - говорит она дрожащим голосом. - Мои ноги зажало...

Бобров откидывает несколько человек на свободное место, освобождая ее ноги.

- Ну-ка, давай.